Вне правил

      — Что?       Не то чтобы Илейн вдруг разучилась понимать человеческую речь. Она прекрасно расслышала его. Но что имел в виду Джонатан Рал, она совершенно точно не понимала.       — Я. Сказал, — медленно, издевательски тянул он. — Что хочу. Взамен. Вашу. Репутацию, — всё ухмылялся Рал своей же идее. — Что-то такое, что заставит вас бояться оступиться. Гарантия, что вы совершенно точно будете на моей стороне. Что-то, что я смогу использовать против вас и при желании разрушить всю вашу жизнь, мисс Марр.       — И-и? — выдавила она враз севшим голосом. — Что это?       — Проведите со мной ночь.       Он даже глазом не моргнул, говоря такие вещи. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Как будто это было чем-то… обыденным. Как завтрак. Как умывание лица по утрам.       Илейн тоже не моргала. Только пялилась в одну точку, не видя ничего, пока пыталась собрать мысли во что-то вразумительное.       Джонатан Рал предложил ей переспать.       Джонатан.       Мать.       Его.       Рал.       Сначала это был просто смешок. Совсем тихий, сдобренный враз изломавшейся улыбкой.       Потом — пара хихиканий.       И только потом Илейн загоготала.       Так громко, что у самой уши едва не заложило. Она складывалась пополам, одновременно утирая слёзы и хрипя, пока снова и снова набирала воздуха, чтобы смеяться дальше. И дальше. И дальше. И дальше.       Джонатан Рал же… Просто наблюдал. Совершенно спокойно, словно находился на занятном спектакле. Не шедевр сцены — но пойдёт.       — Воды? — ровно спросил он.       — Нет, спасибо. В случае чего, что вы собираетесь потом с этим делать? — прохрипела она в перерывах между смешками. — Продемонстрировать моим людям процесс в качестве доказательства?       — О, — покачал он головой. — Моих слов будет достаточно.       — Просто так вам никто не поверит.       — Напротив. — Он оторвался от стола, вальяжной походкой подошёл почти вплотную к Илейн. Подцепил прядь её волос и ме-едленно намотал на палец. — Ваши люди в ярости. — Он наклонился так низко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке. Тёплое. Даже горячее. — Им нужна кровь, нужна жертва для их жажды расправы. Я им не подхожу — силёнок маловато. А вот вы, мисс Марр… Только дайте им повод. Только дайте мне повод перестать вас защищать.       — Ну так давайте просто условимся, — прошептала она почти ему в губы, — что вы подставите меня на словах, Магистр Рал.       А он всё улыбался:       — И какая мне от этого польза прямо сейчас? На словах я вас подставить и так могу.       Джонатан Рал от неё не отстанет. Он уже вцепился в неё, как охотничий пёс — в добычу, и теперь ни за что не отпустит.       Илейн могла сказать «нет». Могла отказать и смириться с тем, что ей придётся снова и снова наблюдать, как иномирных арестовывают. Как отовсюду гонят. Как они умирают с голоду, потому что работы больше нет. И до конца жизни уговаривать себя, что она не делила вину за кровь и страдания этих людей вместе с Джонатаном Ралом напополам. Надо было соглашаться тогда, в первый раз. А теперь поздно — Рал повысил ставки.       Но Илейн могла и согласиться. Получить желаемое и... забыть об этом. Просто переспать. Это ведь не так много в сравнении с двумя миллионами жизней, ведь так?       Вот только тут явно было нечто большее, чем простое желание поразвлечься. Желание унизить? Закрепить её подчинённое положение в действии? Может быть. Может быть, это было то же самое, из-за чего Джонатан Рал цеплялся к ней всё это время, то же самое, над чем Бэзил и Илейн ломали головы. А может, всё было куда банальнее: Джонатан Рал был просто-напросто похотливым ублюдком.       Она глянула на софу рядом. Мягкую, красивую, обтянутую расшитой золотом тёмно-коричневой парчой. У неё вдруг задрожали колени.       — Можно присесть?       — Пожалуйста, — махнул он рукой.       Илейн уткнулась лбом в кулак, оперевшись о подлокотник. Снова засмеялась. На этот раз сдавленно, едва слышно. На самом деле было не смешно. Хотя грустно ей тоже не было. Ей было… никак. У неё, похоже, эмоции закончились, чтобы отреагировать хоть как-нибудь.       