Вне правил

      — Алекс! — воскликнула Илейн. — Нам нужно возвращаться! Нужно узнать, что в коридорах…       Но Алекс только хорошенько встряхнул её за плечи. Схватился бы чуть сильнее — и Илейн ударилась бы головой о стену.       — Некуда возвращаться, Илейн! — яростно зашептал он. — В коридорах Рал размазывает людей по стенам живьём! Иди за мной!       Илейн, зажав рот рукой, всхлипнула, вцепившись ему в рубашку.       Она хотела осесть на пол и рыдать, бить руками по стенам, царапать лицо в истерике. Жаль, на это не было времени.       Сжав руку Алекса, она пару раз глубоко вдохнула. С шумом выдохнула, ладонями размазывая слёзы по лицу. Нужно было идти. Один её кивок — и Алекс повёл её по узким проходам.       Илейн даже не предполагала, что в Доме Правительства были секретные ходы.       Они были затхлыми и тёмными, но Алекс шёл по ним почти бегом так уверенно, словно был здесь не раз и не два.       Похоже, он правда работал на Латрейна.       Но Алекс был хирургом. Зачем Латрейну понадобился хирург?       Они спускались всё ниже и ниже, затем долго шли прямо. Илейн начала подозревать, что они уже даже не находились на территории Дома Правительства, а были прямо под разоряемым д’харианцами городом.       Коридор наконец стал расширяться, теперь у них было достаточно места, чтобы идти рядом. Алекс довёл их до массивной металлической двери.       — Это лаборатории Латрейна, — заметил он, прежде чем впустить Илейн.       Те самые лаборатории Латрейна.       Это они во многом обеспечили восстановление прогресса в стране, именно на них шла львиная доля налогового бюджета. Всё ради повышения уровня жизни иномирных. Всё, чтобы вернуть тот мир, из которого они пришли. Жаль, далеко не все понимали, что Латрейн восстанавливал по большей части именно те технологии, которые были нужны в первую очередь ему. И что, как показало исследование пространства между мирами, деньги могли тратиться и не на восстановление чего-либо вовсе.       — Почему никого нет? — прошептала Илейн, оглядываясь на пустые стулья у столов, заставленных колбами, инструментами и оборудованием, в котором она мало что понимала.       — Может, мертвы, — блёкло заметил Алекс, пожимая плечами и падая на ближайший стул. — Может, если живы, побоялись прийти. Что бы там ни было, Латрейн мёртв. Президент тоже. Не выходи из своей комнаты — Рал усеял коридоры трупами наших солдат. Там теперь есть только одна охрана — его.       Илейн покивала, с силой сжав губы, чтобы они не дрожали.       — Алекс, — позвала она. — Латрейн сказал, что ты знаешь, как остановить Рала. Это так?       Она хотела бы сказать совсем другое. Хотела бы сказать, что из-за того, что он не предупредил её о Латрейне, погиб Бэзил. Хотела спросить, как Алекс додумался работать с человеком, втянувшим их в эту войну. Но могла ли она судить? Чем Илейн, спавшая не с кем-нибудь, а с Джонатаном Ралом, подписавшаяся помогать ему, отличалась от Алекса? Может, он тоже не видел другого выхода. Может, он должен был молчать.       — Почему он сказал об этом тебе? — нахмурился Алекс, нервно потянувшись к каким-то бумагам и начав их перекладывать без какой-либо видимой цели.       — Я не знаю. Латрейн был не настолько любезен.       Тяжело вздохнув, Алекс поднялся, подойдя к сейфу. Быстро набрав код, он выудил оттуда небольшую коробку.       — Вот, — сказал он, доставая содержимое. — Эта штука не даст ему колдовать, — показал он Илейн.       