Вне правил

      Кэлен, тяжело вздохнув, отбросила каштановую прядь со лба. Рядом дрожал огонёк почти догоревшей свечи, из последних сил старавшийся осветить бумаги. Добрые Духи, она перечитала эти записи уже столько раз, что буквы рябили в глазах! Но, едва Кэлен почувствовала, как руки Ричарда мягко опустились на её плечи, усталая улыбка тронула её губы. Он, уткнувшись подбородком ей в макушку, спросил:       — Где нужна помощь?       — В том-то и дело, что тут ничего не поможет, — покачала она головой. — Только сидеть и запоминать.       За эти три года к ним перенесло столько людей! Дети, старики, женщины, мужчины — они все были из разных стран, все представляли разные культуры, говорили на самых разных языках, половины из которых даже Кэлен не знала. А ведь она свободно говорила на всех языках крупных народов Срединных Земель и на большинстве языков — малых. Не всем иномирным, как их стали называть, повезло переместиться сюда с семьями. Не всем повезло выжить. Поисковые отряды находили скелеты младенцев и детей, замёрзших и обглоданных животными в горах или на болотах. Сколько людей погибли, случайно попав в пустыни? А сколько так и не выбрались из лесов?       Ричард и Кэлен пытались вернуть этих людей обратно — магия шкатулок Одена не дала им этого сделать. Она никогда не забудет разочарование на опустевших лицах Бэзила и Норы Шепард, когда три года назад они поняли, что сделать ничего нельзя и они застряли в чужом мире, пока их дочь оставалась в родном.       Но они не знали того, о чём тогда думали Ричард и Кэлен.       Если Бэзил и Нора смогли переместиться, значит, они реагировали на магию. Значит, в их семье способность к ней ещё не выродилась. Это так же значило, что такая способность была и у малышки Энни. Ричард и Кэлен сказали Шепардам, что, вероятно, их дочка была Столпом, совершенно не реагировавшим на любое магическое воздействие, потому она и осталась там, во вторичном мире. Но они знали: Столпом Энни могла быть, только если хотя бы один из родителей был таким же. И если Нора и Бэзил здесь оба, значит, они таковыми не были.       Ричард и Кэлен приняли решение не говорить о своих догадках, что девочка, как и многие родные перенёсшихся людей, скорее всего, не пережили переход, погибнув где-то в пространстве между мирами.       Тогда они с Ричардом постарались помочь иномирным наладить жизнь здесь. Но конфликтов становилось всё больше. Сегодня они с Ричардом провели весь день на переговорах Совета Д’Харианской Империи с представителями иномирных.       — Смотри, — принялась Кэлен перебирать записи. — Та группа людей, что говорит на каком-то своём диалекте общего языка, сегодня с нами общалась, от них выступал Бэзил. Они назвали себя англоязычной группой. Но группе… — она глянула в пергамент, — «постсоветского пространства» не нравится, что главенство в переговорах взяла на себя группа Бэзила, они считают, что англоязычные перетягивают на себя одеяло, пользуясь сходством их языка с нашим. При этом есть азиатская группа, те люди с необычным разрезом глаз, им не нравится группа постсоветского пространства, потому что они считают вторых недисциплинированными и вообще, что те мутят воду из-за распрей с англоязычной группой, когда надо объединяться и решать проблему вместе. Ричард, — уронила Кэлен голову на руки, — они даже между собой договориться не могут! И не смогут: они все — огромное количество самых разных стран, пытающихся поделить чужой мир. Это не нравится ни Срединным Землям, ни Д’Харе, ни Древнему миру. Наши люди чувствуют угрозу. Своей культуре, своим владениям. Своим жизням, в конце концов, потому что всё ещё видят в них потомков Имперского Ордена. И нелюбовь иномирных к магии сходства не уменьшает. Мы такими темпами дойдём до бунта.       Ричард, вздохнув, сел на стул рядом, сняв перевязь с Мечом Истины и прислонив его к ножке стола. Он даже не касался эфеса, но Кэлен по его потемневшим, словно дождевые тучи, глазам видела, как магия меча вливала в него волны праведного гнева.       — Тогда поступим с ними так же, как поступили с Имперским Орденом, — твёрдо заявил он. — Дадим им желаемое. Они хотят жить по своему усмотрению, не оглядываясь на нас — хорошо. Они хотят сохранить свою самобытность, не ограничивая себя нашим образом жизни — пусть так.       — Ричард, — покачала головой Кэлен, — это невозможно, пока они живут среди нас.       — Именно. Мы отдадим им Бандакар.       — Бандакар? — Кэлен приподняла бровь.       — Да. Огромная долина, с одной стороны окружённая горами, с другой — пустыней. Там они смогут обжиться, начнут жизнь с нуля. Сами создадут своё государство, сами разработают свод законов. Сами разберутся со своими претензиями друг к другу. Захотят торговать с нами — пожалуйста. Захотят обмена взглядами и культурами — хорошо. Но больше мы тянуть их не будем. По мере своих возможностей мы создавали для них приюты, давали им работу, помогали освоиться среди нас. Но мы не обязаны опекать иномирных вечно, просто потому что с ними случилось несчастье. Любой помощи должен быть предел, если мы не хотим, чтобы это переросло в нахлебничество.       Кэлен задумалась, неосознанно положив руку на живот. Оставались считанные недели до рождения близнецов, и Ричарду не очень-то нравилось, что она загоняла себя заботами о политике на поздних сроках. Зедд говорил, что, скорее всего, это были мальчики. Кэлен улыбнулась, вспоминая, как Джонатан и Эрин спорили, выбирая имена будущим «младшим братикам». Эрин победила. Когда дело касалось Джонатана, Эрин всегда побеждала: их старший никогда не мог отказать любимой и единственной младшей сестрёнке.       — Ты прав, — кивнула Кэлен. — Но без проблем до Бандакара смогут добраться только те иномирные, которых занесло в Древний мир, причём в ту его часть, что ближе к Алтур-Рангу. Сейчас схожу за картой.       — Сиди, — жестом остановил её Ричард. Он всегда становился таким во время беременности Кэлен: считал, что ей было незачем лишний раз зачем-то вставать, куда-то идти, что-то поднимать. Дай ему волю — и Ричард кормил бы Кэлен с ложки. С одной стороны, такая забота согревала ей сердце. С другой, Кэлен чувствовала себя фарфоровой статуэткой, с которой все носятся, боясь на неё даже дышать. И это утомляло куда больше.       Разложив пергамент на столе, Ричард ткнул в пару мест:       — Мы организуем посты для переселенцев. Места, где они смогут отдохнуть, пополнить запасы и сверить маршрут. У Диких Дебрей, в землях Бака-тау-мана, в Танимуре и в столицах бывших стран Имперского Ордена. Последний пост будет в Алтур-Ранге, дальше — пустыня. Этой помощи от нас им будет более чем достаточно.       — А если они перейдут черту? — заметила Кэлен, задумчиво глядя на карту. — Пока они здесь, они подчиняются нашим законам. Тебе и мне. Как только они создадут независимое государство, их лидеры смогут творить внутри этой страны всё, что захотят.       Ричард, крякнув, сложил руки на груди:       — Тогда им придётся объясниться перед нами. Это наш мир, Кэлен. Я всё ещё Искатель Истины, ты всё ещё Мать-Исповедница. Мы — закон. Мы были выбраны, чтобы защищать справедливость. Если из их страны поползёт такая же зараза, какой были идеи Имперского Ордена — ответ они получат такой же, какой получил Имперский Орден.

***

      — Ты видел Джонатана? — нахмурилась Кэлен, привлекая внимание задумавшегося Ричарда. Собственно, о Джонатане Ричард и задумался.       — Нет. Но я видел кое-кого другого, выходившего из его покоев с утра.       — Кого?       — Если бы я знал. Какая-то девушка.       Кэлен какое-то время молчала, переваривая информацию. Ричард почти слышал жужжание роя мыслей в её голове.       — Ему пятнадцать. Разве это не нечто нормальное в его возрасте?       Ричард прекрасно понимал замешательство жены: Кэлен выросла среди Исповедниц, где воспитание было весьма строгим и ограничивалось не слишком большим кругом волшебников и женщин ордена. Она просто не могла себе позволить общаться со сверстниками, не говоря уже о чём-то большем, чем простое общение.       Но Ричард, живя до поры до времени абсолютно обычной жизнью, себе такое общение позволить мог. И точно мог сказать, что регулярно выходившие из покоев его сына девушки — а их он насчитал уже три — начинали его беспокоить.       — В таком количестве — не сказал бы, — ответил он.       Кэлен тронула Ричарда за руку, кивком обращая его внимание на происходившее у входа в коридор справа.       Там стоял Джонатан.       С улыбкой довольной, как морда объевшегося сметаной кота, пока он разговаривал с миловидной служанкой.       — Говоришь, это ненормально? — улыбнулась Кэлен, подбоченившись. Глаза её искрились то ли от яркого летнего солнца, то ли от вдруг вспыхнувшего в них озорства. Состроив грозное лицо, она крикнула: — Лорд Джонатан! Будьте добры подойти сюда!       Какая-то часть Ричарда даже пожалела сына. Он бы не очень хотел разговаривать с Кэлен, если бы она позвала его в таком тоне.       — Доброе утро, мама! — но Джонатан, напротив, сиял улыбкой до ушей. — Что-то важное?       Кэлен всё расплывалась в хитрой улыбке. Скосив глаза на Ричарда, она как ни в чём не бывало заявила:       — С тобой хотел поговорить отец.       Под оглушающий гогот Кары сзади Ричард пытался понять, почему именно он хотел поговорить с Джонатаном. Но под выжидающим, абсолютно невинным взглядом сына всё же со вздохом собрался:       — Да, сынок. Но я не думаю, что здесь подходящее место для этого разговора.       