Вне правил

      Тем утром Джонатан встал настолько разбитым, что и сам почти поверил, что не ложился вовсе. Одеревеневшее тело, совершенно не слушавшееся хозяина, ломило. Голову забил тяжёлый туман, давивший на череп, мешавший не то что думать, а даже нормально видеть. А ведь его ум Джонатану понадобится. Иначе бы Лайонелл не поднял своего Магистра в такую рань.       Не потрудившись даже рубашку накинуть, Джонатан выполз из спальни. Лайонелл — не кто-то из представителей-неженок Срединных Земель и не Шепард с Марр. Он переживёт.       Генерал, ожидаемо, никак не комментировал состояние Магистра. На плацу он видел Рала и не в таком виде.       — Говори уже, Лайонелл, — прохрипел Джонатан, привалившись к шкафу. В покоях, конечно, были и кресла, и софа, манившие своей мягкостью, но Джонатан прекрасно понимал: если он сейчас сядет по прихоти едва гнувшихся ног — сразу же провалится в тяжёлый и бесполезный сон.       — Бэзил Шепард мёртв.       Всего три слова.       Три.       Но они доходили до едва соображавшего Джонатана так долго, будто он был одним из новобранцев, угодивших на одну из знаменитых лекций Лайонелла.       — Что? — прорычал он, вскинув голову, едва до Джонатана дошло.       Краем глаза Джонатан заметил своё отражение в зеркале: жуткая картина. Расширившиеся серые глаза в цвет синяков под ними, искривлённый в бессильном гневе рот и сжатая челюсть. Спутанные, наскоро и кое-как пальцами приглаженные каштановые волосы свисали патлами на голые плечи.       — На первый взгляд несчастный случай, — выпрямился Лайонелл. — Решил сократить дорогу через лестницы для прислуги, поскользнулся в темноте и разбил голову.       — Чушь! — громыхнул по стене Джонатан, прежде чем тут же метнуться в спальню, натянуть рубашку и немедленно вылететь из покоев.       Внутри него клокотал гнев.       Он нёсся по коридорам — и стражи на постах бледнели, завидев какое лицо было у их Магистра.       Сайлос Латрейн хозяйничал в его, Джонатана, дворце, убирая неугодных ему людей! Шарился в самом сердце Империи! Джонатан называл его самовлюблённым слепцом, ну а сам-то? Расслабился, повёлся на гордое Бэзила «всё сам, всё сам»!       И вот результат.       Когда Джонатан добежал до места смерти, там уже работали люди Лайонелла вместе с целителями. Осматривали тело, стены, пол. Искали хоть что-нибудь.       — Что-то конкретное? — спросил Джонатан у вздрогнувших людей, слишком сосредоточенных на работе, чтобы заметить появление Магистра.       — Вот здесь, — приложив кулак к сердцу, обратил внимание Джонатана один из солдат. — Грязь на камнях чуть стёрта. Свет от факела в этот угол почти не доходит. Скорее всего, убийца поджидал посла и прислонился к стене, чтобы его не заметили.       Джонатан сухо кивнул:       — Что-то ещё?       — Пока нет, Магистр Рал, — поклонился старый целитель, возившийся с телом. — Сейчас с точностью могу сказать лишь то, что господин Шепард умер мгновенно от удара головой.       — Хорошо. — Джонатан поджал губы. — Спасибо за работу.       Ничего хорошего. Бэзил был полезным союзником, возможно, одним из самых важных, а теперь он был мёртв. Марр Джонатан знать не знал, да и до опыта Шепарда ей было ещё жить и жить, а значит, она была сравнительно бесполезна. И тем не менее Бэзил по какой-то причине выгораживал девицу. По какой?       Джонатан поднял голову на послышавшиеся сверху торопливые шаги.       Топ-топ-топ.       Кто-то бежал по лестнице.       Джонатан сцепил зубы. Помяни Владетеля…       Илейн Марр перевесилась вниз так резко, что ещё немного — и она полетела бы с лестницы. В широко распахнутых глазах плескался шок. И страх. И боль.       — Папа! — выкрикнула она.       Ничего себе.       А вот и ответ. Простой до безобразия, до тихого щелчка в голове Джонатана: Илейн Марр была дочерью Шепарда. Приёмной, очевидно.       Джонатану хватило одной руки, чтобы перехватить нёсшуюся по лестнице Марр поперёк талии и не пропустить её вниз.       — Папочка! — взвыла она, заливаясь слезами.       Она толкала его в грудь, она пыталась убрать его руки, но было бесполезно: Джонатан не собирался давать ей проход. И он мог бы даже подождать, пока иномирная успокоится, практически не обращая внимания на её попытки нанести ему хоть какой-то вред.       