Дуэт отчаяния

— Нет. — Да. — Нет, сказал же, нет! — Да-да-да-да-да! — Чуя, нет, — уже заметно вяло возразил Дазай, — ты мне вместе с пулей заодно и кость вытащишь! Так что нет, поехали к Йосано. — Черта с два я потащу тебя в агентство! Как я потом это Мори объясню? — Скажешь, что делал все, чтобы втереться мне в доверие. Оглядев Дазая уничтожающим взглядом, Чуя вдохнул побольше воздуха, чтобы разразиться праведным гневом. — Только как, мать твою, этот поступок помог бы мне вернуть тебя в мафию, Дазай! Ты, блять, издеваешься что ли?! — Только если немного, — улыбнулся Осаму, все еще тяжело и прерывисто дыша, стараясь таким образом немного отвлечься от боли. — Зато ты мог бы после этого устроиться к нам в агентство! Идеально, неправда ли? Чуя от возмущения аж поперхнулся и отвесил крепкий подзатыльник мужчине. Дазай был просто невозможен! Накахару чуть инфаркт не свалил, пока он летел до своей квартиры вместе с едва живой тушкой, чтобы затем, в панике раскидывая содержимое аптечки, искать антибиотики и какое-нибудь божественное лекарство, что спасет чертового Осаму. А тот просто проблевался на его шикарный ковер и полыхнул голубым светом своей способности, приходя, наконец, в сознание. Парень на всякий случай все же вколол ему антибиотиков и теперь пытался убедить упрямца вытащить пулю своими силами. То, что пуля — принявшая такой необычный вид чья-то способность, Чуя понял только, когда Дазай очнулся и его плечо начало периодически сверкать знакомым светом. Способность Осаму боролась с способностью неизвестного эспера, пытаясь погасить губительное влияние снаряда на тело мужчины. Все же Дазай был чертовски живучим засранцем и Чуя не мог не нарадоваться этим фактом, мягко прижимая к себе костлявое тело. Осаму опустил голову на плечо Чуи и глухо застонал сквозь сжатые зубы: боль становилась все невыносимее, казалось, ему в плечо залили расплавленный металл. — Ладно, — все же сдался он, — плевать на все, просто сделай уже что-нибудь! И Накахара осторожно отстранился от него, кончиками пальцев приподнимая голову мужчины и заглядывая тому в глаза. Обычно темно-карие глаза Дазая сейчас стали почти черными от расширившегося зрачка, капилляры полопались, красными линиями расчерчивая белки и придавая и так выглядящему нездорово Осаму еще больше сходства с тяжело больным. Прилипшая и влажная от испарины челка спадала мужчине на глаза, делая его взгляд отчего-то до безумия беззащитным и искренним. Искренний Дазай. Чуя мысленно фыркнул — вот это настоящий оксюморон, как же нелепо! И от этого ему было больно, больно видеть ублюдка Осаму таким слабым и человечным. И, кажется, полностью доверяющим Накахаре свою жизнь. И это после всего того, что с утра натворил и наговорил ему парень. Да, Чуя хотел помириться с Осаму, но совершенно не таким образом и не при таком стечении обстоятельств. — Давай, Чуя, — Дазай прикрыл глаза и отклонился чуть назад, чтобы парню было удобнее. — Ух, блять, — на выдохе ругнулся парень, пытаясь унять дрожь в руке, и осторожно коснулся краев раны, проникая в нее самым кончиком пальца и пытаясь нащупать отверстие в кости. Осаму зашипел и дернулся, когда Накахара уперся ногтем в кость. Пулю Чуя не чувствовал и решил действовать наугад. Все же времени у них осталось мало, сколько еще Дазай сможет блокировать эту блядскую способность было неизвестно. Поэтому парень вздохнул и активировал гравитацию, притягивая пулю (а он надеялся, что это была именно она) к своему пальцу и потихоньку вытаскивая ее из Осаму. Дазай коротко вскрикнул и привалился к спинке кресла. Стальной снаряд, удерживаемый лишь силой Чуи, плавно выскочил из раны и шлепнулся на многострадальный ковер. Парень облегченно выдохнул и бухнулся к Осаму на колени, прижимая мужчину к себе и зарываясь пальцами в его буйные кудри. Он справился. Нет. Они справились! — Ты как? — осторожно спросил он, мягко массируя кожу головы Дазая и упираясь острым подбородком ему в макушку. Дыхание Осаму постепенно выровнялось, как и сердцебиение, и только руки его дрожали едва уловимо, и все же Чуя чувствовал эту дрожь сквозь плотную ткань своего пиджака, и оттого обнимал мужчину еще крепче. — Ну, пока еще жив, — выдохнул ему в шею Дазай, — к счастью ли — не знаю. — Идиота кусок, — буркнул Чуя, добавляя шепотом, — конечно же, к счастью. Ему следовало отстраниться от Дазая и начать обрабатывать его рану, но их объятие было настолько теплым и уютным, что совершенно не хотелось размыкать руки. Они, повинуясь отчаянному желанию сердца, словно закоченели