Когда нам было двадцать лет... (We Were Twenty)

Июнь

      Фирма, в которую приняли Сэма, находилась недалеко — всего в пятнадцати минутах от дома.       Его первый рабочий день совпал с последним учебным в школе, и Дину пришлось, пусть и с неохотой, отдать ему ключи от Импалы: «Ноги есть, ходить умею», — объявил он и тут же издал тяжёлый, полный драматизма вздох. Перед уходом, чтобы выглядеть ещё жалостливее, он специально взял с собой пару ненужных книг, но Сэм на это никак не отреагировал: он нервничал.       Хотя казалось бы, о чём тут переживать? Ему предстояла всего лишь скудно оплачиваемая работёнка в средних размеров фирме; однако Сэм уже четыре раза успел поправить галстук, то затягивая узел так туго, что при желании можно было удавиться, то снова его распуская.       Он хорошо помнил свои собеседования в колледж, о которых не знал Дин: ладони были мокрые от пота, а ниточка пульса колотилась с такой бешеной силой, что шею ломило. Дин тогда ещё испугался, что брат заболел, и не хотел никуда выпускать. Но Сэм настоял, что должен съездить кое-куда по учёбе. Сказал, что в библиотеку, а сам сел на автобус в противоположный конец города, где у него была назначена встреча с пухлолицым парнем из колледжа, который без умолку смеялся, любил, кажется, всех на свете и соглашался с каждым словом Сэма.       ...Здание фирмы оказалось гораздо больше, чем Сэм ожидал. Ещё раз поправив галстук, он с трудом отнял руки от воротника и заставил себя вылезти из машины. Потом — подняться по ступеням, пройти через двери, ступить в холл...       Ему доводилось выдавать себя за федерального агента. За владельца похоронного бюро. За врача. И он отлично справлялся. Просто сейчас, подумал Сэм, всё по-настоящему — впервые по-настоящему. И от этой мысли вдруг стало гораздо легче; мир снова пришёл в движение.

***

      — Ну что, рассказать вам сказку? — поинтересовался Дин, жестом указывая на коврик. Но ребята небрежно закачали головами. В следующем году им предстояло перейти в четвёртый класс; коврик для сказок они, как взрослые и серьёзные люди, уже переросли.       — Расскажи какую-нибудь историю про Сэмми! — воскликнул один из ребят, и остальные согласно загудели.       — Помнишь, ты отказался рассказывать нам одну историю? — добавил кто-то. — Пообещал, что расскажешь её позже, в конце учебного года.       Дин улыбнулся. Рассказы об их с Сэмом войнах «кто над кем лучше приколется» он, конечно, подвергал цензуре. Но классику честно сберёг напоследок.       Усевшись обратно, он опёрся на локти и устроился поудобнее.       — Ну ладно, — сказал он. — Есть у меня одна история...       Дети снова одобрительно зашумели, Дин вскинул руку:       — Хорошая, честное слово. Но вы должны пообещать мне, что не станете повторять дома то, о чём я расскажу, договорились? Ну-ка, все поклянитесь. Со скрещенными пальцами не считается, Мэри. Вот так... Ладно, тогда начнём. Скажите-ка мне, дети: у кого-нибудь из вас мамы пользуются кремом для депиляции?..