Это были… наручники. Только без цепи между ними, хотя крепления для неё были. Они были широкими, с зубцами на внутренней стороне. Господи, эта штука должна была впиваться в кожу?       — Как? — прошептала Илейн.       — Во-первых, они должны быть на нём оба, иначе не заработают. Во-вторых, их действие в блокировке магии через кровь. По крайней мере, здесь мы выяснили, что то, что даёт таким, как он, магию, или лучше сказать то, где она в их телах содержится, — это именно кровь. Только вопрос: как на него это нацепить? Рал скорее нам руки переломает просто за попытку, прежде чем у нас получится к нему хотя бы подобраться.       А.       Так вот почему Латрейн сказал обратиться к Алексу именно ей.       Знал, что у Илейн «подобраться» к Ралу шансы как раз были.       — Я сделаю это, — кивнула она.       — И каким образом?       Не нужно было Алексу знать, каким. По крайней мере, пока.       У Илейн что-то треснуло в душе, оставляя зудевшую рану.       Они были лучшими друзьями ещё до того, как Бэзил забрал Илейн из приюта. Не было такого, чем они не могли бы поделиться друг с другом. А теперь Илейн не могла ему сказать.       С другой же стороны, Алекс тоже ей про Латрейна ничего не сказал.       — Это моё дело. Но нам нужно попасть в комнату Рала и спрятать эту штуку, потому что я к нему пойду через охрану в открытую — пронести какую-то коробку просто так д’харианцы не дадут мне точно.       — Хо-орошо, — протянул он. Илейн по глазам Алекса видела, что его такой ответ не устраивал. Он сделает, что от него требовалось, но Алекс хотел знать подробности.       — Ты знаешь, жив ли Антонио Гонсальес? — сменила Илейн тему в надежде увести его мысли в другое русло.       — Пока, насколько я знаю, да. Рал был слишком занят кромсанием верхушки власти, чтобы обращать внимание на мелкого Антонио. Но, вероятно, после министров он снесёт голову и ему. Зачем тебе?       Илейн отвернулась, рассматривая выкрашенные в тёмно-серый цвет стены, глянула на тусклые лампы на потолке. Это место было больше похоже на тюрьму, чем на лабораторию.       — Рал в Народном Дворце подкинул мне одну мысль: при должном усердии можно из кого угодно сделать символ и превратить это в реальную власть. Вот из Антонио мы его и сделаем. Пока власти в стране нет — нужно действовать быстро. Сделать из него несчастного парня, потерявшего всё в первый же день войны, сына всеми любимого миротворца, который сможет вернуть мирное время обратно. Латрейна, может, и нет, но его машина пропаганды будет работать и без него.       — То есть ты хочешь сделать Антонио подсадной уткой, пока мы будем дёргать за ниточки? — нахмурился Алекс.       — Да. Мы сделаем из него второго Гонсальеса. И сами, — вздохнула она, роняя голову на руки, — видимо, станем вторым Латрейном. Но это только если нам удастся заполучить Рала в качестве заложника. Не получится — он нас просто обоих прирежет за попытку.       — Заложника? Ты не планируешь его убивать?       Илейн глянула на Алекса. И ей не нравились его глаза. Где-то в глубине горевшие возмущением и жаждой крови.       Все жаждали крови Джонатана Рала. Но сейчас было не время поддаваться эмоциям.       — Убьём его — и д’харианцы сожрут нас живьём за то, что забрали у них последнего Магистра. Пока он жив — мы можем торговаться. Они не сделают ничего, что может навредить их Магистру.       — Жаль, — прошептал Алекс скорее самому себе, чем Илейн, — такие люди, как он, не должны жить.       Илейн бы могла сказать, что тогда и такие люди, как Латрейн, не должны были жить. И Алексу это никак не мешало.       Но она промолчала.