Джонатан сначала склонил голову, явно специально давая понять, насколько серьёзно он задумался. Затем сузил глаза, такие же серые, как и Ричарда:       — Если ты о девушке, которую ты заметил на днях, то всё в порядке. Не переживай, я предохраняюсь, — выдал его пятнадцатилетний сын, и глазом не моргнув.       — Я… — вскинул брови Ричард, пытаясь вспомнить человеческие слова, — очень рад, что ты это уточнил, но меня волновало количество девушек.       — А что с ним? — всё продолжал Джонатан невинно хлопать глазами. Кара всё ещё заливалась смехом. Вместе с ней начинала посмеиваться и Кэлен.       Ричард перевёл беспомощный взгляд на жену.       — Джонатан, — со смешком смилостивилась она, — отец хочет сказать, что он волнуется за тебя, потому что он в твоём возрасте так не делал.       — Хорошо, — кивнул Джонатан, переводя взгляд на Ричарда. — Ты так не делал. А я тут при чём?       Кара похлопала Ричарда по плечу, качая головой:       — Молодец, лорд Джонатан! Что, Магистр Рал? — веселилась она, глядя на возмущённый взгляд Ричарда. — Вам с Матерью-Исповедницей всё объяснять пришлось! Я точно помню, что в вашу первую брачную ночь волшебник Зорандер приходил к вам по меньшей мере трижды.       Ричард попытался выдохнуть и досчитать до десяти.       Сбился со счёта и бросил это дело. Решил закончить на цифре пять. Зедд, вообще-то, приходил к ним, потому что ему всё казалось, что Ричарду мерещились какие-то не такие курицы, а не потому что Ричард внезапно захотел спросить совета по поводу первой брачной ночи.       — Сынок, — сказал он как можно ровнее, — я просто хочу убедиться, что ты понимаешь, что такие вещи важны. Мы с мамой хотим для тебя лучшего: чтобы ты встретил хорошую девушку, чтобы у вас с ней всё было так же хорошо, как и у нас с мамой, и ты понимал, что… близость — это результат большой любви и уважения друг к другу.       — Я знаю, — ответил Джонатан, кивнув. — Про большую любовь я тебе пока рассказать ничего не могу, но ты можешь быть спокоен: девушкам никакого вреда никто не причинил. — Сын состроил снисходительное лицо. — И я пересмотрю свои аппетиты.       Ричард облегчённо вздохнул. Облегчение принесло то ли обещание сына, то ли окончание разговора:       — Полагаюсь на твоё слово, сынок.       Внезапно Джонатан развернулся на пятках, выкидывая руки вперёд.       Из-за угла выскочила Эрин, так сильно спешившая куда-то, что едва не споткнулась на повороте, запутавшись в складках платья.       — Куда ты так несёшься? — выпалил Джонатан, и Ричард смотрел, как их старший хмурился, оглядывая младшую сестру с головы до ног по меньшей мере трижды, убеждаясь, что с ней точно всё в порядке.       — Нейтан и Джейден! — воскликнула она, встряхнув копной тёмно-русых волос. — Я не могу их найти!       Ричарду совершенно не понравилось, как Джонатан резко поджал губы, опустив округлившиеся глаза в пол. Так он делал, когда подбивал близнецов на очередную авантюру и эта авантюра выливалась в нечто неожиданное.       — Джонатан, — сверкнул глазами Ричард, — где твои младшие братья?       — С Лайонеллом, — немедленно отозвался он.       — Они всегда с Лайонеллом, — заметил Ричард. — Где конкретно они с Лайонеллом?       — Эм-м, — замялся Джонатан, рассматривая потолок. О, он очень не любил сдавать младших братьев. Но если Ричард спрашивал — приходилось. — В Саду Жизни?       — В том Саду Жизни, где после ваших прошлых игр стену пришлось заделывать? Так, молодой человек?       — Возможно.       Ричард вздохнул:       — Пошли доставать их оттуда, — глянул он на Кэлен. Развернувшись к Каре, он спросил: — Почему твой сын всегда так или иначе оказывается в самом центре их проделок?       — Потому что он д’харианец? — гордо выпрямилась Кара. — Эти двое — дети Магистра Рала и Матери-Исповедницы, разумеется, мой сын не отходит от них ни на шаг.       Ну кто бы сомневался.       Ричард наблюдал, как его уже почти совсем взрослые дети унеслись вперёд. Иногда, когда они вот так со смехом носились по Дворцу забавы ради, ему казалось, что они были всё такими же малышами: любопытными ребятишками, только-только начавшими открывать для себя огромный неизведанный мир. Но они… росли. И до многих вещей они уже доходили сами, хотели Ричард и Кэлен того или нет.       Он заметил, как Джонатан чуть склонил голову в сторону той самой служанки, с которой говорил ранее.       Состроив кислую гримасу, Ричард заявил Кэлен:       — Мы породили монстра.       Но Кэлен только рассмеялась:       — Ты не находишь методы… знакомыми?       О, Ричард находил. Он наблюдал такое достаточно часто, чтобы отметить сходство.       — Стоит ограничить его общение с Натаном, — ответил он.