Когда нам было двадцать лет... (We Were Twenty)

Год восьмой, декабрь

      — Сэмми?       Сэм отвернулся от окна, крепко зажмурившись, и рывком убрал ото лба руку.       — Да?       — Эй, что-то не так? Это же не… не видение?       — Нет, — покачал головой Сэм. — Они прекратились много лет назад, ты же знаешь. У меня просто… просто разболелась голова. Из-за вечеринки: ненавижу такие мероприятия. А ты как, уже жалеешь, что пришёл?       — Вроде того, — признал Дин. — Прости, чувак, это просто, ну… немного не моё.       — Что конкретно тебя напрягает? Отсутствие десятилеток или дрянной бар?       — Ни то ни другое? Или и то и другое? — Дин отсалютовал неведомо кому бокалом. — Ладно. Главное, что скоро я смогу вылезти из этого костюма, а остальное мне пофигу.       Сэм немного оживился:       — Скоро, говоришь? А насколько скоро это скоро?       Дин закашлялся, внезапно воспылав необычайным интересом к узору на ковре.       — Знаешь, ты никогда не показывал мне свой кабинет…

***

      Дин присвистнул.       — Мило. Даже окно есть. Наверное, ты кого-то сильно впечатлил.       — Ага, — засмеялся Сэм, — мне уже говорили.       Он одним движением плеч скинул пиджак, повесил его на стул и туда же прислонил трость.        — Так ты снимаешь штаны, или как?       Дин как раз закончил расстёгивать ремень, его пиджак и рубашка уже валялись кучей на полу. Теперь он возился с узлом галстука, пытаясь его расслабить.       — Да на кой хрен кто-то вообще изобрёл эту хуйню? — пробормотал он. Поднял взгляд и посмотрел на ярко-жёлтый галстук, свисавший с шеи брата. — Поверить не могу, что ты и правда его надел.       — Не надеть было бы грубо с моей стороны, разве нет? — Сэм стянул ботинки, затем носки. — Подарок на день рождения, как-никак.       — Но я же пошутил. Господи боже, Сэмми, и ты ещё смеешь претендовать на звание гея.       — Завали, — усмехнулся Сэм. — Иди ко мне.       Дин с усмешкой прижал его к столу:       — Похоже, у кого-то новый девиз.       Сэм обхватил брата за шею, притягивая ближе.       — Типа того.       Он поцеловал Дина крепко, жёстко, так что их зубы столкнулись, — Дин застонал, опуская руки Сэму на пояс и дёргая за ремень. Через мгновение брюки Сэма соскользнули ниже, до середины бёдер, а Дин потянулся к галстуку, всё ещё болтавшемуся на обнажённой груди брата.       — Погоди, — пробормотал Сэм. — Погоди. А ты можешь… — Задыхаясь, он легонько отстранил Дина. — Ты можешь его, ну… оставить? Я не…       — Бож-же, — прошептал Дин, прислоняясь своим лбом ко лбу Сэма. Меж губ блеснула полоска зубов, раздался тихий смешок. — Ты меня в могилу свести хочешь, или что?       Намотав полоску ткани на руку, он сжал кулак покрепче и притянул Сэма к себе.       — Может быть, — улыбнулся Сэм. — Просто… не снимай пока. Ну же, Дин…