***

      На двери было написано его имя. По светлому дереву, новенькими чёрными буквами: Сэмюэль Винчестер. Сэм протянул руку, чтобы притронуться к надписи и пощупать кончиками пальцев свежую краску.       — Только не говорите, что в имени допустили ошибку.       — Нет, — покачал головой Сэм. — Нет, всё отлично. Спасибо.       Парень — один из младших сотрудников, которого попросили устроить Сэму небольшую экскурсию, — кивнул. Потом протиснулся мимо Сэма, открыл дверь и щёлкнул выключателем.       — Наверное, вы очень понравились начальству. Вам выделили целое окно.       — Наверное, — рассеянно согласился Сэм и переступил порог, за которым холодный линолеум сменялся на тёмно-синий ковёр. Конечно, кое-где виднелись пятна, а порой и целые проплешины — зато стол казался почти новым, а из окна открывался вид на улицу и лежащий через дорогу парк. Мимо проехал школьный автобус, увозивший счастливых, визжащих от предвкушения детей в направлении летних каникул. Ещё полдня — и свобода. Сэм помнил это время... и помнил разочарование, год за годом охватывавшее его в этот день.       Он свои каникулы проводил в ветхих хижинах где-то в лесной глуши или в заросших плесенью лачугах у озера, о существовании которых никто не помнил и в которых они с отцом могли оставаться сколь угодно долго, не платя при этом ни цента. Сэм помнил, как всё лето напролёт они скитались из одного мотеля в другой, потому что не было причин задерживаться. Целыми месяцами они с Дином торчали то у Джима, то у папиных друзей, а по ночам лежали без сна и ждали, когда раздастся хруст гравия под колёсами автомобиля: единственный, самый верный знак того, что с отцом и правда всё в порядке.       — Сэр? Мистер Винчестер?       — Прошу прощения, — сказал Сэм, отворачиваясь от окна. — И, хм-м... зови меня Сэм. А как тебя зовут, напомни?       — Бен. Я, в общем-то, спросил, не хотите ли вы выпить кофе, и...       — Да, — закивал Сэм. — Спасибо. Кофе, замечательно. Жить не могу без кофеина, — сказал он и неуклюже улыбнулся. Парень кивнул.       — Мой папа тоже, — ответил он и тут же вздрогнул. — Я не в том смысле, что вы старый, не подумайте! Я... э-э... блин, простите.       И вдруг началось это. Глаза резануло тупой знакомой болью, в висках застучало. Рука сама потянулась ко лбу, и Сэм сжал переносицу пальцами.       — Знаешь, что... ох, не мог бы ты сбегать мне за кофе?       Глаза у паренька округлились.       — А вы что, не шутили про «жить не могу без кофеина»?       — Чёрный кофе, — попросил Сэм. — Пожалуйста.       Он зажмурился. Боль нарастала: размеренная пульсация сменилась острыми, жалящими уколами.       — Вы... с вами всё хорошо?       Сэм торопливо кивнул, стискивая зубы и пытаясь сконцентрироваться. Изо всех сил пытаясь не допустить того, что вот-вот должно было случиться.       — Всё прекрасно, — ответил он. — Будь добр, просто сходи и...       — Хм, ну ладно. Сейчас.       Бен направился на выход, задержавшись в дверях, чтобы ещё раз на него оглянуться.       Не успели его шаги стихнуть в коридоре, как боль в голове Сэма взорвалась яркой вспышкой. Он зашипел сквозь зубы, прислоняясь лбом к холодному из-за кондиционера оконному стеклу.       — С-сука... — прошептал он, не обращаясь ни к кому конкретному... и тут в глазах помутилось.       Мужчина в тяжёлом коричневом пальто и дранных подтяжках на голое тело бежит по переулку, спотыкаясь. Ноги кровоточат, изрезанные камнями и осколками стекла. — Нет... — пьяно, отчаянно бормочет он. — Нет, нет, нет...       Сам того не поняв, Сэм упал на колени. Одной рукой прижался к стене, чтобы не свалиться, а другой — к голове. Не помогло.       — Спасите! — даже не кричит, а вопит он. — Помогите мне!!! Но рядом никого. Только сотканная из теней и когтей тварь, что с хищным рыком надвигается на него. Мужчина всё-таки роняет бутылку алкоголя, до того болтавшуюся у него в руке: стекло разбивается, и янтарная жидкость разливается по переулку, впитываясь в землю.       — Мистер Винчестер? Ой, то есть Сэм?.. Резкое движение когтей, затем зубов... брызжет кровь, плоть свисает с костей лентами, как мишура на новогодней ёлке. Мелькают обнажённые рёбра, ещё одно движение челюстей — и тварь перекусывает кости пополам.       Вопль стих, съёжился до отдающегося в голове эха. От пота воротничок прилип к шее, руки тряслись, но Сэм медленно поднялся на ноги. Бен стоял с отвисшей челюстью и таращился на него, уже не скрывая удивления.       — Страдаю от мигреней, — солгал Сэм, проводя ладонями по лицу. Лоб был мокрый от пота. — Боли просто адские.       — А-а. Ну ладно. Вот ваш кофе.       Поспешно поставив чашку на стол, он тут же отступил обратно к двери, словно опасаясь, что Сэм вот-вот на него кинется.       — Спасибо, — слабым голосом поблагодарил Сэм, и в следующий миг парень пулей выскочил из кабинета.

