Вне правил

      За окном громыхнуло так, что стёкла задребезжали в рамах в мольбах о пощаде. Вот уже второй день небо заливалось плачем, утопая в серых клубах туч.       Джонатан Рал расхохотался. Резкий едкий смех разорвал тишину его кабинета в унисон с грохотом грозы.       Под гигантским абзацем, полным объяснений и предостережений, он, криво ухмыльнувшись, написал всего два слова.       «Хорошая шутка».       Что там дальше хотел сказать Натан Рал, — а зная его характер, сказать о своём дальнем потомке он хотел и мог очень много хорошего — Джонатан уже не смотрел. Путевой дневник с глухим стуком о дно ящика отправился прямиком в стол и был заперт на ключ. Конечно, при наличии магических щитов замок станет наименьшей проблемой глупца, рискнувшего залезть в кабинет не кого-нибудь, а Магистра Д’Харианской Империи, но так было просто-напросто привычней.       — Шепард уже прибыл? — Джонатан Рал глянул на мужчину с коротко стриженными светлыми волосами.       Лайонелл Мейфферт стоял по стойке смирно. Его бледная кожа навевала мысли не столько об аристократичности, сколько о вдруг ожившем трупе. Льдисто-голубые глаза, казалось, могли заморозить и душу. Джонатану помнилось, что ходил слушок, будто кто-то из помощников-иномирных Шепарда в это даже верил.       — Да, Магистр Рал.       Генерал Лайонелл Мейфферт был ближайшим соратником Джонатана. Самым преданным, самым надёжным. Ему нужен был лишь приказ — и слова Джонатана молниеносно приходили в исполнение. Никаких вопросов. Никаких возражений. Именно рвение Лайонелла обеспечило ему настолько стремительный взлёт на службе, что он получил своё звание даже раньше отца. А Бенджамин Мейфферт получил командование над союзными войсками Д’Хары и Срединных Земель в весьма молодом возрасте.       Наверное, Джонатану даже стоило называть Лайонелла другом. По крайней мере, Лайонелл был самым близким к этому понятию человеком. В конце концов, они выросли вместе. Вместе возились с близнецами, вместе не спускали глаз с сестры Джонатана, вместе получали нагоняи за их проделки.       Да, когда-то давно так и было.       Теперь же… Джонатана от Лайонелла отделил титул. Лайонелла от Джонатана — присяга о службе до конца их дней. Друзья не обращаются друг к другу по титулам и званиям, не так ли?       Иногда, замечая кое-какой проблеск в бледных, будто разбитых на маленькие осколки, голубых глазах своего генерала, тот самый нехороший блеск, обеспечивший Лайонеллу его успехи, Джонатан приходил к выводу, что дистанция всё же была к лучшему. Однажды Лайонелл уже продемонстрировал, на что был способен, пребывая в уверенности, что Джонатан прикроет его спину.       — С ним должна была приехать некая девица, — холодно заметил Джонатан, опуская взгляд на бумаги.       — Как вы узнали?       Джонатан мог бы даже улыбнуться этому удивлению. Но не стал.       — Натан сказал.       — Что в ней такого, — он мог поклясться, что слышал в глухом голосе Лайонелла нечто, очень похожее на рык, — что пророк её упомянул?       О, а Лайонелл, похоже, злился.       Конечно, он злился. Лайонелл знал: нужно быть очень важным для грядущих событий человеком, чтобы появиться в видениях пророков. Мысль о том, что магия выделила какую-то иномирную, Лайонелла отнюдь не радовала. Впрочем, как и Джонатана. Больно много чести для вероломных захватчиков — быть отмеченными магией. Но с другой стороны… Имело ли это хоть какое-нибудь значение? Джонатан придерживался мнения, что любые пророчества были не больше, чем всего лишь загадками, которые могли произойти, а могли так и остаться детской шарадой. А он уже давно был не в том возрасте, чтобы играть в игры. Особенно, когда правила задавал Натан Рал.       Джонатан повёл плечами:       — Ничего такого, что меня бы волновало. Шепард меня интересует куда больше: он не дурак. Есть возможность, что он не просто так её притащил. — Он бросил на Лайонелла взгляд исподлобья. На трупно-бледном лице генерала проступали желваки. — Стража и слуги, приставленные к ней, не должны спускать с девчонки глаз. Проследи, чтобы я знал о каждом её чихе, но… — Джонатан наконец удостоил Лайонелла прямого взгляда — и его генерал, уже понадеявшийся — Джонатан по его глазам это видел — пустить пару лишних капель крови, едва не поперхнулся воздухом. — Ни один волос не упадёт с её головы без моего приказа, — медленно, очень тихо сказал Джонатан. — Ты хорошо понял меня, Лайонелл?       — Да, Магистр Рал, — кулак генерала с глухим стуком приложился к груди.       — Тогда ты свободен, — махнул рукой Джонатан. Но, едва Лайонелл коснулся дверной ручки, всё же задал вопрос. Просто из любопытства. — Ты её видел?       — Встретил их обоих по приезде во дворец, Магистр Рал.       Джонатан помолчал, покрутив между пальцами перо. Маленькая чёрная капля сорвалась вниз, разбиваясь о стол уродливой кляксой.       — Красивая?       Лайонелл нахмурился. Замешательство так явно вырисовывалось на его лице. Пара морщинок на лбу, сведённые брови.       — Это имеет значение?       — Натан считает, что да, — склонил голову Джонатан. — Можешь идти.       Какое-то время после ухода Лайонелла Джонатан вглядывался в окно, наблюдая, как бесплодную равнину Азрита накрывала всё темневшая и темневшая тень. Гроза будет долгой. Самое то для приезда иномирных.       Даже погода в Д’Харе была не рада чужакам.