Джонатан Рал смотрел на неё сверху вниз, таким ехидным снисходительным взглядом, граничившим с любопытством. Так смотрят на нового зверька в клетке.       С такого ракурса он казался ещё выше, ещё внушительнее, как огромная скала. А Илейн ведь и так едва доставала макушкой хотя бы до его груди.       — Не ожидал, что вопрос сохранения целомудрия вас так рассмешит, мисс Марр.       Она глянула на него исподлобья, приподняв бровь. А, нет, всё же это было смешно. Смешно до истерической дрожи.       — Вы и правда часто забываете об особенностях нашей культуры, Магистр Рал. Многие народы уже довольно давно отказались от идеи целомудрия как… Если хотите говорить на языке сделок — «значимого товара». Я взрослая женщина, Магистр Рал, — скопировала она его излюбленный прищур глаз. — Думаете, у меня не было приключений на одну ночь? Это просто секс.       — Звучит так, будто я продешевил.       — Так и есть.       — Посмотрим. Да или нет, мисс Марр?       Она смотрела на него, такого спокойного, будто они просто-напросто вели светскую беседу о погоде. А Джонатан Рал ведь и сам сейчас торговал телом. В каком-то смысле. Рал получит только её тело. Илейн же — и отмену приказа, и тело Рала.       Значит, в обмен на два миллиона человек он назначил цену всего одного. И это была даже не жизнь.       Пусть так.       — У меня будут свои условия.       Он с издёвкой хмыкнул:       — Отсрочки войны не ждите.       — Выполнимые условия. Во-первых, вы ни в коем случае не причиняете мне боль…       — За кого вы меня принимаете? — скривился он так, будто ему подсунули что-то особенно вонючее под самый нос.       — За Магистра Д’Харианской Империи. Во-вторых, я хочу в ванную, — она отчеканила это настолько твёрдо, насколько могла: Джонатан Рал неизменно вёл дела с позиции сильнейшего. Пора и ей учиться тому же. — Прямо. Сейчас.       У Джонатана Рала аж лицо вытянулось. Поистине великое достижение. Он даже почесал висок, вскинув брови.       — Действительно, выполнимые, — задумчиво заметил он, взмахнув рукой. — Тогда вам туда.       «Туда» — это к закрытой резной двери из красного дерева слева.       Илейн поднялась и, не дожидаясь, пока Рал решит придержать ей дверь, сама зашла внутрь.       Ну конечно.       Разумеется, у самого Магистра Рала была личная купальня с бассейном. Если у него даже на площадях рыбки в воде резвились, то чем он был хуже?       Илейн сразу же сняла обувь. Не хотелось бы запачкать такую красивую расписную плитку, всю в аккуратных цветах и витиеватых растительных узорах. Едва подойдя к бассейну, она тут же окунула большой палец в воду.       — Холодная, — заметила она.       Рал молча щёлкнул пальцами.       — Ай! Это же кипяток!       — Вы просили потеплее, — привалился он плечом к стене.       — А ещё я просила вас быть понежнее.       На этот раз он, усмехнувшись и закатив глаза, повёл рукой.       — Так достаточно нежно? — приторно улыбнулся он. — Солнышко?       С губ Илейн сорвался очередной смешок, пока она погружала ладонь в воду. То ли веселилась, то ли чихнула, то ли поперхнулась.       — Вполне.       Она раздевалась быстро. Остервенело дёргала молнию на штанах, так же грубо расстёгивала пуговицы рубашки. Хорошо, что рубашка была белой и под неё шёл совершенно невзрачный бежевый бюстгальтер. Что-то вычурно-кружевное было бы сильно жирно. А вот трусы следовало бы выбрать попроще.       Она знала, что Джонатан Рал смотрел, как она медленно спускалась по ступенькам, привыкая к воде, смотрел, как покачивались её обнажённые бёдра. Просто чувствовала его взгляд на своей коже. Внимательный. Цепкий.       Всё же вода была слишком тёплой, она едва не обжигала. Отходить слишком далеко Илейн не стала: ещё утонет не дай бог, внушительным ростом Джонатана Рала она всё же не обладала. Благо, бортик совсем рядом позволял ей быть хотя бы по плечи в воде.       