***

      «Мистер Винчестер, пожалуйста, пройдите в главный офис. Экстренный вызов. Мистер Винчестер, в главный офис».       В этот момент Дин читал вслух «Где тебе предстоит побывать»¹ и успел дойти только до середины. Внимательно оглядев класс, он призывно махнул рукой:       — Пенни, иди сюда. Закончишь вместо меня, окей?       Девочка вскочила с коврика, горя желанием занять учительское место, и понеслась к нему со скоростью метеора.       А Дин чуть ли не бегом кинулся в главный офис. Ему никогда не нравилось слово «экстренный». Оно ассоциировалось у него с больницей. С болью.       — Да, — выдохнул он в трубку. — Сэм?       — Дин, — ответил брат, устало и измученно, но и будто... с облегчением. Огромным, гигантским облегчением. — Я пытался позвонить тебе на мобильник, но...       — Я его выключаю. Ты же знаешь. Какого хрена случилось, Сэмми?       — Я... ну, в общем-то...       Дин услышал, как Сэм сглотнул, а затем повисло долгое молчание.       — Сэм?       — Всё в порядке, — наконец отозвался Сэм. — Прости, зря я...       — Какого хуя, Сэмми? Что случилось?       Кого-то ждавшая в другом конце комнаты женщина вскинула на него взгляд. Рядом с ней сидел ребёнок: бледно-зелёный, с покрасневшими и мутными глазами. Она посмотрела на Дина с укором, но он этого даже не заметил.       — Сэм?       Сэм вздохнул — Дин почти воочию увидел, как брат качает головой.       — Ничего не случилось. Не переживай. Увидимся дома.       — Эй! Эй, Сэмми, подожди...       Щелчок — и в телефоне зазвучали гудки.

***

      Когда Сэм вернулся домой, Дин его уже ждал. Сидя на диване, механически листая каналы по телику — и, судя по всему, кипя от ярости: глаза у него были тёмные и злые.       — Ну привет, дорогой, — сказал он, поднялся на ноги и направился к двери, чтобы поприветствовать брата. А в следующий миг размахнулся и съездил ему по лицу — хотя сам же первый среагировал и успел поймать Сэма прежде, чем тот потерял равновесие и рухнул на пол.       — Какого хрена?! — возмутился Сэм, ощупывая пальцами ушибленную челюсть. — Господи боже, Дин...       — Что на тебя нашло сегодня днём? Звонишь мне, испуганный; на всю, блин, школу объявляют, что это экстренный звонок, — а потом из тебя и слова не вытянуть. Что происходит?       Сэм прикрыл глаза.       — Ничего, — сказал он. — Я просто немного перенервничал. Не знаю, Дин... Я в порядке. Всё в порядке.       Дин на это не купился. По-прежнему сверля брата взглядом, он всё-таки помог Сэму добраться до дивана, а потом исчез на кухне, вернувшись с завёрнутой в полотенце упаковкой льда.       — Хуй с тобой, — проворчал он, прижимая компресс к лицу Сэма, и тот, опасливо улыбнувшись, потянулся взять пакет со льдом и накрыл пальцы Дина своими.       — Всё хорошо, — заверил он брата. — Прости меня.       Он наклонился и, обняв лицо Дина ладонями, поцеловал его. Дин неохотно, но всё-таки расслабился, прикрыв глаза. Ещё раз чмокнув его в губы, Сэм повторил:       — Прости.