***

      Сэм зябко потёр затянутые в перчатки руки.       — Ну и долго ещё?       — Идеальную ёлку, Сэмми, тут хотел именно ты.       — Да мы уже по крайней мере шесть штук нашли!       — Ага, и ты был выше каждой из них.       — А это так важно?       Дин наградил его недовольным взглядом.       — Сэм, я три дня обсуждал со своими детьми, что делает идеальную рождественскую ёлку идеальной. Просто поверь мне на слово: я знаю, что делаю.       — С каких пор тебе вообще не плевать на Рождество?       Дин сделал вид, что ничего не слышал, со скептическим видом знатока рассматривая высокую, пышную ёлочку. Он не сказал бы этого вслух, но Сэм и так знал: последнее Рождество, которое они отмечали, пришлось на год, когда Сэму было семнадцать и он уже практически готов был сбежать. На тот момент они с Дином почти не разговаривали, и этого «‎почти» не хватило даже на обмен поздравлениями, что уж говорить о подарках.       — Как насчёт этой? — поинтересовался Дин, с улыбкой кивая на ёлку. Сэм, не веря своим глазам, уставился на брата: его забавную полосатую шапку, натянутую на уши, и ослепительно невинную улыбку.       — Отличная ёлка, — ответил Сэм. — Берём.

***

      Украшений у них не было. Поэтому они развесили на ёлке ведьмовские мешочки и распятья, которые раньше использовали для экзорцизмов и заклинаний.       — Почему именно в этом году? — спросил Сэм. — Мы живём тут уже довольно давно. Это, конечно, лучше, чем дрянной эгг-ног и «Эта прекрасная жизнь» по телику, но всё-таки… почему сейчас?       Дин посмотрел на брата.       — А это так важно?       Сэм склонился над ним, опуская подбородок Дину на плечо.       — Пожалуй, нет.       Он залез Дину под свитер и теперь легонько поглаживал пальцами его шрамы — толстые серебряные полосы поперёк рёбер. В камине трещали и щёлкали дрова, шея у Сэма уже намокла от пота.       Очертив рёбра Дина пальцами, он увлёк брата назад и подтолкнул к дивану.       — Ложись, — сказал он — Дин без единого возражения расстегнул джинсы и стянул с себя футболку, отбросив их на пол.       — У тебя есть с собой?.. — переворачиваясь на живот, спросил он.       Сэм приподнял брови.       — Ты правда думаешь, что мы тут поместимся?       — Да похуй. Давай здесь. — Дин быстро зарылся в один из своих карманов и протянул Сэму тюбик смазки. — Ну что? — усмехнулся он, оглянувшись через плечо. — Боишься, упадём?       — Нет, — рассмеялся Сэм, через голову стягивая рубашку. — Не боюсь.

***

Январь

      Дин шёл в свой кабинет, когда Синди поймала его за рукав.       — Думаю, ты должен знать… — Она прикусила губу, и выражение её лица было красноречивее любых слов.       — Что случилось?       — Дело в Сэми, — сказала Синди. — Его мама. Она погибла на прошлых выходных, и я подумала, что если ты…       — Погибла? Как?       Девушка покачала головой. Её голос дрожал так, будто она уходила всё глубже и глубже под толщу воды, тщетно пытаясь не утонуть:       — Никто не знает. Её просто… нашли. Сэми в ужасном состоянии. Он не станет говорить со мной или с другими ребятами… Так что прошу тебя: сходи к нему.       Дин кивнул.       — Так. Ладно. У тебя же тоже перемена? Возьми мой класс вместе со своим, а я побеседую с мальчиком. — Дин вздохнул. — Он не станет разговаривать при свидетелях. Позволь мне побыть с ним с глазу на глаз.

