Вне правил

      Джонатан примчался сразу. Он услышал крик Бердины ещё до того, как кто-нибудь успел до него добежать. Вскочил, натянул штаны — и вылетел за двери. Понять, куда идти, было не сложно — чуть поодаль рядом с проходом между двумя хижинами собиралась толпа.       — Я-я… — лепетал на своём языке совсем молоденький охотник, ещё мальчишка. — Я не хотел! Я не хотел убивать сына защитницы Кары!       — О чём он говорит? — прохрипел Джонатан, поворачиваясь к Чандалену. От старейшины шансы получить внятное объяснения были выше.       — Он стоял около противоположного конца прохода, — показал Чандален. — Увидел, как Лайонелл ударил Илейн, и запустил в него стрелу. Джонатан, — посмотрел старейшина прямо ему в глаза. — Стрела была пропитана десятишаговым ядом. Он только учится, поэтому яда было немного. Но у нас нет листьев банту.       Джонатану пришлось опереться о ближайшую стену рукой, чтобы не пошатнуться.       Десятишаговый яд.       Им охотники племени Тины обмазывали стрелы. Если яда достаточно и место попадания удачное — противник успевал сделать лишь десять шагов, прежде чем упасть замертво. Листья банту были противоядием, но только при условии, что жертва успеет их съесть.       Чандален сказал, что на стреле мальчишки яда было немного. Это значило, что у Лайонелла были шансы выжить. Если бы были листья банту. Без них это означало, что Лайонелл будет мучиться дольше.       — Что с Илейн? — спросил он.       Повернувшись, он ожидал увидеть женщин племени Тины, ворковавших над её синяком или ссадиной. Так Джонатан понял слово «ударил».       Но он увидел Бердину, склонившуюся над иномирной и пытавшейся вернуть её дыханием жизни — так, через рот вливая дыханием собственную магию, Морд-Сит обычно возвращали к жизни пленников, умерших слишком рано.       Илейн Марр была мертва.       — Твои люди пошли за Ниссел, — тихо сказал Чандален.       Если Бердина не сумеет вытащить Марр из лап Владетеля мёртвых, местная целительница ей уже не поможет.       Джонатан поднял горевший яростью взгляд на трясшегося в страхе пацана-охотника. Наверняка тот думал, что Джонатан испепелит его на месте.       — Ты всё сделал правильно, — только и сказал он.       Кинув ближайшему солдату, чтобы его отвели к Мейфферту, он унёсся прочь. Не хотел Джонатан на это смотреть. Не мог. Всего секунду назад он видел, как Илейн Марр со слезами на глазах сказала, что Джонатан смотрел на неё, как на кусок мяса, а теперь он увидел, как руки Бердины, все в крови Марр, зажимали её бок.       Неужели их последний разговор будет вот таким?       Это была его вина. Он должен был послушать её. Марр предупреждала Джонатана, просила не лезть на рожон. Джонатан знал Лайонелла. Но всё равно не послушал.       Охотники племени Тины отнесли Мейфферта в дом целительницы, войдя, Джонатан коротко кивнул молодой женщине, которая должна была заменить стареющую Ниссел, когда придёт её время. Она хлопотала над хрипевшим Лайонеллом, уже покрывавшимся горячечным потом, промывала его рану, уже начавшую темнеть по краям.       Он глянул на Джонатана. Довольным, радостным взглядом.       Лайонелл Мейфферт уже давно был болен на голову. Джонатану следовало об этом помнить.       — Что ты натворил?! — прошипел Джонатан, трясясь в гневе.       — Я защитил Магистра Рала, — прокряхтел Лайонелл, сплёвывая кровь. Он улыбался. Улыбался кровавым оскалом чудовища, сожравшего кого-то заживо.       — Защитил? Защитил?! Я ясно сказал даже пальцем её не трогать! Это измена, генерал Мейфферт!       Лицо Лайонелла посерело. Ещё больше. Совсем немного — и оно станет прозрачным, просто растворится, обнажая мясо и череп. Теперь Мейфферта тоже затрясло.       — И-измена?! — захлёбывался он слюной и кровью. — Измена?! Мои родители были рядом с твоими до конца их жизни! Они погибли, исполняя свой долг перед ними! Закрывали собой твою семью! Я исполнял свой долг перед тобой десять лет! Измена?! Ты, Магистр Д’Хары, поклялся мне, что отомстишь, поклялся утопить этих тварей в собственной крови! А сам посмел трахаться с иномирной сукой! А что ты потом будешь делать? — цедил сквозь стиснутые зубы Лайонелл. — Потом, когда вырежешь всех, кто был ей дорог? Запрёшь в Народном Дворце? Заставишь нарожать тебе кучу детишек? Отродья иномирной… — закашлялся он, — от д’харианца!       В груди Джонатана, прямо под рёбрами, змеёй разворачивалась магия. Его дар хотел крови. Его дар требовал убийства, требовал войны.       — У тебя был чёткий приказ, генерал, — пророкотал он. — Ты сознательно его нарушил, сознательно пошёл против своего Магистра!       — Так отсеки мне голову! — хрипел Лайонелл, улыбаясь. — Казни предателя!       — У них нет банту. Ты умрёшь и так, просто медленно.       — И пускай, — кивнул он. — Но я буду не последним предателем, нашедшим смерть в этой войне. Если ты не дашь ей умереть — сука убьёт тебя, Джонатан Рал.       