Если бы в какой-то момент Илейн Марр не поскользнулась и едва не полетела вниз вслед за послом. Не вцепись она в руку Джонатана — уже лежала бы там же.       Джонатан зашипел, когда её ногти впились ему в предплечье:       — Тоже хочешь голову проломить?!       Но Марр его даже не слышала. Она только смотрела на тело Шепарда, задыхаясь, хватая ртом воздух. Давилась всхлипами. Её глаза медленно затягивала пелена. Он чувствовал, как тяжелело её тело в его руках.       Джонатан тихо выругался.       Марр теряла сознание.       Кинув Лайонеллу, чтобы тот всё держал под контролем, он подхватил девицу на руки. Перешагивая за раз по две ступеньки, Джонатан, даже не задумываясь, распахнул ближайшую дверь настежь одним взглядом, ещё толком до неё и не дойдя. Он кивнул ближайшему стражнику — и тот сорвался с места открывать окно.       — Марр, — слегка похлопал он по лицу иномирной, едва опустил её на пол у стены. — Сейчас не время для этого. Марр!       Она, тяжело дыша, осоловело смотрела в одну точку, медленно моргая.       — Зачем? — прохрипела она.       — Что «зачем»?       — Могли бы и дать мне проломить голову. Вам же наплевать.       На неё — абсолютно. На сделку с Бэзилом — нет. Но об этом Марр было знать не обязательно. Мало ли, как она потом использует эту информацию.       — В моём дворце убит иностранный посол. Ещё одна проблема до кучи мне без надобности, мисс Марр.       Она всхлипнула, уткнувшись в колени. Сжавшись вот так в комок, она походила на ребёнка, всеми покинутого в своём горе.       Впрочем, так оно и было. Одна в чужой стране, где её жизнь не стоила ничего.       Может, Джонатану даже было её жаль. Где-то в глубине души его правда что-то кольнуло. Может, он даже мог её понять.       Может, ему было даже жаль и Бэзила. В конце концов, Джонатан знал его с детства.       Но размышлять об этом слишком долго Джонатан не собирался. У него объявились дела поважнее.       Джонатан кивнул стражнику, так и стоявшему у двери:       — Проведите мисс Марр в её покои и передайте слугам мой приказ приглядеть за ней.       Стукнув в грудь кулаком, стражник молча поклонился.

***

      Илейн хотела бы, чтобы эти сутки прошли для неё как в тумане. Почему нет? У неё только что рухнул целый мир, оставив после себя лишь пустоту, которую не могли заполнить ни простой сон, ни бесконечное перебирание вещей Бэзила. Что бы Илейн ни делала, она видела перед глазами только изломанное тело отца в луже его же крови.       Пара знакомых, потерявшие близких, рассказывали, что они плохо помнили последующие события. Как будто всё вокруг них смазалось, как будто вокруг них выросла глухая стена, через которую реальность не могла пробиться.       Увы, разум Илейн, наоборот, как будто стал работать чётче.       Она сразу заметила новые лица среди охраны, среди которых появились даже парочка Морд-Сит, этих жутких будто вовсе не живых женщин с неизменно затянутыми в тугие косы волосами. Она стала даже кожей чувствовать нечитаемые взгляды служанок в ответ на просьбы Илейн что-то принести ей или набрать ванну. Как будто они чего-то ждали. Например, что у них скоро не будет необходимости возиться с иномирной.       Слуг тоже стало больше. И, наблюдая за ними, Илейн всё больше уверялась, что отдав приказ приглядывать за ней, Джонатан Рал имел в виду «следить», а не «заботиться».       С этим нужно было что-то делать. Нужно было хотя бы понять, что происходит и с чем Илейн предстоит столкнуться, если она хотела выбраться отсюда. В этот раз даже Бэзил не смог выбраться. Каковы тогда были её шансы, м?       Илейн пошла прямиком к Джонатану Ралу.       В его кабинет её, на удивление, пропустили без лишних вопросов. Как будто Рал её ждал.       — Прошу прощения за беспокойство, Магистр Рал, — поклонилась она, прикладывая кулак к груди. Так, как её учил Бэзил. — Хотела задать вам вопрос.       Он, оторвавшись от бумаг, спокойно глянул на неё исподлобья.       В этот день он выглядел, как обычно. Не так, как вчера в утро убийства Бэзила. Тогда он был растрёпанный, помятый и бледный, одетый в одни штаны и простую рубаху. Сейчас же его волосы снова были убраны на затылке, он снова носил свой неизменный белый костюм из туники и штанов, отделанных серебром по краям, с серебряным плащом, сейчас перекинутым через спинку стула.       — Задавайте.       — Я — ваша пленница?       Его брови дёрнулись, как будто его лицо хотело удивиться, но хозяин ему не позволил. Может, Джонатан Рал и правда был удивлён прямотой Илейн. Но она не была Бэзилом. Она не умела играть словами.       — Пока — нет, — чуть опустил он уголки губ, бросая перо в чернильницу с едва различимым стуком кончика о стеклянное дно. — Но, раз уж вы пришли сами, теперь это будет зависеть от ответа на вопрос, который задам я.       Ей не хотелось отвечать на вопросы этого человека. Ту неделю, что они были здесь с Бэзилом, Рал только и делал, что задавал ей вопросы. Сначала они были похожи на те, что он спрашивал в их первую встречу: завуалированное нечто, предназначенное для провокации. Нечто, чтобы выбить Илейн из колеи. Но Илейн держалась. Отвечала нейтрально, достаточно твёрдо. Бэзил сказал, что её ответы всегда должны быть на грани: ничего, что могло бы задеть серьёзные для Магистра темы, но и не слепое подхалимство, иначе Рал на неё накинется с удвоенной силой, просто потому что почувствовал слабость. Бэзил говорил, что так он рано или поздно отставал от его помощников, определив для себя, что они не были наглецами или трусами и что он мог рассчитывать на их благоразумие и отсутствие от них проблем.       Но от Илейн он не отстал. Он начал засыпать её прямыми вопросами, совершенно неуместными, подчас даже личными. Сколько ей было лет при переходе из вторичного мира? Где её нашли? Что она думала о президенте Гонсальесе? Почему её выбрали помощницей в этот раз?       Она отвечала коротко, сухо и честно настолько, насколько это было возможно, каждый раз смотря Джонатану Ралу прямо в глаза. Так смотрят в глаза дикой собаке, молясь, чтобы животное не учуяло страх.       Так какой вопрос её ждал на этот раз? Джонатан Рал должен был придумать что-то действительно серьёзное, раз считал, что ответ стоил её свободы.       — В вечер перед своей смертью Бэзил встал на мою сторону в будущей войне против Республики. Чью сторону примете вы, мисс Марр?       Кажется, она вдруг разучилась понимать слова. А может, и вовсе забыла буквы, забыла, какие звуки они означали.       Бэзил не мог. Всё, что он делал, он делал для Республики. Он никогда не встал бы на сторону Джонатана Рала.       Илейн стало дурно до помутнения в глазах.       — Я вам не верю, — выдавила она.       — Вот как? — выгнул бровь Магистр. — И во что же вы готовы поверить?       Илейн, сцепив зубы, одарила Джонатана Рала взглядом, полным злобы. Этот человек посмел обвинить её отца в немыслимых вещах. Это наверняка была какая-то его личная игра. Всё здесь было личной игрой Джонатана Рала: он наслаждался своей никуда конкретно не направленной жестокостью, как гадкий ребёнок — издевательствами над бездомными животными.       — Бэзил отказался вам помогать — вы его убили, понимая, что он будет ставить вам палки в колёса. Достаточно правдоподобно, Магистр Рал?       Он…       Посмеялся.       Так, словно Илейн рассказала ему хорошую шутку, словно всё происходившее было какой-то… комедией!       Для Илейн это скорее выглядело триллером.       — Более чем, мисс Марр. Если бы не одно «но». — Он неторопливо достал из своего стола стопку бумаг, нарочито широким жестом приглашая её посмотреть.       Господи.       Илейн пошатнулась, переворачивая страницы одну за другой. На каждой была личная печать начальника Службы Безопасности при Президенте. Эти документы принадлежали Сайлосу Латрейну. И если кто и мог их достать, так это Бэзил. Илейн не представляла, как, но если кто и сумел бы это сделать, то только Бэзил.       И он отдал их Ралу.       Это совершенно точно были те самые документы, которые Бэзил всё время изучал и которые не давал в руки Илейн. Но она, наивная, думала, что он хотел защитить её от того, что в них было. Как бы не так. Бэзилу просто было стыдно. Он знал: Илейн поймёт, зачем он привёз бумаги с собой, если увидит их.       Это было исследование барьеров между мирами. Латрейн изучал их, пытаясь получить возможность перемещения в пространстве. Бэзил же, слив эту информацию Ралу, предоставил Империи огромное преимущество: Сайлос Латрейн был не единственным с доступом к этому пространству. У Рала всё ещё была магия, когда-то разделившая миры. Бэзил вложил оружие против Республики прямо Джонатану Ралу в руки.       «Почему, Бэзил?»       — Мне не было резона убивать вашего отца, мисс Марр, — сверкнул Рал глазами. — А вот Сайлосу Латрейну, если он каким-то образом узнал об утечке — да. Ваш ответ, мисс.       — Я не Бэзил, — вздохнула Илейн, возвращая Ралу бумаги. — У меня нет его талантов, у меня нет его связей. Зачем я вам?       — Вы — дочь Бэзила, — пожал он плечами. — Бэзил имел репутацию борца за правду. Пока ваш президент играл и продолжает играть в игру «спрячь голову в песок», Бэзил трубил о надвигающейся войне, открыто говорил об увеличении волшебников у ваших границ, о приготовлениях моей армии. Бэзил был символом борьбы Республики. Из вас, его несчастной дочери, потерявшей отца из-за интриг большого и страшного Магистра Рала, но оставшейся в чужой стране, чтобы противостоять тирану, можно легко сделать такой же символ. И, вероятно, когда вести дойдут до Республики, они из вас его сделают. Вас даже спрашивать не станут. Мне просто выгодно заранее перетянуть вас на свою сторону, будете ли вы в итоге обладать реальной властью или нет. В конце концов, Бэзил был на моей стороне, он заключил со мной сделку. Вы — его дочь и помощница, сделка теперь на вас.       Илейн сжала руки в кулаки. Гнев внутри неё бурлил, словно кипяток, оставляя ожоги, сочившиеся злобой.       — Нет, — отчеканила она.       — Нет?       — Нет. Я свободный человек, Магистр Рал. Я отдельный человек. И ваши дела с Бэзилом — это ваши дела только с Бэзилом. Полагаю, теперь меня… — она скопировала одно из его любимых картинных выражений лица, округлив глаза, — заморят голодом? Запытают, пока я не умру или не соглашусь?       Он улыбался. Улыбкой абсолютно сухой, как будто весь яд из неё уже выкачали.       — Вас — нет. — Джонатан Рал выудил из вороха документов на его столе пергамент.       — Что это?       — Приказ, — всё тянул он уголки губ вверх. — Вы знаете, сколько иномирных до сих пор проживает в Империи и почему они так и не уехали?       — Около двух миллионов. Они обжились здесь ещё при ваших родителях и не захотели переезжать в Республику. А теперь уже поздно: раньше нас сопровождали волшебники и солдаты. Им же в одиночку Дикие Дебри, весь Древний мир и пустыню перед долиной Бандакар не пройти.       — Именно, — елейно заметил он. — Они думали, что правление моих родителей будет вечным. Что они могут рассчитывать на поддержку Империи в любой момент. Но это оказалось не так. И в итоге ваши сородичи здесь застряли. Это, — кивнул он на пергамент, — перечень мест, где иномирные теперь могут работать, а где — нет. Сколько их может работать и кто. Потолок их оплаты. Что они могут надевать, а что — нет. Какие их книги будут издаваться, а какие — нет. И ещё много деталей. Что им можно делать, где гулять и какую музыку играть.       Илейн похолодела. Джонатан Рал собирался замучить не её, а два миллиона других ни в чём не виноватых людей.       — Но я могу не ставить печать и просто сжечь этот пергамент, — продолжал он. — Ваш ответ? Учитывайте, что в случае отказа, если Республика придумает вам какую-то историю, я позабочусь, чтобы и об этой детали вашей биографии узнали все. Вас будут считать настоящей виновницей гонений иномирных в Империи. И тогда в свою страну вы уже не вернётесь, по крайней мере, не с перспективой пережить дорогу.       Она могла бы спасти свою шкуру. Могла бы на короткое время продлить спокойную жизнь двух миллионов людей. Но Илейн знала, как знали все вокруг: как только Джонатан Рал объявит войну, житья не будет ни ей, ни иномирным в Империи, ни иномирным в Республике. Её согласие будет бессмысленной попыткой оттянуть неизбежное в обмен на помощь Ралу в его кровавой вендетте.       «Господи, Бэзил! Как у тебя получалось заключать с этим монстром выгодные сделки?»       — Нет.       Джонатан Рал всматривался в её глаза, словно пытаясь отыскать брешь в её прямом и твёрдом взгляде. Она же наблюдала, как тучи в его серой радужке начинали потихоньку темнеть.       — Я даже восхищён, — пророкотал он, медленно расправляя пергамент на столе. — Я вас услышал, мисс Марр. Можете идти. И да: вам запрещено покидать пределы Народного Дворца, — сказал он, смотря ей прямо в глаза, пока с силой вдавливал печать в лист пергамента.