Она чувствовала, как тяжелели, намокая, волосы. Их кончики распускались вокруг её грудей янтарными перьями на голубой поверхности. Она чувствовала, как кожа на лице становилась влажной от уже начавшего потихоньку собираться пара. Это было… свежо. Даже приятно. Не чета деревянным кадкам, которыми она пользовалась последние пару недель. И уж точно лучше рек в лесу.       А она, оказывается, скучала по нормальной ванне.       Илейн тоже смотрела, как Джонатан Рал раздевался. Решила не отказывать себе в удовольствии.       Смотрела, как он кинул на пол серебряный плащ, как расстегнул широкий серебряный пояс с двумя прикреплёнными к нему кошелями, расшитыми непонятными Илейн символами. Как стянул через голову тунику и как развязал штаны, после упавшие к его ногам.       Он был до отвращения хорош собой: крепкие бёдра, широкие покатые плечи, гладкая кожа. Ни единой лишней складки. На его молодом теле не было и намёка на дряблость. Ей даже было завидно: Джонатан Рал был почти идеален.       Почти. Илейн удивлённо уставилась на бледно-розовые полосы шрамов, проглядывавшиеся то там, то тут на животе, плечах и ногах. Это выглядело, как трещины на беломраморной статуе. Почти варварство. Но эти шрамы делали Джонатана Рала… земным. Уязвимым.       — Вы воевали? — спросил она.       — Допустим, — ответил он, неторопливо заходя в воду. — Но шрамы не оттуда. У д’харианцев весьма жёсткая военная подготовка.       — Наслышана. Говорят, военное дело в Д’Харе — что-то вроде национального вида спорта.       — Правда, — кивнул он.       — Почему?       — Д’харианцы считают своим долгом защищать Магистра. Служат они в регулярной армии или нет.       — «Магистр Рал ведёт нас, — задумчиво пробормотала Илейн. — Магистр Рал направляет нас…»       — Именно.       — Откуда эта молитва?       Он посмеялся. Это был первый раз, когда она слышала от Джонатана Рала мягкий, лишённый издёвки или даже угрозы смех. Так смеются над неразумным ребёнком, сказавшим какую-нибудь глупость. С унизительной снисходительностью.       — Это посвящение, а не молитва. Заклинание, если хотите, — он ехидно оценил непонимание на её лице. — Думаю, вам знакомо название «Имперский Орден».       — Вполне. Нас называют Новым Имперским Орденом.       — Им управлял один человек, сноходец. Он мог проникать в мысли людей и в конечном итоге захватывать весь их разум. В древности их было больше, гораздо больше. А защиты не было. Пока мой далёкий предок её не придумал. Слова посвящения составлены так, чтобы запустить защиту, заполняющую промежутки между мыслями, куда вклинивались сноходцы, безоговорочной преданностью моему предку. А потом его одарённому наследнику. И наследнику наследника. Это договор. Магистр Рал защищает Д’Хару магией против магии, а народ — Магистра сталью против стали.       Илейн могла бы сказать, что ей теперь стало понятно, почему д’харианцы так рьяно стремились отомстить за Ричарда Рала и Кэлен Амнелл. Они не сумели их защитить. Не выполнили свою часть договора. Но не рискнула. Даже Бэзил прикусывал язык рядом с Джонатаном Ралом, когда речь заходила о его родителях. Илейн за такую тему разговора наверняка потом свою жизнь никакими сделками не выторгует. Потому Илейн, пожалуй, промолчит, хоть ей со стороны всё это так и казалось идолопоклонничеством. Как это ни назови, — хоть посвящением, хоть защитой — а д’харианцы именно что молились на своего Магистра.       Она смотрела, как Джонатан Рал с шумным, совершенно неприкрытым тяжёлым вздохом облегчения откинул голову назад. Как ополоснул водой лицо, чуть поморщившись. Он распустил волосы. Оказалось, они были густыми и волнистыми. Но его челюсть всё равно оставалась напряжённой. Уголки губ всё равно оставались опущенными. Закрыв глаза, он что-то обдумывал. Что-то неприятное, что-то заставлявшее его нахмурить брови.       Он выглядел… вконец измотанным.       — Вы в порядке? — спросила она тихо.       Он открыл сначала один глаз, затем второй. Потом открыл рот, собираясь что-то сказать. И тут же закрыл, поджав губы. Как будто Илейн застала его врасплох.       — Что я должен на это ответить? — буркнул он.       — «Да»? — выгнула она бровь. — «Всё хорошо, спасибо»?       Он посмотрел на неё, очень серьёзно, не сводя глаз. И это выглядело даже… грустно. Как будто ему уже очень давно не задавали такой простой вопрос.       — А если нет?       — Будет сложнее считать вас законченным тираном.       — А вам сложно считать меня таковым?       — Тираном — нет. Законченным… — Илейн наклонила голову сначала в одну сторону, затем, через секунду, в другую. — Пожалуй, да. Законченные тираны не устают от зверств.       Её лицо окатила волна воды.       — Что это было?! — вскрикнула она, едва не слетев с бортика, пока отплёвывалась.       — Захотелось сменить ваше выражение лица.       — И что с ним было не так?!       — Оно жалостливое. Участливое. Обиженное. Злое. Не могу определить, — нахмурился он. — Всё сразу?       — Так не смотрите на него!       — О, ну для этого вам нужно просто подойти поближе.       Илейн почти задохнулась от возмущения. Но в чём-то он был прав: раньше начнут — раньше закончат.       Она шла к нему медленно, подступаясь совсем маленькими шажками, объясняя себе это сопротивлением воды, как будто она не давала Илейн двигаться. Но, разумеется, это было не так. Она просто тянула время.       Он смотрел внимательно. Как мокрые волосы липли к её груди, как с них по её телу стекала вода.       Было жарко. Душно.       Страшно.       Илейн подошла почти вплотную к нему, обнажённому, почти по грудь в воде.       Она провела пальцем по его губам, едва касаясь. Смотрела, как прозрачные капли срывались с кончиков и текли по точёному подбородку, добираясь до шеи.       Как это будет? Он был больше её во сколько? В два раза? В три? Илейн взяла с него слово, что ей не причинят боль, но если он захочет — она не сможет его остановить.       Её начинало трясти. Истерический шок прошёл. Остался только шок обычный.       Рал протянул руку к её груди — и Илейн отпрянула. Всплеск воды резанул по ушам.       — Ты можешь отказаться и уйти. Ванну считай подарком, — тихо и совершенно невозмутимо заметил он.       Илейн, стиснув зубы, молча ухватилась за его пальцы, положив его мокрую ладонь на свою грудь.       Не могла она уйти. За её спиной сейчас стояло два миллиона человек.       Ему нравилось. Он медленно, даже бережно, отвёл за плечи налипшие к коже волосы, змейками вившиеся по её коже. Провёл взглядом линию от ключиц до ореол бледных, едва различимых сосков. От ложбинки между грудей до пупка. И до бёдер.       И резко вернулся к её глазам.       Илейн показалось, что в серой радужке появились синие вкрапления. И что-то тёмное, клубившееся на дне зрачков.       Дышать становилось всё тяжелее. С каждым вдохом воздух всё больше загустевал, всё больше накалялся. Он как будто полз по лёгким тягучей массой, словно расплавленный сахар. И вода, вдруг показавшаяся прохладной, остыть не помогала.       Илейн потянулась к его затылку. Рука дрожала. Медленно приблизившись, словно она шла по полю, полному ловушек, она прижалась губами к его губам.       И, шумно выдохнув, поцеловала.       Это было…       Пресно.       Она ничего не чувствовала.       Да, губы Джонатана Рала были мягкими. Да, его дыхание обжигало щёку. Да, даже его рваный вздох подарил чувство некого больного триумфа, чувство, что только что он чуть-чуть проиграл, ещё не осознав это.       Но не более того.       Илейн ничего не чувствовала.       Он водил руками по её талии, сжимал кожу, она чувствовала животом его вставший член. Но… ничего.       Стараясь смотреть куда угодно, но не ему в глаза, она поставила одно колено на бортик. Затем, вцепившись в его плечи, — второе. Было неудобно. Колени точно будут потом болеть. Но это если Джонатан Рал продолжит держать её достаточно крепко и близко, чтобы она не свалилась в воду.       Она вела рукой по его груди, по впадинам рельефного живота, чувствуя перекатывавшиеся под ладонью напряжённые мышцы. Сжала основание его члена, прежде чем направить в себя.       