***

      Когда Илейн, пройдя через открытую Алексом дверь в стене, попала в комнаты Антонио Гонсальеса — обнаружила того забившимся между углом и шкафом, сжавшегося в комок и раскачивавшегося взад-вперёд с закрытыми ладонями ушами.       Да. Именно этот человек должен был превратиться в новый символ борьбы Республики.       — Мистер Гонсальес, — тихо позвала она его. Он, вздрогнув, вскинул на Илейн ошалевшие и круглые, словно чайные блюдца, глаза. — Антонио?       — Мисс Марр! — подскочил он. — Я думал, вы мертвы! Я слышал, что Сайлос Латрейн мёртв!       Антонио Гонсальес не говорил про своего отца, не говорил про людей на улицах. Вспомнил лишь про Латрейна.       — Мистер Гонсальес…       — Антонио! — выпалил он, хватаясь за руки Илейн. — Пожалуйста, называйте меня просто Антонио!       Ей не нравился его взгляд. Взгляд, как у побитой, но всё равно преданной собаки, словно Гонсальес-младший ждал и надеялся лишь на её приход. Но он видел её второй раз в жизни.       — Антонио, — сглотнула Илейн. Пальцы начинали ныть от его хватки. Она заглянула прямо в его круглые бесхитростные глаза. — Вы нам нужны.       — Я-я? — икнул он.       Илейн нужно было сказать что-то такое, чтобы он без раздумий согласился. Подобрать верные слова, чтобы Гонсальес целиком и полностью ей доверял.       Он прошептал:       — Вам нужен я, а не отец или мистер Латрейн?       — Да, — Илейн не нравилась её догадка. Не нравился этот взгляд Гонсальеса, полный слепого обожания. Но она должна была проверить. — Только вы можете меня спасти.       — Всё что угодно! — горячо закивал он с такой силой, что Илейн начала бояться, что у Гонсальеса отвалиться голова. — Для вас — всё что угодно, мисс Марр!       — Вы должны захватить власть… — Илейн сначала хотела сказать «на правах сына Гонсальеса». Но передумала. Если этот человек в открытую жалел, что его отец не будет зарублен захватчиком, то к чему могло привести его упоминание? —… Вы станете главой Республики и сделаете то, что не смог ваш отец: дадите отпор Ралу. Спасёте всех.       — Я-я? — снова спросил он, распахнув рот. — Вы с-считаете, что я буду лучше отца?       — Да! — со всей возможной уверенностью кивнула Илейн. — Но вам не сделать это одному. Я помогу вам! А вы поможете мне.       Он всё кивал, слушая каждое её слово, не сводя с неё глаз.       — Что я должен сделать?       — Рал заставил меня заключить сделку. Помогите мне избавиться от неё!       — Конечно, мисс Марр! Всё что угодно!       Илейн вздохнула, закусив губу. Должен был быть другой выход, другое решение. Наверняка оно было. Жаль, она не смогла его придумать, а больше времени не было.       — Назовите меня своей женой! — выпалила она.       Когда Илейн сказала Алексу, как она собиралась украсть власть у Антонио, он прожёг её взглядом. Вперившись в Илейн, сказал ровно то же самое, что сказал Рал: что этот трясущийся от любого шороха молодой человек был болен на голову.       — Да! — закивал Гонсальес снова, даже не возмутившись, даже ничего не спросив.— Я не подведу вас!       Илейн тогда ответила Алексу, что она выжила один на один с Джонатаном Ралом. Что уж с Антонио Гонсальесом она после такой «школы» справится точно.       Но, глядя в горевшие фанатичной готовностью сделать для неё всё что угодно, глаза, Илейн начинала думать, что они оба — и Рал, и Алекс — были правы.

***

      Илейн, полностью игнорируя скрёбшееся о рёбра чувство вины, вошла в комнату Джонатана Рала.       Он удивлённо вскинул брови, поворачиваясь, пока стягивал через голову тунику. Всю в крови.       — Ты, кажется, не хотела подставляться, приходя к мне? — заметил Рал.       Губы Илейн дёрнулись в нервной улыбке.       — Столица — ваша. Какая теперь разница?       — И тебя это устраивает? — сузил он глаза. Как будто что-то подозревал.       — Нет, — прошептала Илейн. — Но сделка есть сделка. Я жива только благодаря тому, что вы соблюдаете условия своей.       Он покивал как будто самому себе. Повёл шеей из стороны в сторону, пытаясь размять мышцы.       — Идите сюда, — тихо позвала его Илейн, похлопав по кровати рядом.       