***

      В четверг Дин занимался уборкой кабинета. Сэм обещал зайти и помочь, но к моменту, когда он освободился с работы, было уже шесть вечера: стены опустели, а книги были упакованы по коробкам. Когда Сэм наконец объявился, легонько постучав в дверь, Дин как раз пытался свернуть в рулон коврик для сказок.       — Привет, — сказал Дин, махнув рукой, и тут же выматерился: коврик размотался.       — Тут на двери табличка, — сказал Сэм. Махнул рукой в сторону маленькой белой досочки, вверху которой жирным шрифтом было написано: «МИСТЕР ВИНЧЕСТЕР...» — и два варианта: «НА МЕСТЕ» и «ВЫШЕЛ». Рядом, на дверной ручке, болтались на верёвочках маркер и губка. Актуальный вариант полагалось обводить в кружок. — Когда ты вечером уходишь домой, ты стираешь эту ерунду и пишешь «ГОЛЫЙ»?       — Можно подумать, ты бы заметил, трудоголик. — Перевязав коврик бечёвкой, Дин оглянулся на Сэма. — Эй, хорош пялиться на мою задницу. Я тут работать пытаюсь.       Сэм посмотрел на него, а затем, словно принимая вызов, пожал плечами. И тихонько прикрыл за собой дверь.       — Она запирается?       Брови у Дина поползли вверх, и он снова обернулся, чтобы поглядеть на брата.       — Я не совсем это имел в виду.       — Ты что, — недоуменно моргнул Сэм, — отказываешься от секса?       — Сэмми, это кабинет третьеклассников.       — А вот и нет. Кабинеты же перераспределяют за лето, так? В следующем году тут может учиться, например, пятый класс. А в данный момент это вообще — просто комната.       К этому моменту он уже стоял рядом с Дином, ожидая, пока тот поднимется. Едва Дин выпрямился, пальцы Сэма скользнули под полу его футболки и потянули её вверх, стащив быстрее, чем Дин успел открыть рот.       Он судорожно сглотнул.       — Это тебя на юрфаке научили, Сэмми?       — Завали.       Теперь всё внимание Сэма было сосредоточено на ремне Дина; наконец он вытащил его из шлёвок и отбросил в сторону. Пряжка бряцнула об пол, а Сэм уже смотрел куда-то мимо Дина, поверх его плеча.       — Как думаешь, стол достаточно крепкий?       — Хочешь поебаться на этом столе?       — Хочу выебать тебя на этом столе.       Дин усмехнулся.       — Ох уж эти юристы...       Сэм уже почти прижал его к столу, когда дверь внезапно открылась. Дин резко вывернул голову, а Сэм обернулся. Раздался сдавленный смешок:       — Ой, простите.       Развернувшись лицом к источнику голоса, Сэм пожал плечами:       — Да ничего. Привет, Синди.       — Привет, Сэм. Дин, хотела узнать, не найдётся ли у тебя скотча. Ну, который... пока не нужен.       Дин почувствовал, как краснеют уши. Он понимал, что Синди видит всё: и его открытую ширинку, и руку Сэма, что до сих пор лежит у него на бедре.       — А, найдётся. Две катушки. Они вон там, рядом с... да-да. Всё, нашла, молодец. Да мать твою... Сэм! Прекрати!       — Не беспокойся, я уже ухожу. Ой, а канцелярские резинки у тебя есть?       — Неужели ты уже растратила тот гигантский шар резинок, который тебе подарили на Рождество?       — Не, — покачала головой Синди. — Но мои лежат у меня в кабинете, а я подумала, что будет не лишним нацепить одну штучку к вам на дверь².

***

Июль

      В субботу Сэм разбудил Дина, надевшись ртом на его член и крепко, двумя руками, прижав его бёдра к матрасу. Через несколько минут он перекатился на спину, не обращая внимания на пятно спермы на подбородке, и не сводивший с него взгляда Дин, задыхаясь, потянулся его стереть.       — Доброе, — сказал он. Сэм ответил улыбкой.       — Я свалил с работы, — сказал он. — Взял неделю отпуска.       Дин вздёрнул брови:       — А так можно? Ты же только устроился.       — Вставай, — снова улыбнулся Сэм.       — В тебе взыграл дух приключений?       — Есть одна идея. Давай, поднимайся.       Через сорок минут они, как в старые добрые, сидели в машине, а на коленях у Сэма была расстелена карта.       — Поверни вон тут, — сказал он. — Тут!       — А ты не хочешь поделиться, куда мы едем?       — Не хочу. Теперь во-он тот съезд.       Дин повернулся и смерил его взглядом.       — Почему бы просто самому не сесть за руль?       — Ты бы не пустил.       — А, ну да. Прости, забыл.

***

      Они сделали остановку на заправке. Сэм как раз созерцал стенд с жвачкой, когда подошёл Дин, ткнул его в спину и чуть ли не за руку утащил в мужской туалет, подальше от любопытных глаз. Там он запер дверь и, прижав брата к стене, опустился на колени — с такой улыбкой, словно Рождество наступило раньше времени.       Он довёл Сэма до оргазма ртом — грязно, быстро, даже слишком быстро — и ретировался из уборной раньше, чем Сэм успел застегнуть штаны.       Позже, уже в машине, кое-как отсмеявшись, Сэм всё-таки смог спросить:       — Какого хрена это было?       — Да так, вспомнились старые добрые времена, — пожав плечами, ответил Дин. Сэм внимательно посмотрел на брата.       — Дин... Мы никогда не трахались в туалетах.       Дин пожал плечами.       — Да, я в курсе. Но мне всегда хотелось, — усмехнулся он. — А ещё мне показалось, что ты и сам не против.       На это Сэм не нашёлся что ответить.