***

      Дин помнил это по Лукасу и по Майку¹. Разглядывая погасшие глаза и сгорбленные плечи этих детей, он ощущал их боль — боль утраты.       — Хочешь поговорить? — спросил он.       Мальчик замотал головой, не поднимая взгляда. Дин почти кожей чувствовал исходящие от него ярость и боль.       — Я знаю, каково тебе, — сказал Дин. — Конечно, у всех это происходит по-разному, но… Моя мама, когда я был ребёнком… она тоже умерла, и я тебя понимаю. Мне очень жаль.       Сэми взглянул на него снизу вверх: глаза за стёклами очков красные и заплаканные, лицо — пустое.       — Ты видел, что с ней случилось?       Мальчик нахмурился, снова уткнувшись взглядом в свои сцепленные руки. Между ними был зажат маленький оранжевый мячик, игрушка-антистресс — наверное, дал кто-то из учителей. Его по-детски маленькие ладошки сжимали несчастный мячик так сильно, что костяшки побелели. Сэми смотрел вниз, не отрывая взгляда от своих неловко сведённых в коленях и обутых в кеды ног.       — Ты мне не поверишь. Никто из них не поверил.       На мгновение Дин замер. Помолчав, он всё же ответил:       — Ну почему же? Попробуй рассказать мне. Я-то уж точно круче «них», забыл?       — Да, ты гораздо круче, — угрюмо поддакнул Сэми.       — Раз эдак в миллион, ведь так?.. Я хочу знать, Сэми. Расскажи мне. Может быть, я смогу помочь.       Мальчик поднял голову, окинул Дина подозрительным взглядом.       — Это был монстр, — сказал он наконец. — Мама сказала мне спрятаться за мусорным баком. Уродливый монстр. Огромный.       Он поднял руки, чтобы показать, каких размеров было чудище, и развёл их широко в стороны. Оскалил зубы, скрючил пальцы на манер когтей.       — Вот такой, — сказал он. У него не хватало одного молочного зуба — вот-вот должен был вырасти коренной. Сэми… такой маленький. Ему ещё рано знать.       На какую-то секунду между ними повисла тишина.       — Ты мне не веришь, — с горечью признал Сэми. — Мне никто не верит!       — Я верю, — возразил Дин. — Нет, правда. Я тебе верю.       Сев ровнее, он наклонился к мальчику.       — Слушай… Я бы многое отдал, чтобы не говорить тебе этого. Я бы многое отдал, чтобы ты никогда об этом не узнал, но… монстры существуют. И порой случаются вот такие страшные вещи.       — Но ты говорил нам, что это всё неправда! — с укором воскликнул Сэми. По его мокрым щекам градом катились слёзы. — Ты… ты сам говорил, что монстров не бывает.       Дин со вздохом потянулся через стол, чтобы вынуть мячик из рук Сэми. Мальчик поднял взгляд.       — Прости, — сказал ему Дин. — Мне очень жаль, Сэми, ты даже не представляешь, как мне жаль. Я найду это чудище. Что бы ни убило твою маму — мы найдём это и уничтожим. И больше оно никому не причинит вреда, договорились? Но мне нужна твоя помощь. Ты же сможешь помочь мне?       Сэми кивнул, утирая лицо рукавом.       — Как?       Дин достал с полки коробку цветных карандашей. Положил на стол.       — Ты помнишь, как оно выглядело?

***

      Поиски ничего не дали. Было несколько подозрительных сообщений о людях, попавших в больницу с травмами, но их списывали на нападение диких животных, загадочные аварии или обосновывали какими-то другими, не менее смутными причинами. Тут работать было не с чем.       Дин изучил сделанный Сэми рисунок. Красно-лиловая кожа туго обтягивала костистую фигуру и искорёженную, жуткую морду. Зубы и когти впечатляли размерами, и Дину хотелось бы верить, что Сэми преувеличивает, но это, судя по всему, было не так.       Даже не имея на руках никакой информации, Дин решил выдвинуться на поиски. Он поехал в тот район, где нашли разорванную на куски мать Сэми. В документах говорилось, что пришлось проводить экспертизу по зубам, чтобы её опознать.       И он нашёл эту тварь: в том же районе, с зажатой в зубах крысой. Выпив из тушки всю кровь, монстр вгрызся в мясо и принялся отдирать его от костей длинными, мокрыми полосами.       Конечно, он повернулся. Выкрутил голову, услышав шаги Дина и почуяв его запах. Но Дин не дал ему шанса прыгнуть и открыл огонь. Выстрелил раз, два. Четыре раза. После пятой пули тварь смяло под собственным весом, и она кучей осела на землю.       — Сучий выродок, — прорычал Дин, наблюдая за тем, как монстр дёргается последний раз и окончательно замирает. Для пущей уверенности он выстрелил снова, целясь точно в голову. Тварь не пошевелилась.       Убрав пистолет, Дин спокойно зашагал обратно к машине.