***

      Спустя почти три часа солнце так и не выглянуло. Оно как будто из принципа отказывалось заглядывать в окна Зала Правосудия, пока там были иномирные посол и его помощница. Сидя на троне посреди Зала, Джонатану казалось, что мир и вовсе стал полностью чёрно-белым.       Беломраморные колонны, белый пол, белые потолки, стены и ступеньки, ведшие к такому же беломраморному трону. И Джонатан, одетый в белое. Только шторы, ковры и гобелены в Зале были чёрными и… Одежда прибывших иномирных. Бэзил Шепард и его помощница оба были в штанах, пиджаках и, если Джонатан правильно помнил, в том, что у них называлось кофтами. Он подумал, что это могло бы стать неплохой картиной: сцена, полностью лишённая красок, с героями, как будто подчёркивавшими всем своим видом, что они были на противоположных сторонах. А название точно было бы как-то связано с похоронами.       Если бы не одно «но».       Всю задумку портило всего лишь одно пятно, как будто поставленное на полотно нерадивым художником, так и не придумавшим, как же ему исправить эту досадную оплошность.       Одно кудрявое янтарное пятно.       Та самая девица.       Джонатан даже не сразу заметил её, пока она шла за спиной Шепарда. А когда она встала рядом с ним, чуть не зашёлся в совершенно ушлом гоготе: вот эту мелочь Натан посчитал угрозой ему? Джонатану?       Если поставить их рядом, ему хватит одного неверного движения локтем, чтобы обеспечить девице перелом.       Она была до смешного низкорослой. Узкое лицо с примечательно маленьким ртом, — им точно можно есть? — который очень странно сочетался с выступающими скулами и огромными глазами. Некрасивой Джонатан её бы не назвал, но и в его вкусе иномирная тоже не была. Её плечи были слишком широкими для такого роста и наверняка делали бы фигуру девушки абсурдной, если бы не уравновешивались не менее широкими бёдрами. И волосы. Непослушные вихры кричаще-рыжих волос.       Натан либо старел, либо правда неудачно пошутил. Да она же сейчас в обморок рухнет от страха!       О, на самом деле девица держалась неплохо. Она держала спину прямо, гордо вскидывала подбородок. Вот только спина была слишком прямая. И челюсть была так напряжена, что Джонатан был уверен: скоро можно будет услышать скрежет зубов. И она впивалась ногтями больших пальцев в фалангу указательных.       Иномирная его боялась.       Джонатан перевёл взгляд на Бэзила Шепарда, как и всегда, абсолютно спокойного.       «Зачем ты привёз её сюда?»       — Не ожидал вашего визита так скоро, мистер Шепард, — заметил Джонатан, глядя на «гостей» сверху вниз. — Что-то забыли?       Шепард поклонился, прижимая кулак к сердцу. По мнению Джонатана иномирный делал это слишком часто для человека, не имевшего никакого отношения к традициям Д’Хары. Но раздувать из этого скандал было бы ребячеством.       — Прошу простить меня за злоупотребление вашим гостеприимством, Магистр Рал. Боюсь, президент обеспокоен, что мне не удалось продлить торговые соглашения между нашими странами на более долгий срок. Он надеется обсудить этот вопрос ещё раз.       — Да ну? — выгнул бровь Джонатан. — Не верю, что такой матёрый политик, как вы, не сумел донести до Гонсальеса мысль о бессмысленности продления соглашений больше, чем на год. А, извините. Забыл о привычке вашего президента отрицать очевидное.       Шепард промолчал, всё также сохраняя невозмутимое лицо. Но уголки губ его девицы дёрнулись.       — Хотите что-то сказать? — спросил её Джонатан, даже на неё не глядя.       — Не уверена, что мне позволено вмешиваться, Магистр Рал, — её голос был ровным. На удивление.       — Вы отказываетесь отвечать на мой вопрос? — глянул он на неё.       Он ожидал увидеть в этих больших карих глазах испуг. То, что он видел в глазах большинства помощников Шепарда. Но это было… раздражение? Злость? Послу стоило научить свою помощницу скрывать эмоции получше.       