***

      Солёный бриз, срываясь с поверхности моря, тёк сквозь открытые окна машины. Уже стемнело, но Дин, заглушив двигатель, всё равно расслышал шум прибоя и грохот волн — они были тут, рядом, пусть и вне поля зрения.       — Сэм?       — Да? — отозвался брат. Обернувшись, Дин увидел, что Сэм улыбается.       — Что это?       — Это отель, Дин. А ещё это отпуск на побережье.       — Боже мой, Сэмми, не валяй дурака; мы не можем себе этого позволить! Если ты вдруг разучился считать, я напомню: сейчас я получаю чуть ли не меньше, чем у Джима, и это...       — Вылезай из машины, Дин. — Сэм потянулся вбок, перегнулся через колени брата и открыл ему дверь. — Давай.

***

      На третьи сутки Дин обгорел. Его угораздило уснуть на пляже; проснулся он с ногами по щиколотку в воде и от того, что в считанных дюймах от его лица об песок ударился чей-то волейбольный мяч.       Это событие затмило собой весь оставшийся отпуск. Даже когда они вернулись домой, Сэм ещё добрых полтора месяца без устали острил про раков.

***

      Глядя на шоссе, что убегало в темноту, Дин прищурился:       — Ты уверен, что знаешь дорогу?       — Это же я нас сюда привёл, так? Значит, я смогу вывести нас обратно... А теперь сверни на обочину.       Дин искоса посмотрел на брата.       — Поворот на обочину — тоже часть маршрута до дома?       Сэм усмехнулся, одной рукой уже пытаясь расстегнуть ремень на джинсах Дина.       — Конечно, я могу отсосать тебе и на полном ходу — но это было бы безответственно с нашей стороны. Ты, по идее, должен подавать пример детям.       Дин рассмеялся, снова концентрируясь на дороге.       — Сэмми, мы будем дома через час. Неужели тебе не потерпеть, пока... блять!       — Сворачивай.       Сэм успел залезть к нему в джинсы и теперь просовывал руку под резинку белья. Член под его пальцами уже затвердел, и Дин неровно повёл Импалу к обочине.       — Бля-а, — пробормотал он... а в следующий миг за спиной у них завыли сирены. Взгляд Дина метнулся к зеркалу заднего вида. — Бля-а!.       Сэм, давясь смехом, кое-как застегнул его ширинку обратно.       — Веди себя естественно, — предупредил он и — Дин не поверил ушам — захихикал. Ещё один, последний раз сжав его через штаны, он откинулся обратно на сиденье.       Машина затормозила, Дин опустил стекло.       — Какие-то проблемы, офицер? — с улыбкой поинтересовался он, хлопая ресницами.       Женщина-полицейский посветила ему в лицо фонарём, заставив прищуриться и тихо выругаться.       — Первый раз встречаю человека, который реально говорит эту фразу. — Она наклонилась поближе к окну, чтобы заглянуть ему в глаза. — Вы в курсе, что у вас задние фары не работают?       — Что, обе?       — Так точно. Обе.       Дин оглянулся на Сэма, затем повернулся обратно и пожал плечами:       — Ну что ж, хорошо, что вы нас предупредили. Спасибо, мэм. Мы всё починим, как только доберёмся до дома.       Она мрачно прищурилась, словно сомневаясь, что с ними делать. Но в конце концов хлопнула по двери Импалы и кивнула:       — Не откладывайте. И езжайте аккуратно.       — Разумеется, — с вежливым кивком заверил Сэм. Дин поднял стекло и плюхнулся обратно на сиденье.       — Гос-споди, — сказал он. — Так. На чём мы остановились?       — Сейчас напомню. Выруливай на дорогу.       — Чувак, ты шутишь? Прямо за нами едет полицейский!       — А иначе в этом не было бы никакого риска, — с улыбкой покачал головой Сэм. И потянулся через брата, чтобы включить зажигание. — Просто веди.