***

      В столовой он тихонько отвёл Сэми в сторону, присел на корточки, так чтобы их глаза были на одном уровне, и положил руки ему на плечи.       — Теперь тебе не о чем беспокоиться, — заверил мальчика Дин. — Не о чем. Монстра больше нет.       Сунув руки в карманы и ссутулив плечи, Сэми посмотрел Дину в глаза тяжёлым, тёмным взглядом. Точно такой же взгляд был у отца после смерти мамы. И у Сэма — после Джесс.       — Ты убил его?       — Да, — серьёзно ответил Дин. — Да, Сэми, он мёртв.

***

Февраль

      Единожды вернувшись в дело, Дин уже не мог остановиться. От жажды охоты у него зудело в груди и гудело в ногах. Он был на взводе, то и дело готовый сорваться с места и кинуться туда, где кровь, соль и тяжёлая пушка в руке. Готовый снова вернуться в дорогу, читать при свете фонарика расстеленную на приборной доске карту, блуждать в глуши где-то среди скучных провинциальных городков…       Он никогда не думал, что сможет забыть об охоте, — но забыл. А может, просто заставил себя забыть? Заставил разучиться?       Поначалу отметин на его теле было так мало, что Сэм их не замечал. Но Дин не мог скрыть от него напряжённые плечи, бешеный ритм пульса и чувство предвкушения. Это глубоко засевшее, насквозь его пропитавшее ощущение, будто за каждым углом прячется нечто, готовое атаковать.       «‎Снова, — думал Дин. — Готовое атаковать снова».       — Эй, — пробормотал уже полусонный Сэм. Он лежал на животе, положив одну руку Дину на спину, и легонько разминал его затёкшие мышцы холодными пальцами. — Прекрати думать.       — Угу, — ответил Дин, но глаз не закрыл, глядя в сторону окна. Сегодня он нарисовал несколько символов святой водой: над каждой дверью, во всех углах, со всех сторон света. Пентаграммы, кресты — руны во имя семьи, во имя безопасности.       Сэм лежал с закрытыми глазами, уткнувшись лицом в подушку, но не прекращал шевелить пальцами.       — Что-то случилось? — спросил он — Дин только пожал плечами.       — Нет, — солгал он. — Ничего. Давай спать.       «‎Ничего»‎ — это пистолет, засунутый в сумку рядом с документами. Это пули в боковом кармашке — не заряженные, но под рукой. Зарытые среди бумаг, аккуратно исписанные листочки: заклятия от оборотней и призраков, проклятья вуду, ритуалы для спиритических сеансов, таро, амулеты…       — Спать, — эхом повторил Сэм, обнимая Дина за шею и пальцем поглаживая ниточку пульса у него на горле.