В Зале Правосудия было тихо: кроме иномирных и Джонатана присутствовала только безмолвная стража, а больше шум создавать было некому. Было настолько тихо, что Джонатан услышал лёгкий вздох иномирной. Да. Это было раздражение.       — Незачем продлевать соглашения со страной, которая через год превратится в руины.       О, так она не верила в радугу дружбы и мир во всём мире. Предыдущие «хвостики» Шепарда не отличались такой откровенностью. Одна провокация — и они едва не падали на колени, готовые сказать всё, что Джонатан хотел от них услышать. Хотя такую откровенность Джонатан преимуществом тоже бы не назвал.       — Ну что вы, леди… — протянул он. Он сделал вид, что закашлялся. — Простите, забыл особенности вашей культуры. Мисс..?       — Мисс Илейн Марр, Магистр Рал.       — Мисс Марр. «Войны не будет».       Она и бровью не повела:       — Не мне сомневаться в словах Магистра Рала.       — Действительно.       Он встал с трона, по привычке расправляя серебряный плащ за спиной. Беззвучно спустился по ступеням, беззвучно прошёлся по ковру. Джонатан краем глаза следил за Шепардом. Посол очень внимательно наблюдал за этим небольшим обменом любезностями.       «Зачем ты привёз её сюда?»       — Каждый раз вас сопровождают всё новые лица, мистер Шепард. Д’Хара настолько плохо влияет на душевное здоровье ваших помощников, что они не могут найти в себе силы вернуться?       — Вовсе нет. — Джонатан мог бы поаплодировать чистейшей невинности на лице посла. — Пребывание в Д’Харе является бесценным опытом: моих помощников отрывают с руками и ногами сразу по возвращении, — Шепард даже умудрился картинно вздохнуть, разведя руки. — Замучился искать замену.       — Согласен, — кивнул Джонатан с ровно такой же невинной миной. — Опыт возвращения иномирных из Д’Хары на своих двоих — поистине примечательное достижение. И почему же вас до сих пор не «оторвали с руками и ногами»?       — Искренне верят, что я единственный, кто может договориться с вами, Магистр Рал.       Джонатан растянул губы в сухой улыбке:       — Какое интересное заблуждение.       — Полностью согласен.       Он хмыкнул. Шепард был из тех, кто умудрялся играть словами, при этом абсолютно чётко передавая их истинный смысл. Они оба знали, что у него получалось «уговорить» Джонатана на что-либо, только когда самому Джонатану это было выгодно. Ценность Шепарда же была в том, что ему удивительным образом всегда было, что предложить.       — Слышал о ваших грандиозных планах. И что же вы собираетесь делать с президентом, попытавшимся убрать вас моими руками, посол?       Бэзил приподнял бровь, вперившись взглядом в Джонатана.       — Отобрать у него власть, Магистр Рал.       — И вы ожидаете моей помощи?       — Сохранение моей головы на плечах — уже помощь. С остальным я в состоянии справиться сам.       — М-м, — протянул Джонатан. — А что касается головы мисс Марр? Ей тоже нужна помощь в её сохранении?       Повисшая тишина была тяжелее могильной плиты. Краем глаза Джонатан отметил, что Марр даже не шелохнулась, только уставилась в одну точку прямо перед собой, делая вид, будто её и вовсе не было в этом разговоре.       И Джонатан…       Просто рассмеялся. Нарочито фальшиво, проверяя, изменится ли что-то в лице непробиваемого посла так, как менялось в лице его помощницы, глаза которой становились всё круглее с каждой секундой его показного смеха.       Конечно, нет. Это же Бэзил Шепард.       — Голова мисс Марр мне очень дорога, Магистр Рал, — невозмутимо продолжил посол. — Надеюсь на ваше понимание. Кроме того, вы знаете, что с живой помощницей я буду вам полезнее.       — Не беспокойтесь, мистер Шепард, — всё гнул губы в сухой улыбке Джонатан, — пока она не переходит границы, ваша подопечная в полной безопасности.       Джонатан наблюдал, как оба: и посол, и его помощница, склонились в поклоне. Руки Марр дрожали.       Вот, зачем Шепард привёз её сюда: защищал от Гонсальеса. Его оказалось так легко разговорить, что это было почти скучно. И подозрительно.       А может, знаменитый Бэзил Шепард просто старел.