Рал всё ещё щурился в подозрении, но подошёл. Хоть и медленно. Словно дикое животное, вдруг встретившего человека там, где его не должно было быть.       Илейн, сбросив обувь, забралась на кровать с ногами, устроившись за его спиной. Мягко положила руки на его плечи, осторожно сжимая, сминая их, массируя.       Рал схватил её за руку — и Илейн едва не вскрикнула.       — Что ты делаешь? — скосил он на неё глаза, готовые метать молнии.       Он был прав, что не доверял. Она никогда себя так раньше не вела. Разумеется, это вызывало подозрения.       Нужно было ответить что-то, что Рал ожидал услышать.       — Хочу отвлечься. Было тяжело сидеть в четырёх стенах всё это время. Без звука.       Его плечи напряглись под её ладонями.       — Тебе не нужно было это слышать, — тихо сказал Рал, опустив голову.       Это была… забота? Он, запечатав комнату магией, таким образом обеспечивал ей спокойный сон?       — Это… — чуть улыбнулась Илейн, — даже мило. Спасибо.       Он не ответил. Только, тяжело вздохнув, устроился головой у неё на коленях.       Рал лежал так долго, не сказав ни единого слова. И, если бы его глаза не были закрыты, Илейн бы подумала, что он уснул.       Она осторожно отбросила с его лба выбившиеся из хвоста пряди.       — Вы устали? — прошептала она.       — Очень. Даже не представляешь, насколько.       — Меч, наверное, тяжёлый, — заметила она, вперившись в абсолютно обычный белый потолок.       — Я говорю не об этом.       Илейн не могла поверить своим ушам и глазам, но ей приходилось. Джонатан Рал, лежавший на её коленях, совершенно разбитый, признавался, что уставал жить зверствами. Илейн ведь заметила это ещё тогда, в его купальне — Ралу правда далеко не всегда было так весело, как он хотел показать. Если весело ему вообще было. А было ли?       — Джонатан. — Илейн наклонилась к нему, мягко поцеловав в губы. — Поможете мне… отвлечься?       Она видела, как сверкнули его глаза в свете заходившего ярко-красного, кровавого солнца. Заметила, как он привычно повёл рукой, накладывая на дверь щит, не пропускавший ни единого звука — условие, которое Илейн поставила ему в поездке, не желая краснеть по утрам под косыми взглядами д'харианцев лишний раз.       Рал приподнялся, явно намереваясь тут же повалить её на кровать, но Илейн упёрлась ему в грудь рукой.       — Ложитесь, — глянула она на него из-под ресниц, пока он открывал рот, чтобы что-то сказать. — И не забудьте снять штаны.       Так же, как открылся, рот Рала и закрылся. С очень хорошо слышимым стуком.       Он без единого возражения разделся, пока Илейн стягивала с себя одежду, молча лёг на кровать, ожидая её.       Илейн взобралась на его бёдра.       Последний раз.       Это был последний раз, когда она должна была это делать.       Рал вжал её в своё тело, впиваясь в губы. Оглаживал её спину, заставляя Илейн выгибаться в его руках, рычал, когда она проходилась поцелуями по его челюсти, шее, ключицам.       Он… больше не трогал её, как трофей, доставлявший триумф от победы одним своим видом. В каждом его жесте читалось такое благоговение, словно Илейн стала сокровищем. Очень важным сокровищем.       — Илейн, — выдохнул он ей в губы, поднявшись с подушек. — Я… — он, грустно улыбнувшись, покачал головой. — Будь на моей стороне.       — Я уже на вашей стороне, — выдохнула она, смотря прямо в его открытые, цвета пасмурного неба глаза.       — Безо всяких сделок. Я посплю — и расскажу тебе всё. Всё тебе объясню. И ты примешь решение, — он мягко коснулся её губ, осыпал поцелуями подбородок, осторожно сжав её талию. — Я уверен, что ты примешь правильное решение.       — Хорошо, — она зажмурилась, чтобы не видеть этого доверия в его глазах, этого отчаянного желания верить, что не каждый хотел всадить ему нож в спину.       Господи. Он настолько отчаянно хотел, чтобы это было правдой, что закрывал глаза на очевидное.       Илейн никогда себе этого не простит.       