***

      Дин нашёл брата в библиотеке. Тот сидел в читальном зале, уже полусонный и окружённый стопками книг по праву и судебными поправками; на соседнем столе стояла давно остывшая чашка кофе.       — Привет, — сказал явно удивлённый Сэм. — Ты чего тут делаешь?       — К тебе зашёл. Я тебя уже пару дней как не видел, Сэмми.       — О-о, Дин. Никогда бы не подумал, что ты начнёшь беспокоиться.       — Трубку ты бы не взял, — без обиняков ответил Дин, — надо же было убедиться, что ты тут не ставишь мне рога… Хоть дома-то был?       Сэм захлопнул талмуд, который держал на коленях, и водрузил его на стол.       — Всегда знал, что ты у меня ревнивый. Но с прискорбием вынужден констатировать, что ничьи члены я тут не обрабатываю. Это дело, мать его…       Дин похлопал брата по плечу.       — Сам напросился. Хотя я предупреждал: уголовное право — тупорылая идея.       — Надо было тебя послушать. Печально известная мудрость Дина Винчестера, как-никак; ты даже круче печеньки с предсказанием.       — Именно, — согласился Дин. — И заметь: тебе даже не нужно добавлять «в постели». Это само собой разумеется.       Сэм со вздохом обвёл рукой свою работу:       — Жаль, не сегодня. Мне тут торчать ещё часа четыре как минимум. А может быть, останусь и на ночь.       — Возьми часть работы на дом, — предложил Дин. — Я оставлю тебе машину.       — Может быть. Но если я так и не приеду — не расстраивайся, договорились? Скорее всего, я останусь тут. А с тобой мы увидимся завтра... надеюсь.       Дин нахмурился, глядя на его книги.       — Вот неужели нельзя было связать свою жизнь с чем-то более полезным, Сэмми? Ну там, не знаю... стать консультантом в сексшопе? Хотя бы таскал нам порнуху и смазку на халяву...

***

      — Ди-ин!       — Да, Кэсс. В чём дело?       Девочка, нахмурясь, глядела на него снизу вверх. Сегодня её косички были заплетены вкривь-вкось: одна ниже, другая выше, а пушистые светлые волосы — выкрашены в яркий фиолетово-розовый цвет.       День сумасшедших причёсок². Чтобы осознать его реальность, Дину потребовалось три часа времени и напоминание на имейл.       — Ты что, подрался? — спросила Кэсс, указывая пальчиком на его припухшую челюсть и заплывший глаз. — А нас ты учил, что драться ни в коем случае нельзя.       — И от своих слов не отказываюсь, — подтвердил Дин, — драться нельзя. Это была не драка.       Явно не убеждённая, Кэсс смерила его недоверчивым взглядом. Дин погладил девочку по голове. Когда он отнял руку, с ладони посыпались блёстки.       — Стукнулся случайно, — заявил он. — Честное слово, просто стукнулся. Врать ведь тоже ни в коем случае нельзя. Я бы тебе врать не стал.       — Оу-у, — чуть ли не разочарованно протянула он. — Болит?       Дин прикоснулся к ссадине на своём лице и поморщился:       — Да не.