***

      Когда Джонатан вернулся к Дому Духов, Илейн уже перенесли туда.       Она лежала там же, где и была всего какие-то пару минут назад. Она была укрыта тем же покрывалом, каким укрывалась, уснув перед праздником. Как будто она и сейчас спала. Только дышала с хрипами. С каждым таким хрипом Джонатану казалось, что это было не её дыхание. Это был звук, с которым что-то, трескаясь, разрывалось у него внутри.       Возможно, он сам. Джонатан разрывался напополам: на часть, что должна была наплевать на иномирную и пытаться спасти Лайонелла, и часть, что была в ярости на Мейфферта и в ужасе от зрелища умиравшей по его вине иномирной.       Ниссел, примостившаяся под боком у Марр, встала с колен.       — Я промыла её рану и зашила. Обмотала тканью, вымоченной в настойке. Но этого мало. Рана глубокая, сын защитницы Кары бил наверняка. Защитница Бердина не сможет отбирать её у Владетеля мёртвых вечно, Джонатан-Повелитель-Огня. Рано или поздно он своё забирает. Ты должен ей помочь.       Джонатан оторвал взгляд от побелевшего, как пергамент, лица Марр. Она всегда была бледной. Но эта бледность была совсем другой. Бескровной. Мёртвенной.       Джонатан перевёл глаза на Ниссел.       — Я не могу.       — Ты — волшебник.       — Я не всесилен.       Ниссел, сузив глаза, подошла к нему вплотную. Потянувшись рукой, приставила два пальца к его лбу. Старая целительница попричмокивала губами, покивав самой себе.       — Твой дар зол на тебя. Если ты с ним не помиришься — спасти женщину с огнём на голове не сможешь.       — Я не знаю, как это сделать, Ниссел. Я пытался. Много раз, — прошептал Джонатан.       — Никто не знает. Только ты. Я приду через час. Если моя помощь ей всё ещё будет нужна.       «Если Илейн Марр всё ещё будет жива».       Джонатан опустился рядом с Марр. Поправил покрывало.       Он должен был защищать её. Он заключил сделку.       Хотя кого Джонатан обманывал? Дело было не в сделке.       Он разозлился, когда Марр чуть не назвала себя потаскухой. Джонатан раздражался, когда она открещивалась от него. Радовался, когда она называла его по имени. Джонатан не позволял себе обдумать это чувство, не позволял себе даже прожить его, хоть чуть-чуть насладиться этим давно забытым теплом. Потому что знал: это была радость. Радость от того, что он снова слышал, как человек обращался к нему не с безликим «Магистр Рал».       Кто ещё называл его Джонатаном?       Эрин всё время была далеко. Лайонелл назвал его так только однажды за много лет.       Бэзил Шепард иногда называл Джонатана по имени.       И он был мёртв. Илейн Марр — почти мертва. Лайонелл — тоже. Все, кто когда-либо называли его просто Джонатаном, умирали. Эрин тоже можно было туда отнести. Её безмолвное отсутствие делало её всё равно что мёртвой.       Нет. Дело уже давно было не в сделке.       Добрые духи! Куда он скатывался?       Джонатан вытащил из заплечного мешка свой серебряный плащ. Осторожно укрыл Марр. Было похоже на саван.       — Лорд Джонатан? — позвала его Бердина. Он даже не заметил, что она сидела в углу, молча наблюдая.       — Хочешь попросить за Лайонелла? — глухо спросил он.       — У них нет банту. Это единственное противоядие.       — И? Тебя не волнует, что я сижу здесь с иномирной, пока Лайонелл умирает где-то там? Не кажется несправедливым? Он сын Кары и Бена.       Бердина покрутила цепочку эйджила на запястье.       — Лайонелл намеренно ослушался приказа Магистра. Уверена, в Подземном мире Кара и Бен ему ещё выскажут.       Джонатан бы усмехнулся. Да только смешно не было.       — Правильно ли я поступаю, Бердина? — прошептал он.       Она посмотрела на него долгим пристальным взглядом.       — Давно вы таким вопросом не задавались, лорд Джонатан.       — Может, стоит снова начать. Я променял на неё генерала, который был со мной десять лет. Он — мой друг.       Она покачала головой, перекидывая длинную косу через плечо.       — Другом Лайонелл был Нейтану и Джейдену. Даже братом. Вам он был хорошим палачом.       — Правда, — кивнул он. — Иногда он был им даже лучшим братом, чем я.       — Неправда. Сложно быть лучшим братом, чем вы. Вы в них души не чаяли.       — Все в них души не чаяли. Помнишь, как мы вместе с ними развалили стену в Саду Жизни?       — Сложно не запомнить. Я вас всех троих из неё потом доставала.       — И ругалась больше, чем мать с отцом.       Джонатан улыбнулся. Почти счастливо, почти до слёз на глазах. Жаль, он уже давно разучился плакать. Не то чтобы ему не хотелось. Просто не мог.       — Вот, — покивала Бердина. — Именно об этом я хотела поговорить, лорд Джонатан.       — Я тебя слушаю.       Морд-Сит улыбнулась. Горько, едва-едва дрогнувшими уголками губ.       — Магистр Рал тоже позволял нам говорить. Кто бы что ни думал, а вы с ним похожи. Вы знаете, как получаются Морд-Сит? Не просто «нас пытают», а в подробностях? — она сжала в руке обтянутый красной кожей прут. Эйджил. — Ралы сотни лет изготавливали себе живое оружие против магов. Нас отбирают в раннем возрасте, лет в восемь-десять. Со всей Д’Хары где-то раз в три года привозили только три-четыре девочки, самых добрых и ласковых детей из всех, — Бердина сглотнула. Рука, так и сжатая на эйджиле, дрожала. — Нас ломают трижды. Сначала лишают нас воли к сопротивлению, пытая годами. Это самое простое. Затем на наших глазах до смерти истязают наших матерей, чтобы лишить нас сострадания. После мы должны замучить своих отцов. Сами. Так нас отрезают от остатков человеческого. И только после этого мы имеем право взять в руки тот эйджил, которым нас пытали и… Истязать им уже других. Даркен Рал никогда не смотрел на нас иначе, чем на оружие. Удобный предмет для устранения неугодных. И мы никогда не смотрели на себя по-другому. Один Магистр Рал разглядел в Морд-Сит нас. Не оружие. Не Владетелевых тварей. Он разглядел в нас тех самых маленьких девочек и освободил нас. Позволил стать его защитницами и запретил даже заикаться о создании новых Морд-Сит. Вы, вероятно, последний Рал, у которого в распоряжении есть живое оружие против волшебников. — Взгляд Бердины помутнел, расплылся, будто она была не здесь, а где-то в своих воспоминаниях. И возвращаться оттуда она не хотела. — Нас было четверо: Холли, Райна, Кара и я. Мы должны были привезти Магистра Рала на официальную церемонию посвящения в правители, должны были доставить его в Народный Дворец. Но в первый же день в Эйдиндриле нас атаковали. Холли пожертвовала жизнью ради своего Магистра. Мы никогда не видели, чтобы Магистр Рал рыдал над телом своего подданного. Даркен Рал мог свернуть шею любому, кто косо посмотрит в его сторону, его сын же бился вместе со своими людьми, пытаясь защитить как можно больше тех, кто должен был защищать его. Всю ночь Магистр Рал простоял у погребальных костров Холли и ещё одного солдата, не пережившего нападение. Райна была следующей. Я любила её. Сидела у её постели точно так же, как вы сейчас сидите около этой девочки. На Эйдиндрил тогда обрушилась чума. Пускай она была магического происхождения, пускай пожирала города со скоростью огненного вала, но в итоге она стала обычной болезнью, которую не победить одним лишь заклинанием. Чёрная смерть не щадила никого: дети, старики, женщины и полные сил мужчины. Умирая, Райна просила прощения у Магистра Рала за то, что погибает не на поле боя. Знаете, что ответил Ричард? Он сказал, что для всей страны Райна станет таким же павшим героем, убитым в бою с игом Имперского Ордена. Что все жители Д’Хары, Срединных Земель и Вестландии благодарны их доблестной защитнице и будут чтить её смерть вместе со всеми павшими в бою солдатами и теми, кому ещё предстояло отдать жизни этой войне, — Бердина вздохнула, едва не всхлипывая. — Ричард мечтал, что он обеспечит нам смерть от старости в собственных постелях, когда мы будем седыми и беззубыми. Мы только смеялись и отшучивались. Морд-Сит не умирают в своих постелях. У нас нет возможности поседеть. У Кары тогда не было ни единого серого волоса в косе. — Она взяла в руки свою косу, когда-то полностью каштановую, а теперь — наполовину серебряную. — Я одна из нас четверых дожила до седых волос. Илейн Марр хорошая девушка. Даже слишком. И я понимаю, почему вы не простите Лайонелла. В конце концов, Магистр Рал мог простить всё, всё, но не вред Матери-Исповеднице. За одно намерение навредить жене он мог отсечь человеку голову. Одним ударом. Мгновенно.       — Это не…       — Конечно, это не любовь, лорд Джонатан. Это пока очень мало на неё похоже. Но вы привязались к ней и привязались сильно. Такое бывает, когда питомцы, которые, как вы думали, похожи на людей только тем, что у них две руки и две ноги, вдруг ведут себя, как люди. Все несчастные, попадающие в руки Морд-Сит, когда-нибудь ломаются и превращаются в наших питомцев. Ричард, попав в плен к Денне, пережил то же самое. Но он остался человеком. И она больше не смогла относиться к нему, как к обычному пленнику. Пожалуйста, помните о том, что, когда Денна дала слабину, когда признала в нём человека, Ричард убил её собственными руками. Вы можете променять на Илейн Марр кого угодно. Можете казнить людей ради неё. Главное, чтобы вы помнили о своей цели. Вы не имеете права забирать у нас нашу месть. Я не умру старой. Я погибну на поле боя, когда отомщу за своего Магистра и за свою семью.       Сцепив трясущиеся руки в замок, Джонатан уткнулся лбом в ладони. Он прошептал, едва находя силы, чтобы контролировать хрипевший голос:       — Твой орден будет похоронен с честью, Бердина. Обещаю.       — Вся наша жизнь принадлежит тебе, Магистр Рал.       Бердина встала, Джонатан слышал, как дверь в Дом Духов за ней тихо закрылась.       Она была права, говоря, что Джонатан привязался к Илейн Марр. И Лайонелл был прав, когда сказал, что это никуда не приведёт. Но какая разница? Джонатан ничего не мог сделать, как бы ни хотел, он больше не мог исцелять.       Ему оставалось только смотреть, как Илейн Марр умирала.

***

      Ричард потрепал Джейдена, всё никак не соглашавшегося отлипнуть от него, по тёмно-русой макушке.       — Мы вернёмся совсем скоро, вот увидишь. За вами присмотрят Джонатан и Лайонелл. И Зедд тоже остаётся с вами. И Алекс тоже будет здесь, — уговаривал он сына.       — Но это всё равно долго, папа! — нахмурился малыш, обнимая Ричарда за ногу. Ещё немного — и глядя на него, расплачется Нейтан.       — Солнышко, — Кэлен присела напротив сына, — всё хорошо. Мы привезём вам что-нибудь интересное из Республики.       — Правда? — поднял зелёные, прямо как у Кэлен, глаза Джейден. — С этим можно будет поиграть?       — Обязательно, — улыбнулась Кэлен.       Оставались считанные дни до приезда Бэзила.       Как только он приедет — Ричард и Кэлен в сопровождении Первой когорты сразу же двинутся в путь. Они оба знали, что поездка не будет простой. Кто-то умрёт. В лучшем случае — только Гонсальес с Латрейном. В худшем — все, кто встанет на пути у Искателя Истины и Матери-Исповедницы.       Но у них просто не было выбора. Они с Кэлен были обязаны убедиться, что иномирные не превратятся в ту же заразу, какой был Имперский Орден, были обязаны не допустить новых кровопролитий, если хотели обезопасить мир, в котором росли их дети.       Ричард глянул на статую Камдена Рала. Каменный Магистр, его предок, смотрел на Ричарда совершенно пустым взглядом.       Ричарда прошиб холодный пот.       Камден Рал вошёл в историю чудовищем. Он создал Морд-Сит, он создал кровавые ритуалы сделок с Владетелем. И только очень малая часть людей знала, что всё это Камден Рал творил, только потому что однажды в детстве не сумел защитить свою семью, оказавшись втянутым в чужие грязные игры. За славой законченного тирана скрывался совершенно обычный искалеченный и вечно боявшийся повторения истории ребёнок.       Ричард и Кэлен были обязаны вмешаться. Пока они могли защищать себя сами, они обязаны проследить, чтобы это бремя не легло на плечи их слишком юных для этого детей.       — Магистр Рал, — услышал Ричард со стороны.       К ним приближался человек.       На нём был странный пояс, напичканный карманами по всей линии, в которые были засунуты трубки.       У Ричарда волосы на затылке встали дыбом.       С каждым новым шагом этого человека магия Ричарда всё громче вопила «Опасность!».       Ричард, развернувшись на пятках, отпихнул детей.       Это было единственное, что он успел сделать перед тем, как взрыв с рёвом окрасил всё вокруг в белый.