и застыли литым кольцом металла. Осаму дышал почти незаметно, наплевав на всю свою продуманную до мелочей интригу, он открыто показывал Чуе свое расположение и чувства. А внутри тисками сжималось сердце от одной только мысли, что будет с ними в будущем. И есть ли оно у них сейчас? Пока они по разные стороны баррикад — очевидно, что нет. Но, зная Чую, ему было совершенно ясно, что тот никогда в жизни не примкнет к агентству. Слишком он был прямолинейным и непокорным, а его способность хоть и будет под присмотром Осаму, но совсем не подойдет для работы детективом и мирного решения конфликтов. Пусть они и были Вооруженным Детективным Агентством, но старались максимально безболезненно и, естественно, в рамках закона вести себя с подозреваемыми. А Накахара привык кровью и болью выбивать из людей признания, да и ему не хватало опыта общения без четкой мафиозной иерархии повиновения выше стоящему. Но если не агентство, то куда? Куда мог пойти Чуя, не подвергнув себя гонению со стороны мафии? Правительство? О, нет. Точно нет. Эти чертовы чинуши со своим списком правил и абсолютным отсутствием морали еще хуже мафии. У мафиози по сравнению с ними есть хоть капля чести, пусть многим это и покажется настоящим абсурдом. Выход для них был только один — бежать. Так далеко от Японии, насколько это возможно. Америка, Канада, Мексика — вариантов было до черта и больше. Оставалось только убедить Чую в правильности этого решения. Мысль о том, что бегство было неизбежно, если они хотят свободы, даже не подвергалась сомнению. В плену рук Чуи было приятно, и даже мысли не так сильно тревожили его. И именно этой расслабленностью и мирным настроем парня Дазай решил воспользоваться. — Чуя, — лизнув ключичную ямочку размякшего Накахары, хрипло произнес он. — Ммм? — лениво отозвался тот. — Давай уедем отсюда. Чуя неохотно приоткрыл глаза и, отстранившись, посмотрел на Осаму. Предложение мужчины прозвучало почти как призыв свалить в отпуск. Но, увы, не с его работой. Отпуск, как и отдых, светил ему только после смерти. И то — не факт. — И куда же ты хочешь поехать, Дазай? Осаму хитро улыбнулся Чуе, ласково массируя спину парня и опуская руки все ниже, пока ладони плавно не легли на упругие ягодицы. — Дай подумать, — мужчина подмигнул ему и обольстительно прошептал, — туда же, куда и ты. Это было так банально, что Чуя не удержался от смешка. Ох уж этот чертов дамский угодник Дазай! Думает, что Чуя поведется на такой простой подкат. «Каков ублюдок», — мысленно восхитился Накахара, внутри весь тая от теплого взгляда Осаму, его больших горячих ладоней и глубокого, завораживающего своей легкой хрипотцой голоса. Ой, да плевать! Он согласен. Когда такой Дазай просит его, отказывать ему абсолютно нет сил. — Мм, хочу в Окинаву, — мурлыкнул Чуя, почти не раздумывая, — говорят, там готовят вкуснейшие креветки в Японии. Осаму нахмурился и тихо выдохнул. Черт, Чуя был таким Чуей. В другой раз он бы порадовался, что не нужно тащиться хрен знает куда и трястись в душном самолете десять часов. Но не сейчас, сейчас было совсем не вовремя. Что это? Внезапное проявление патриотизма Чуи или же просто банальная лень? — А что насчет карибских островов или горячих пляжей Калифорнии? — попытался подтолкнуть парня к правильному для него решению Дазай. — Ну, это, конечно, звучит хорошо, но я все же хочу в Окинаву. Мужчина горестно вздохнул, понимая, что сейчас переубеждать Накахару было просто бесполезно, тот только сильнее захочет посетить эту сраную Окинаву, даже больше из чистого упрямства, чем из реального желания. Осаму стоило прояснить ситуацию для Чуи, убедить его в опасности обстоятельств, в которых они оказались на данный момент. Это ведь только у Дазая была поддержка агентства и тайные связи в правительстве, он, может, не был столь сильным эспером, как Чуя, но мозги свои использовал на всю катушку, плетя паутину интриг и заговоров. Все же Мори действительно хорошо его воспитал. Вот поэтому тот так и жаждал вернуть Осаму обратно, в родную среду обитания. —Чуя… — начал Дазай, собравшись с духом, — ты ведь понимаешь, что так, как сейчас, не может продолжаться всегда. Накахара окинул мужчину задумчивым взглядом и весь напрягся в его руках, прекрасно понимая, на что намекает Осаму. Но развивать эту тему в этот миг ему казалось совершенно глупым и абсолютно ненужным. Они только-только пришли к согласию, а связь, что образовалась между ними была так хрупка, что разрушить ее мог даже неправильно истолкованный взгляд. И сам Дазай был слабее котенка после