***

Сентябрь

      Они устроились на двух противоположных концах дивана, свалив рабочие бумаги на сиденье посередине. По ящику шёл какой-то старый фильм про войну; помнится, отец засыпал под него тогда, когда ничто другое не могло его успокоить. Название вертелось у Сэма на языке, но вспомнить дословно всё никак не получалось.       Его размышления прервал Дин.       — Сэмми-и, — заныл он.       — М?       — Только не смейся. Как пишется «вследствие»?       Сэм уставился на брата.       — Ты это серьёзно?       — Да блять! У меня тут столько разных вариантов, — ища сочувствия, Дин указал на стопку контрольных у себя на коленях, — что я уже сам забыл, как правильно. Хоть убей не понимаю.       — «В», «с», — с улыбкой начал Сэм. — «Л», «е».       — Так, хорошо, — подбодрил Дин. — А дальше?       — «Д». «С». — Отодвинув мешающиеся книги, Сэм выдернул бумаги из руки Дина и не глядя отбросил на журнальный столик. — «Т», «в»...       — Мне работать надо, — предупредил Дин, попытавшись сохранить серьёзность, но тут же сдался. — Хватит, Сэмми...       — «И», — сказал Сэм, толчком опрокидывая Дина на диван. — «Е». Вследствие.       — Никогда не пробовал участвовать в конкурсах по орфографии? А зря, — пытаясь не обращать внимания на то, как Сэм снимает футболку, сказал Дин. — Конечно, вряд ли у них там есть этап «кто быстрее разденется»... Но проверить всегда можно, ты только попроси.

***

Октябрь

      — Ди-и-ин! Тебе нравится мой костюм, а?       Сэми-четвероклассник не сильно отличался от Сэми-третьеклассника. Разве что — по мнению Дина, — был чуть пободрее. Ну, так, самую малость.       — Офигенный костюм, — подтвердил он. Сэми недоверчиво нахмурился. — Офигительный, — повторил Дин, для пущей убедительности кивнув головой, и мальчик наконец расслабился и кивнул в ответ. — О, смотри: там конфетки.       В следующий миг Сэми будто ветром сдуло в том направлении, куда махнул Дин.       — Они тебя до сих пор любят, — заметила Синди, передавая ему стакан с пуншем. — Вечно о тебе вспоминают.       — Естественно, любят. Меня все любят. — Подруга фыркнула, и Дин перевёл взгляд на неё. — Ну, кроме тех, кто пытался меня арестовать. И тех, кто пытался убить.       Синди рассмеялась.       — Длинный список, да?       — Скажу — не поверишь, — пожал плечами Дин, но потом расплылся в улыбке, как бы сводя всё к шутке. Кивнул на пунш: — Неужели не могла принести мне пива?       — Это праздник в начальной школе! — Синди укоризненно покачала головой, вместе с тем оглядываясь по сторонам. А потом, наклонившись ближе, прошептала: — В твоём стакане ром.       Дин издал стон, полный благодарности.       — Дорогая моя, ты — ангел во плоти! — Одним глотком осушив стакан, Дин вытер губы тыльной стороной ладони. — Ещё раз, во сколько там начнётся наша безобидная версия забавы «кошелёк или жизнь»?       — В пять. Я так думаю, возьмёшь группу из шести ребят. А ещё с тобой пойдут Майрон и Дилан. — Синди улыбнулась: — Они будут рады.       — Сдаётся мне, это будет утомительно.       — Да, как и всегда. Но оно того стоит.       Дин тяжело вздохнул, разглядывая свой пустой стакан из-под пунша.       — Ага. По крайней мере, для детей.

***

      — Какого чёрта ты сотворил с нашим домом?!       Сэм поднял поднял взгляд от миски с леденцами.       — Не при детях, Дин. Ой, мальчик, какой у тебя классный вампирский костюм. Мама сшила?       Дитя моргнуло, глядя на Сэма.       — Нет...       Сэм кивнул, ничуть не смутившись.       — Счастливого Хэллоуина. Развлекайтесь! — Он проводил взглядом мальчика, который отбежал обратно, к ждавшей его на углу матери, и только потом вновь посмотрел на Дина. — Так о чём ты там говорил?       Дин махнул рукой в сторону искусственной паутины, красных фонариков и Деткиной автомагнитолы, из которой раздавались какие-то страшные звуки.       — Ты терпеть не можешь Хэллоуин. Потрудишься объяснить?       — А, это... это, хм. Праздник, — чуть ли не ребячливо улыбнулся Сэм. — А что?       — Ты немного переборщил, не находишь?       Сэм пожал плечами.       — Ну ладно, музыку я, так и быть, уберу.       — Всю батарею мне высадишь. — Дин протянул руку и дотронулся до плеча брата одним из тех нежных, отеческих жестов, которые обычно берёг для своих ребят. — Уже поздно. Думаю, больше никто не придёт. Пошли внутрь.       — Заведу машину в гараж, — сказал Сэм, взглядом следя за пальцами Дина, что скользнули по его руке. — Увидимся дома.       Он вытащил из кармана ключи, посмотрел на брата и улыбнулся:       — Через минутку. Окей?       — Хорошо, — ответил Дин, оглянувшись на Импалу. — Через минутку. Окей.