***

      Илейн медленно сползла по двери своих покоев. Ноги занемели настолько, что она не была уверена, что они вообще оставались способными сгибаться, чтобы она могла хотя бы уползти как можно дальше от этого человека.       Господи.       Джонатан Рал был самым настоящим чудовищем.       Бэзил предупреждал её. Он предупреждал, что каждого его помощника Рал выводил из себя так или иначе: кого-то он полностью игнорировал, кого-то засыпал абсолютно неприличными комментариями. На Илейн он решил отработать запугивание. Так, сказал Бэзил, Рал прощупывал его помощников.       Бэзил сказал, что она хорошо держалась. Если реакцию зашуганного кролика, не способного даже двинуться, можно было так назвать — Бэзил был прав. В качестве доказательства Бэзил вспомнил историю несчастного, доведённого Джонатаном Ралом до истерики всего парой небрежно обронённых фраз.       Рал наблюдал за ней. Всё время. Даже когда казалось, что он и вовсе не смотрел на неё.       Илейн была уверена, что эти глаза будут сниться ей в кошмарах.       Он спросил, не влияет ли Д’Хара на душевное здоровье помощников Бэзила. О, Илейн была уверена, что дело было вовсе не во всей Д’Харе. Просто её Магистру хватало одного взгляда, чтобы довести до сердечного приступа.       Он был…       Зверем.       Ходил абсолютно бесшумно, словно хищник, казалось, научившийся даже кожей чувствовать свою добычу. И весь Народный Дворец, даже эти покои, только с виду такие уютные, выполненные в мягких пастельных тонах, были его охотничьими угодьями.       Илейн не могла унять сжимавшееся в страхе нутро с тех пор, как увидела Народный Дворец.       На самом деле сердце Д’Харианской Империи вовсе не выглядело каменным монстром. Вокруг него не клубились ураганы, не завывал, словно ожившие на кладбище мертвецы из детских баек, ветер.       Народный Дворец был красив.       Мощный, окружённый толстыми и высокими защитными стенами по краям рва. И одновременно изящным, стремившийся линиями строгих башен к небу, оканчиваясь тонкими шпилями, увенчанными кроваво-красными флагами с золотой буквой «Р» прямо посередине.       На самом деле, Народный Дворец и его хозяин были очень похожи.       В беломраморном зале, в своей полностью белой одежде, отделанной серебряной нитью по краям, внушительная фигура Джонатана Рала походила на статую бога. Языческого бога, которому приносили кровавые жертвы как минимум раз в месяц. Высокий, широкоплечий, подстать громаде Народного Дворца, исполином возвышавшегося над бесплодной равниной Азрита. У него были острые и холодные, словно высеченные в мраморе, черты лица и насыщенно-каштановые волосы, стянутые в низкий хвост. И серые глаза один в один цвета всё сгущавшихся туч, не дававших д’харианскому солнцу продохнуть вот уже который день.       О да, Джонатан Рал был красив. Чудовищно красив.       Он был как тропический цветок: настолько ошеломительно притягательный, что это отталкивало — цветок наверняка плотоядный.       Илейн провела ладонями по лицу, надавливая на глаза. Всё казалось таким бессмысленным! Любому идиоту было понятно, что Рал не собирался продлевать никакие соглашения. Любому идиоту было понятно, что никакие переговоры не убедят этого человека сохранить мир.       Бэзил ещё в пути сказал ей: всё, что Джонатан Рал делал за последние десять лет, было направлено на подготовку к этой войне. Он ждал слишком долго, чтобы предоставлять Республике отсрочку.       Но…       Бэзил упомянул что-то про свою «полезность». Если у кого и был козырь в рукаве, способный хотя бы отодвинуть войну, то он был у Бэзила. Хотя Илейн не представляла, что это могло быть, она отчаянно держалась за эту надежду. Это было единственным, что помогало ей унять лихорадочную дрожь и что позволяло ей спать по ночам. И, вероятно, единственным, что могло сохранить их головы на плечах.       Илейн чувствовала себя в ловушке: взгляды стражей, прислуги — они все следили и за ней, и за Бэзилом. Им стоило сделать лишь шаг, чтобы Джонатан Рал тут же узнал об этом. И один Бог ведал, как он мог использовать эту информацию.       Илейн медленно вдохнула. Так же медленно выдохнула. Она уже начала сомневаться, что повторит подвиг своих предшественников и вернётся из Д’Хары на своих двоих, а не в гробу. Закрытом.