***

      Дин был уже не так хорош, как прежде. Нельзя сказать, что он был не в форме — нет: в конце концов, он по-прежнему бегал по утрам, чтобы прояснить мысли, а класс из двадцати с лишним восьмилеток мог кому угодно задать жару. Но он отвык от тяжести пистолета в руке и волны адреналина, что накрывает с головой, когда отправляешь очередную тварь обратно в ад.       На сей раз ему попался какой-то мелкий демонишко — уродливый пережиток давно сгинувшего мифического прошлого, ослеплённый жаждой крови и безудержным желанием убивать. За четыре недели погибло трое детей и двое взрослых. Дин нашёл монстра: тот, вжавшись в землю, прятался в грязном переулке за каким-то баром. Он нашпиговал тварь серебром, но в процессе увлёкся, как распоследний дилетант, и заработал-таки себе несколько приличных синяков.       Один был на бедре, другой огромной фиолетовой отметиной разукрасил спину, третий расплылся на ноге. Вжав Дина в матрас, Сэм обвёл каждый из синяков пальцами и губами, очертил языком — словно надеялся слизать их с его кожи, — а затем толчком раздвинул ноги брата, раскрывая его, и добрый час вылизывал его между ягодиц. Он игнорировал все жалобные стоны Дина и все его мольбы, а когда наконец въехал в него двумя пальцами, Дин вскрикнул и кончил от одного этого: от пальцев брата и бездумных толчков членом о кровать.       Дин перевернулся на спину, задыхаясь и бормоча себе под нос бесконечные: «Охуеть, Сэмми, охуеть». Сэм с ухмылкой подтянулся повыше, пару раз толкнулся членом в бедро брата и кончил следом, тяжело рухнув ему на грудь.       — Когда-нибудь, — пробормотал Дин, — тебе придётся рассказать мне, где ты всему этому научился.       Сэм рассмеялся ему в плечо:       — Плохая идея. Не хочу делать из тебя серийного убийцу.       Рассеянно оглаживая рёбра Дина, он случайно задел ещё один синяк: сейчас, пару дней спустя — уже зеленовато-жёлтый. Сэм тяжело вздохнул.       — И давно? — спросил он. Дин неопределённо промычал что-то в ответ.       — И давно — что?       Повернувшись на подушках, он запустил руку в волосы Сэма и принялся расчёсывать их пальцами. Сэм, прикрыв глаза, горячо выдохнул куда-то ему в шею:       — Ты охотишься. Как давно?       — Блин, Сэмми, да я бы…       — Дин, прекрати. — Он отстранился и сел. Дин со вздохом откинулся на спинку кровати. — Я не идиот.       — Знаю.       — Я думал, мы навсегда оставили это дело.       — Не припомню, чтобы мы это обсуждали и подписывали какие-то договоры. Боже, ну и кто из нас юрист?       — Дин.       Закрыв глаза, Дин кивнул.       — Ладно. Я знаю. Но мне пришлось, ясно? Эта тварь напала на одного из моих детей, Сэмми. Убила ещё пятерых, и никто не понимал, что происходит. Ты что же это, хочешь, чтобы я сидел на жопе ровно и ничего не делал?       — Можно было позвонить кому-нибудь... кому-нибудь из охотников неподалёку. У нас же всё ещё остались контакты папиных знакомых, разве нет? Чёрт, да мы посылали Миссури и Эллен рождественские открытки.       — Сэмми, блин. Мы не имеем права заставлять кого-то другого тащиться сюда для выполнения работы, с которой я и сам могу справиться. Монстр был ерундовый, я почти что не пострадал.       Сэм снова огладил пальцами его синяки — словно оценивая нанесённый ущерб.       — Не надо, — взмолился он. — Не делай этого больше. Я понимаю: когда пострадал Сэми — это было личное, тебе пришлось вмешаться. Но сейчас… Просто не делай этого. Пообещай мне.       — Ты же знаешь, что не могу.       — Да… я знаю. — Прикусив губу, Сэм положил ладонь на грудь Дину, чувствуя, как всё ещё слишком быстро, прямо-таки панически бьётся его сердце. И опять закрыл глаза. — Тогда солги мне. Скажи, что больше не станешь охотиться.       — Хорошо, — ответил Дин. — Пускай дальше охотой занимаются другие.

***

      Прошло уже немало времени, но ни один из них не спал.       Примерно в четыре утра Сэм вновь повернулся на бок.       — Подумай о детях, — сказал он. — Они тебя любят. А что, если с тобой и правда что-нибудь случится?       — Я уже охотился в одиночку, Сэм. Помнишь, когда ты сбежал? Я в те времена закрыл немало дел, и мне было нормально. Мне и сейчас нормально.       — Боже… — прошипел Сэм. — Дин, пожалуйста. Я не могу так, понимаешь? Мне хочется не только самому быть в безопасности — я хочу, чтобы рядом со мной был ты. Я не смог помочь Джесс или отцу, но ты… не надо. Прошу.       — Я думал, у меня получилось, — ответил Дин. — Забыть охоту, в смысле.       По-прежнему лёжа спиной к брату, он тупо смотрел в стену. А Сэм разглядывал изгиб его плеч и напряжённую спину.       — Я думал, Сэмми, что смогу позволить кому-то другому заниматься нашим делом, — но я ошибался. Не могу. Это сводит меня с ума.       — Подумай о всех тех, кого мы спасли, — попробовал зайти с другой стороны Сэм. — Таких людей много, десятки — мы спасали их всю свою жизнь. И мы заслужили отдых. Мы выполнили свою часть работы.       «Нет, — подумал Дин. — У этой работы нет конца». Он бросил взгляд на часы, стоявшие на прикроватном столике и показывавшие 5:17 утра. Дин так и не поспал этой ночью.       Со словами «Я на пробежку» он выбрался из-под одеяла.