Илейн вскрикнула. Не собиралась, но не смогла сдержаться. Рал рыкнул сквозь зубы.       Внизу засаднило до желания шипеть: вода вымывала смазку. Если она вообще была.       Илейн покрепче ухватилась за его плечи, собираясь приподняться, но… Рал не позволил. Он молча снял её с себя, молча поднялся, молча обошёл и встал сзади.       — Мы условились без боли, мисс Марр. Я не бросаю слов на ветер. Встань на бортик и наклонись.       Она, вздрогнув, молча подчинилась.       Плитка холодила мокрые руки. Тело, лишившееся окружения тёплой воды — воздух.       Так было хуже.       Илейн не видела его, проводившегося руками по её талии, оглаживавшего её спину, сжимавшего её ягодицы. Так было меньше контроля. Хотя о каком контроле шла речь? Так было меньше его иллюзии.       Он коснулся её там. Илейн, замычав, уткнулась лбом в сжатые почти до боли руки.       Это было… неплохо.       Не больно. Не жёстко. Если бы она не знала Джонатана Рала, она бы даже сказала, что это было нежно. Илейн не знала, чего она ожидала, может, что Рал намотает её волосы на кулак и просто отдерёт. Но он держал слово. Его пальцы почти невесомо касались клитора, заставляя её скулить в собственные руки. Он наклонился над ней, прижимая другой рукой к своему телу. Илейн чувствовала, как поднималась и опадала его грудь с каждым его шумным вдохом и выдохом ей на ухо. Его рука медленно двигалась от её талии к груди, к шее, заставляя Илейн с полустоном-полувздохом откинуться на его плечо.       Рал впился в её кожу под челюстью.       У Илейн искры перед глазами заплясали — настолько сильно её прошил разряд от этого поцелуя. Он, казалось, рассыпался маленькими молниями под кожей, парализуя разум, ненавязчиво обволакивая его туманом. И Илейн казалось, что ей хотелось ещё. Ещё этих искр в глазах, ещё разряда, собиравшегося в узел внизу живота. Или ей всё же не хотелось и это было просто её тело, но не сама Илейн? Она не могла понять.       — Ч-что… что это? — дрожа, выдохнула она.       — Ты же не ожидаешь, что я выдам все свои секреты? — шепнул ей на ухо Джонатан Рал.       Это была магия. Он вкладывал в эти поцелуи магию, заставлявшую едва ли не умолять о большем, выворачивавшую наизнанку мозг.       Он целовал её так снова, и снова, и снова, заставляя её скулить в его руках. Мягко отпуская её и подталкивая обратно на плитку, он прошёлся губами по лопаткам, позвоночнику, ягодицам. И везде под кожей рассыпались те же самые разряды, собиравшиеся тягучей истомой внизу.       Илейн закричала, широко распахнув глаза.       Он точно так же поцеловал её между ног.       У Илейн в глазах потемнело. Она едва вспомнила, как сделать вдох. Внизу становилось влажно. Горячо. А останавливаться, чтобы дать ей перевести дух от нахлынувшей волны слишком сильного удовольствия, Джонатан Рал не собирался.       Он языком доводил её до исступления, обрезал ей связь с реальностью. Она не могла понять, было ли ей жарко от горячего пара, оседавшего на холодной плитке прозрачными каплями, или от того, что он с ней делал.       Охнув в закушенный палец, она почувствовала его пальцы внутри. Её рассудок постепенно рассыпа́лся, как песочный замок, потихоньку подтачиваемый волнами прилива: разум не мог понять, на чём сосредоточиться — на граде поцелуев по всему телу или пальцах, двигавшихся в ней.       Его рука остановилась, когда он поцеловал её в затылок — и Илейн тут же повернула голову, едва сумев поднять на него осоловелые глаза.       Рал наматывал на палец мокрую прядь её волос. Медленно, впиваясь в тонкую янтарную линию почти диким взглядом. У неё холодок прошёл по позвоночнику.       Он поднял на неё затянутые тучами вожделения серые глаза, прохрипев:       — Красивый цвет. Большая редкость в Д’Харе.       Ей бы стоило поблагодарить за комплимент, сдобрив благодарность приличным количеством яда. Или ответить что-то в его излюбленной издевательской манере. Но у Илейн просто не был сил: низ ныл, тело потело, она едва могла дышать.       