***

Ноябрь

      — ...Пенни?       Услышав своё имя, девочка испуганно подпрыгнула, так что тугие косички взмыли в воздух.       — Привет, — сказал она, покачиваясь с пятки на носок и размахивая ручками.       — Уже почти шесть, — сказал Дин. — Где твоя мама?       — Нету её, — объяснила Пенни. — Школа закрылась, миссис Коттон пришлось уехать домой. У неё собака заболела.       — Тебя тут что, одну оставили?       Пенни кивнула.       — Моя мама тоже заболела. А папуля сказал, что может задержаться.       — Одной тебе тут ждать нельзя, — решил Дин. — Скоро уже и уборщики разойдутся. Они запрут двери, и всё — не выйдешь.       — Не хочу спать здесь, — нахмурилась девочка.       — В нашем кабинете есть кресла-мешки. Я, так и быть, принесу тебе одеялко.       — У меня дома тоже есть кресла! — фыркнула она. — И одеяло, и оно гораздо лучше, чем здешнее.       — Ну, тогда мне придётся отвести тебя домой, — нахмурившись, вздохнул Дин. — Потому что, если твой папа не подъедет в ближайшее время, ты останешься здесь на всю ночь, а одеялки наши и правда — не фонтан. Да ещё и попахивают чем-то странным.       Пенни состроила гримасу отвращения.       — Вот и я так думаю, — кивнул Дин. — Ты же живёшь где-то рядом, верно? Совсем недалеко?       — Да, — уверенно ответила Пенни. — Иногда я даже хожу в школу пешком.       — Так, это хорошо. Значит, сможешь показать дорогу.       — Ага, — согласилась она. — Хотя мне не разрешают гулять одной вечером. Даже если ещё совсем не темно.       — Шесть часов — куда уж позже? — кивнув, ответил Дин. — Пошли. Давай сюда ручку, отведём тебя домой.       Девочка ухватилась за его протянутую ладонь, и они тронулись в путь. Им предстояло пройти каких-то два квартала, всего ничего — но сумерки извращали реальность, удлиняя дорогу и растягивая её, как жвачку. Лично Дин убедился в этом раз и навсегда, ещё будучи ребёнком.       — Здесь поворачиваем? — спросил он, и девочка кивнула.       Пенни сказала, что дорога будет короче всего, если срезать её через парк, но, когда они проходили мимо детской площадки в этом самом парке, она тут же пожаловалась на усталость, села отдохнуть — на качели — и попросила Дин их толкнуть.       — Один разочек, — предупредил Дин. — Нам нужно доставить тебя домой. Что, если папа приедет в школу, пока мы тут?       — Не приедет, — заверила Пенни. — У него машина сломалась.       — А мама болеет?       Пенни кивнула:       — Грустно, в общем.       — Не то слово. Ладно, держись крепче — буду качать сильно. Готова?       Придерживая Пенни за спину, он потянул на себя цепь, к которой крепилось сиденье. Отвёл качели назад и легонечко толкнул: Пенни принялась размахивать ногами, чтобы раскачиваться как можно выше.       Так прошло несколько минут; тишину нарушали только скрип сиденья и лязг креплений.       — Пора идти, солнышко, — наконец сказал Дин. — Хочешь спрыгнуть?       Пенни с превеликим усердием закивала головой.       — Смотри! — воскликнула она. — Я могу слететь. Спорим, я смогу улететь далеко-далеко? Дальше, чем ты.       — Скорее всего — сможешь, — ответил он. — Я для таких трюков уже староват. Ну, давай, я смотрю. Только осторожно.       Пенни приземлилась, как маленькая кошка, прямо на границе детской площадки: там, где насыпное покрытие сменялось травой.       — Далеко? — спросила она, и Дин приложил ладонь ко лбу козырьком.       — Очуметь как далеко.       Пенни гордо выпрямилась.       — Говорила же!       — Говорила, говорила... Пошли, нужно довести тебя до дома, пока не стемнело. Мы же уже почти пришли, да?       — А ты успеешь дойти домой до темноты?       — Наверное, нет. Но это ничего. Мне тоже недалеко.       — А темноты ты не боишься?       Дин прикусил язык.       — Нет, — сказал он. — Мой папа об этом позаботился. Темноты я никогда не боялся.       — Тогда почему мы должны успеть до моего дома, пока не стемнело?       — На свету безопаснее, — ответил Дин. — А ещё ты очень хотела к своему чудесному одеяльцу, забыла?       — Ну да, — поразмышляв немного, кивнула Пенни. — Хорошо, пошли, — и протянула ему руку.       Вдруг раздался какой-то хруст.       — Стоп. — Дин жестом приказал ей остановиться. — Замри.       — Что? — Девочка глядела на него, явно не понимая, в чём дело.       — Я что-то слышал, — сказал Дин. — Помолчи секундочку.       Пенни наградила его недоверчивым взглядом.       — Ты меня не напугаешь. Мой старший брат всё время пытается...       — Я не пытаюсь. Просто помолчи, окей?       Шум раздался снова. Сначала — хруст ломающейся веточки, затем — отчётливый звук, напоминавший... шаги. Из-за шуршащих на ветру листьев Дин не мог расслышать точно, удаляется оно или приближается. В голове замелькали недавние газетные заголовки: убийства, изнасилования и...       И тут Пенни завизжала. Маленькая беззащитная девочка закричала от страха, и Дин, крутанувшись на месте, наконец увидел это: бесцветное и тощее, похожее на монстра из самых первых эпизодов «‎Баффи» — и совершенно незнакомое Дину.       Пенни закричала снова, и тварь тут же выбросила вперёд тяжёлую когтистую лапу, отшвырнув девочку в сторону и пригвоздив к земле.       Дальше вместо Дина действовали инстинкты. Догнать, убить! На дне его сумки — чисто на всякий пожарный — лежал нож, и Дин успел достать его, пока тварь пыталась оправиться от удара по голове первым подвернувшимся Дину под руку булыжником.       Ему потребовался всего один удар — чистое железо никогда не подводило. Монстр, покачнувшись, осел на землю... и растаял, оставив на траве белое пятно.