Всю жизнь будет уговаривать себя, что всё сделала правильно, что это был не кто-нибудь, а Джонатан Рал, чудовище и душегуб, но… Не простит себе, что вот так использовала доверие живого человека. Отчаявшегося человека.       Илейн, не раскрывая глаз, чтобы не видеть его, вслепую нашла его губы, рукой направляя его член в себя.       С её губ сорвался рваный вздох.       И ещё. И ещё.       Пока вздохи не переросли в стоны, а стоны — в вскрики.       Они сжимали друг друга, цеплялись друг за друга, обжигая друг другу мочки ушей горячим дыханием на ухо.       — Джонатан, — шептала она его имя в исступлении удовольствия, — Джонатан…       Как будто хотела запомнить.       Не Магистра Рала.       А мужчину, бережно сжимавшего её в объятиях, пёкшегося о её безопасности, носившего ей еду, когда она сама едва могла встать, и певшего ей колыбельные, когда Илейн было страшно.       Она хотела запомнить Джонатана.       Потому что это был последний раз, когда она его видела. Едва он поймёт, что с ним сделала Илейн — на его место вернётся тиран, выторговавший её тело, превращавший каждый её день в Народном Дворце в своё больное развлечение. И никогда больше не позволит своей другой половине, этому наивному Джонатану, взять верх.       Илейн вздрогнула, закричав. Искры взрывались перед её потемневшим взором, пока пульсация экстаза подчиняла себе всё её тело. Она вцепилась в его плечи, казавшиеся в тот короткий миг самыми крепкими и надёжными на свете. Единственным, в чём она была полностью уверена в этот день.       Не было магии.       Илейн наконец получила своё удовлетворение в постели с ним без единой толики его магии. Только Джонатан. И только она.       Лёжа с ним в постели, под одним с ним одеялом, Илейн думала о том, что в этот раз ей не хотелось схватить ближайшую тряпку и вытереть его семя, оставшееся липкостью на внутренней стороне бёдер. Не хотелось бежать соскребать с себя кожу. Она, наоборот, вела пальцем там, где он её касался. Палец дрожал.       Илейн повернула голову, встретившись глазами со взглядом застывших серых глаз, уставившихся в потолок.       Джонатан уснул. Не прошло и пары минут.       Илейн трясущимися руками чудом выудила из-под кровати коробку без единого звука. Тихонько открыла крышку. Так же беззвучно рвано вдохнула.       И достала наручники.       Алекс сказал, что как только это окажется на Рале — он получит сигнал.       И войдёт в комнату, чтобы Рал не успел Илейн прибить.       Илейн мягко коснулась его огромной шершавой ладони, замерев, когда он что-то промычал во сне. Поднесла руку с раскрытым наручником ко второй, чтобы успеть всё сделать вовремя и убедиться, что на Рале будут оба капкана. И…       Одновременно сомкнула их на его запястьях.       Рал взревел, выгнувшись дугой на кровати, когда зубья на обратной стороне впились в его кожу.       — Что ты сделала?! — прошипел он. Его глаза полыхали яростью.       Илейн едва успела натянуть на тело первое, что попалось под руку, когда часть стены распахнулась и оттуда вышел Алекс, приставляя к голове Рала пистолет прежде, чем он успел подняться.       — Двинешься — и я прострелю тебе череп, — пророкотал он.       Илейн, пошатнувшись и ухватившись за край стоявшего рядом стола, зажимала себе рот трясущейся рукой.       — Прости, — шептала она едва слышно, скорее себе, чем Ралу.       Рал медленно перевёл на Алекса абсолютно убийственный взгляд.       И тут же изменился в лице.       Его брови взметнулись вверх, глаза ширились в искреннем недоумении.       — Вот это да! — едко заметил он. И тут же глянул на Илейн. — «Алекс Игл». Мне стоило прислушаться к чутью, когда я читал те письма. А она знает? А, Алекс?       — Закрой свой рот! — взревел тот в ответ.       Илейн переводила взгляд с одного на другого, пытаясь уложить в голове тот факт, что эти двое друг друга знали. Откуда они друг друга знали?       — Алекс, — позвала она, — о чём он говорит?       — О, — ответил за него Рал. — Ты же наверняка должна знать историю Ивана Орлинского.       — Я сказал тебе…       — Помолчи. — Рал даже не удостоил Алекса взгляда.       Илейн прокашлялась, надеясь избавиться от кома в горле:       — Иван Орлинский был одним из виновных в теракте. И ты его казнил.       — Нет! — трясся Алекс, заходясь в гневе. — Нет! Он был тем, кто рассказал им о случившемся, чувствовал вину, потому что был одним из тех, кто считал эти голоса и подписал фальшивую бумагу! Поэтому он сказал, — взвыл Алекс, — что виноват! А ты посчитал это достаточным, чтобы заживо содрать с него кожу! Не смей ничего говорить, Рал! Не смей даже открывать рот — иначе я просто пристрелю тебя!       — Нет! — хлопнула Илейн по столу. — Ты не выстрелишь, — сказала она, глядя прямо в ошалевшие глаза Алекса. — Он нам нужен. И мы это обсуждали.       — То есть, — шептал он, трясясь, — этому ублюдку можно кромсать всех подряд за свою семью, а мне — нет? Мой отец не заслуживает возмездия? Только великие Искатель Истины и Мать-Исповедница?!       — Тебя зовут Александр Орлинский, так? — тихо спросила Илейн. Перед ней как будто был совершенно другой человек. Не привычный друг Алекс, которого она знала вот уже десять лет.       Но ей снова ответил Рал:       — Он самый. Мой лучший друг, — кривил он губы в издевательской ухмылке.       — Мы не друзья, Рал!       — Ну что ты, а как же наша совместная учёба верховой езде? А фехтование? Лайонелл услышал бы — расстроился.       — Джонатан, — вскинула руку Илейн, глядя на Алекса, в руке которого пистолет ходил ходуном. — Помолчи. Пожалуйста.       Глаза Рала блеснули чем-то нехорошим в глубине зрачков.       — «Магистр Рал». Будьте так добры, мисс Марр.       — Алекс, — прошептала она, не обращая внимание, насколько сильно её полоснуло это холодное «мисс Марр». — Надень на него цепь и закончи дело. Он нужен нам живым.       Он наконец посмотрел на неё. Посмотрел осознанно, оглядев с ног до головы. Зацепился взглядом за рубашку Рала на её теле, единственном из всего, что могло прикрыть её голые бёдра.       — Ты с ним спишь?! — прошипел он.       Илейн отшатнулась, не веря своим ушам. Не веря своим глазам, когда видела, как лицо Алекса кривилось в отвращении.       — Ты осуждаешь меня? Ты?! Ты сам работал с Латрейном!       — И что дальше?!       — То, что это ты убил Бэзила! — закричала она, сжимая руки в кулаки до крови от впившихся в ладонь ногтей.       — Что? — он даже не понял. Нахмурился так, словно действительно не мог сложить два и два.       — Письма, Алекс! Я писала тебе письма! Я рассказала тебе о документах, которые Бэзил украл у Латрейна — и Латрейн его убил!       — Не было никаких документов, — прошептал он.       — Конечно, для тебя их не было! Латрейн читал всё, что ему надо, а потом подделывал фальшивую сторону, написанную ручкой! Я подставила Бэзила из-за тебя!       — Но я не знал… — пролепетал он.       Рал прыснул.       — Ты не сумел предположить, что Латрейн будет читать твою почту? Ты идиот, Орлинский!       — Заткнись! Заткнись, я сказал! — придавил Алекс дуло ко лбу Рала.       Илейн кинулась к нему:       — Нет! Он нужен нам!       — Нужен? — шипел Алекс. — Нам как заложник? Или тебе как любовник?       Илейн, размахнувшись, залепила ему пощёчину.       — Я, — трясясь, изливала она на Алекса весь тот яд, что копился в ней эти месяцы, всю боль, которую носила в себе молча всё это время, — делала то, что требовалось! И уж ты точно не имеешь права мне за это выговаривать! Забирай его, — прорычала она прямо опешившему от удара Алексу в лицо.       Он, поджав губы, молча вытянул цепь одной рукой из кармана штанов. Быстро прицепил один конец, затем — другой. По запястьям Рала уже бежали кровавые дорожки.       — Поднимайся! — рявкнул он.       — Штаны-то хоть дашь надеть? — флегматично выгнул бровь Рал.       Это ему Алекс позволил, приставив к затылку поднявшегося Рала пистолет.       Он повёл Рала не через двери, за которыми стояла толпа ничего не подозревавших д'харианцев. Алекс затолкал его в секретные ходы. Так Латрейн избавлялся от неугодных? Просто вытаскивал их из собственных постелей, зная, что, если он захочет, этих людей никто и никогда не найдёт?       Илейн осела на кровать.       Закрыв лицо руками, она взвыла, давясь рыданиями.