Она хотела его. Сейчас. Немедленно. Иначе просто сойдёт с ума от болезненной пустоты там, где всего секунду назад двигались его пальцы.       Он отпустил её волосы, словно очнувшись и, притянув обеими руками к себе за бёдра, вошёл в неё.       Она низко застонала, зажмурившись, в ладони.       Размеренные толчки внутри заставляли закусить губу почти до крови, впиваться ногтями в пальцы, хвататься за бортик, пока она утыкалась лбом в холодный пол, слушая собственные приглушённые стоны. Довольные стоны.       Он запустил руку в её волосы — и Илейн тут же схватилась за его запястье, вцепившись ногтями. Толчки становились всё резче, всё быстрее, хлопки их вспотевших тел друг о друга — всё громче, искры перед глазами — ярче. Когда Рал взял её за плечо, уже не сдерживаясь, Илейн взвизгнула, царапнув по скользкой плитке.       И…       Он остановился.       — Больно?       Он не должен был останавливаться. Илейн не желала верить в это, но она не хотела, чтобы Рал останавливался.       — Н-нет, — пролепетала она, дотянувшись рукой до его бедра, сжимая напряжённые мышцы. Крепкие. Гладкие. — Всё х-хорошо…       Рал прижимал её к себе, мял её груди, почти кусал за шею, пока сжимал соски до ненормально сладкой боли, остервенело двигаясь в ней.       Он становился диким.       Даже его рык сквозь зубы был похож на животный.       Она больше не чувствовала воду, плескавшуюся где-то у середины бедра, не чувствовала холод плитки. Только его руки, сжимавшие её тело везде, докуда могли дотянуться, его бёдра, сталкивавшиеся с её, его губы на затылке, плечах, у мочки уха.       Ей было хорошо.       Почти идеально. Ей было почти идеально трахаться с тираном. С повёрнутом на мести душегубом.       Почти до пика.       Его надрывное дыхание смешивалось с её иступлёнными вскриками. Там, где их тела соприкасались, Илейн больше не чувствовала себя. Как будто он стал частью её. И потому она двигалась вместе с ним, позволяя ему проникать всё глубже, выгибаясь в спине до хруста позвонков.       Почти до пика.       Почти.       С глухим стоном сквозь сжатые губы Рал излился в неё. Тяжело дыша, он прижался лбом к её спине, легко мазнув губами по позвоночнику.       Илейн же, так и не получив разрядки, просто не позволив её себе, хотела... Ещё. Господи! Ей действительно было мало одного раза? С Джонатаном Ралом? Если бы могла, Илейн бы с удовольствием переместилось в другое тело. В то, которое не было доведено до сумасшествия его руками.       Едва он вышел из неё, Илейн попыталась встать.       И чуть не рухнула в воду, вцепившись в шею согнувшегося в три погибели, чтобы её удержать, Рала. Задеревеневшие ноги болели и едва разгибались.       Он впился в её губы поцелуем.       На этот раз Илейн его почувствовала.       Яростный, как будто что-то требовавший, выбивавший воздух из лёгких.       Илейн чувствовала, как из неё выходило его семя.       Едва Рал отстранился от неё, Илейн тут же выбралась из его рук, направляясь к ступенькам. Ноги всё ещё едва поднимались. На коленях наверняка будут если не царапины, то синяки — точно.       Схватив первое попавшееся под руку полотенце, она остервенело обтиралась: икры, бёдра, живот, плечи. Только до спины не дотягивалась.       — Что ты делаешь? — спросил тоже вышедший из воды Рал, едва она потянулась к своей одежде. Со своего тела он убирал влагу куда флегматичнее, чем это делала Илейн.       — Свою часть сделки я выполнила, Магистр Рал. Так что одеваюсь и иду к себе спать.       Он мрачно хохотнул, отбросив полотенце в сторону, даже не смотря, куда. Совершенно не стесняясь, Рал, всё ещё обнажённый, подошёл вплотную к Илейн. Сомкнул ладони на её талии. Прижал к себе. Она смотрела на него в упор, молча ожидая, что на этот раз пришло ему в голову.       — Тебе стоит научиться запоминать точные формулировки, Марр, — прошептал он ей в макушку. — Условие было «провести со мной ночь». Так что спать ты идёшь ко мне.       «Боже, Бэзил! Как тебе удавалось терпеть его всё это время?»