***

      — Грабитель, — сказал Дин полицейским, что прибыли в больницу. — Толком не разглядел. На нём была маска. Я выбил у него нож, полоснул гада — и он сбежал.       Записав показания, коп кивнул.       — Мы осмотрим место нападения, — сказал он. — Возможно, найдём какие-то следы. Если у нас появятся вопросы — мы вам позвоним.       — Спасибо, — поблагодарил Дин. — Сообщите, если поймаете его.       Офицер кивнул:       — Обязательно. Доброй ночи, сэр.       Как только полицейские оставили его в покое, Дин закатил глаза. Ну что тут поделаешь, подумал он. Полиция она и в Африке полиция: сплошь идиоты.       — Мистер Винчестер?       На плечо легла робкая, нежная рука. Дин обернулся и лицом к лицу столкнулся с копией Пенни, только лет на двадцать пять постарше.       — Меня зовут Кэтлин, — сказала она. Её искажённое лицо было бледным как смерть: о своей болезни она, может быть, и забыла, но видок у неё был соответствующий. — Я мама Пенни. Я хотела вас... ох, слава господу, вы были с ней. Если бы она пошла одна...       — Не пошла бы, — уверил ей Дин. — Она сидела и ждала. Но школа уже закрывалась, а я не захотел оставлять её там одну. Это всё моя вина.       Женщина неистово замотала головой:       — Нет-нет, что вы. Вы её спасли. Отогнали негодяя и доставили мою девочку сюда.       — Так как она, с ней всё будет хорошо?       Кэтлин кивнула.       — Врачи говорят, она в порядке. Видимо, небольшая травма головы: у неё в памяти помутилось. Она не помнит толком, что именно случилось, но лично я думаю, что это даже к лучшему. Ни к чему ей ночные кошмары об этом происшествии.       — Это уж точно, — с улыбкой ответил Дин. — Совсем ни к чему.