*** Март

      Три часа колесить по просёлочным дорогам — без единой души, которая бы знала, где он находится, зато с пулевым ранением — явно было не самой гениальной идеей в жизни Дина Винчестера. Впрочем, могло быть и хуже: он хотя бы был на машине и пуля прошла навылет, чиркнув по боку и выйдя из спины. Вот только дотянуться до раны самостоятельно Дин не мог. И больно было — просто пиздец.       Сэм содрал с брата футболку резко, будто пластырь отрывал. Кровь, пропитавшая ткань, успела засохнуть, и Дин всерьёз сомневался, что это бурое пятно когда-нибудь отстирается. Прошло столько лет, а руки у Сэма двигались по-прежнему быстро и уверенно: то ли мышечная память, то ли научиться этому и правда было сродни езде на велосипеде.       Пока Сэм прочищал и забинтовывал его рану, они могли быть где угодно. В Сан-Антон в девяносто восьмом — или в Уичито в двухтысячном, когда из-за обезболивающих Дин целую ночь провёл в полубессознательном состоянии, но всё равно до последнего упорствовал, чтобы ему налили выпить: ведь именно этим нормальные люди занимаются в канун Нового года. Они могли быть в Джексонвилле в девяносто втором или в мотеле «Старые добрые» в тот месяц, когда Сэм сбежал. Вот только сейчас они не были ни в одном из этих мест — они были дома. Они были на своём месте. Дин почти верил в то, что у них есть своё место.       Эта комната принадлежала им. И Дин с Сэмом здесь жили. Раньше они, помнится, без конца добавляли: «Временно». Но вот она — правда. У них был дом.       — Жить будешь, — бессильно опуская руки, сказал Сэм и принялся убирать медикаменты, которые они держали под рукой скорее по привычке, чем по необходимости. Точнее, он так думал. Сэм бросил аптечку на тумбочку: в пластиковых флаконах загремели таблетки, а в старой банке из-под обувного крема зазвенели серебряные иглы. И, тихонько вздохнув, сказал: — Мне плевать, что именно случилось.       Уткнувшийся мордой в подушку Дин только пожал плечами и медленно перекатился на спину.       — Хорошо.       Сэм аккуратно, не забывая об изувеченной ноге, забрался в кровать, придвинулся к Дину и потянулся к ширинке на его джинсах. Без труда расстегнул пуговицу, с тихим, прерывистым клацаньем потянул вниз язычок молнии...       — Ты собираешься продолжать охоту? — спросил он брата, просовывая ладонь под резинку его белья.       Когда его пальцы крепко обхватили член, Дин зашипел и почти сразу простонал:       — Нам обязательно говорить об этом прямо сейчас, Сэмми?       Смех Сэма напоминал, собственно, смех весьма слабо. Сжав пальцы покрепче, он задвигал рукой быстрее и сказал:       — Я не смогу тебя остановить. И даже пытаться не стану. Но… пожалуйста. — Дин только застонал в ответ, выгибая спину и толкаясь ему в руку. Сэм повторил: — Дин. Пожалуйста, прошу тебя…       Но Дин его уже не слушал.       — Потом, Сэмми. Просто… господи, просто иди ко мне. — Стиснув зубы, он вытянул руку и вцепился в ворот Сэмовой рубашки. — Сними, — зарычал он, и его, кажется, совсем не заботило, что брату придётся отпустить его член, чтобы повиноваться.       Сэм опустил голову, посмотрел на руки Дина, торопливо расстёгивающие пуговки на его рубашке.       — Потом. Да, ладно… потом, — выдохнул он и принялся раздеваться, скидывая одежду в кучу на полу.