ранения, да еще Чуя так и не обработал ему рану. Все это было совершенно не вовремя. — Не сейчас, пожалуйста, — прошептал он, с мольбой глядя на Осаму и спешно переводя тему, — и вообще мне нужно разобраться с твоим ранением и поторопиться в офис к Мори. Осаму нервно повел поврежденным плечом и отпустил Чую, позволяя тому слезть с его колен и опуститься на пол, к разбросанному по ковру содержимому аптечки. Марлевая салфетка, бинты и пластырь нашлись почти сразу, и Чуе пришлось только помучаться, выуживая бутылочку спирта, закатившуюся под кресло. Мужчина почти не дергался и не стонал, пока Накахара осторожно бинтовал его плечо, прямо поверх старых бинтов, правда перед этим основательно облив их спиртом. Теперь от Осаму несло так, как будто он неделю безвылазно сидел в баре. Щелкнув пальцами, Чуя плавно поднял Дазая в воздух и уложил его на диван, спеша как можно быстрее покинуть квартиру. — Я пошел, — кивнул ему на прощание Накахара, виновато глядя в сторону, и накинул на Осаму плед. — Послушай, Чуя, — прошептал тот, отчаянно хватаясь за пальцы парня, заставляя его затормозить и замереть статуей возле дивана. — Хватит, я и так уже сильно опаздываю, Дазай, — выдохнул он, все же посмотрев на бледного Осаму, — мне правда пора идти. — Нам нужно уезжать отсюда и поскорее, пока Мори нас не хватился, — мужчина отпустил руку Чуи и устало откинулся на подушку. — Прошу, Чуя, позволь мне защитить тебя так, по-другому я просто не смогу. Накахара кивнул то ли соглашаясь с ним, то ли просто для виду, и выскользнул из квартиры, попросту говоря, сбегая от тяжёлого разговора и в глубине души намереваясь сам разобраться со всей этой дурацкой ситуацией, в которой они так неожиданно оказались. От слов Осаму в душе распустились цветы, тот так молил его уехать, так хотел защитить от Портовой мафии. Но чертов Дазай совершенно забыл, что Чуя не хрупкая статуэтка, он тот, кого на самом деле нужно бояться в этом городе. И он просто не может позволить себе и Осаму сбежать, трусливо поджав хвосты, словно гонимые всеми облезлые бродячие псины. Серьезно, бежать? Таков их удел? Да никогда! Чуя и так всю жизнь от чего-то бежит: то от своего прошлого, то от чувств к Дазаю и даже от самого себя. Особенно, от самого себя. От своих желаний и надежд. Хватит. Хватит бежать. Он вырвет право на жизнь, такую, какую он хочет. Заберет силой, яростно вгрызется судьбе в глотку и получит это право для себя и для Дазая. Озарение мелькнуло яркой вспышкой в голове: решение оказалось таким простым. И почему Чуя раньше не замечал его, лежащее все это время на поверхности. Теперь Накахара знал, что делать, впервые в его жизни появилась настолько осознанная и желанная цель. И будь он проклят, если не сможет осуществить задуманное! Ветер яростно пронзал его своими порывами, словно пытаясь остановить и не допустить непоправимого, но Чуя упрямо несся вперед, к основному офису Портовой мафии. Туда, где сидела его главная проблема, препятствие на пути к свободе и, теперь уже, его цель. Охранники молчаливо кивнули и пропустили его к кабинету — все же Мори действительно ждал его, хоть Чуя и не договаривался с ним об аудиенции. Он просто хотел поскорее уйти от желающего убедить его в необходимости побега Дазая, поэтому и ляпнул про Мори. И сейчас это было невероятно кстати, Мори наверняка желал послушать о его успехах с Осаму и, возможно, пролил бы свет на это странное нападение возле дома Дазая. — Я ждал тебя, Чуя, — сказал расслабленно сидящий в кресле Огай и улыбнулся ему уголками губ, следя за ворвавшимся в кабинет Накахарой. Элис тихонько копошилась в углу, расчленяя очередную куклу и бормоча что-то себе под нос. — Мори-сан, — глубоко поклонился он, скрывая лихорадочный блеск глаз под упавшими ему на лицо непокорными прядями. — Хочу поздравить тебя, кажется, ты уже почти закончил с выполнением задания, верно? Чуя замер, чувствуя захлестывающую его волну паники, он догадывался, что Мори отправил за ним слежку, но, что конкретно тому известно о них с Осаму, он не знал. Это напрягало и заставляло хаотично думать, как выйти из ситуации, если босс сейчас устроит ему допрос. Глава мафии поднялся из-за рабочего стола и подошел к продолжающему сверлить взглядом пол Чуе. Накахара весь напрягся, чувствуя, как все тело сжимается в пружину, готовясь отразить атаку или нанести смертельный удар. Вот! Это был его шанс! Сейчас или никогда! Мори точно не ожидает предательства со стороны Чуи и это определенно сыграет ему на руку. Огай сделал еще один шаг вперед, видимо, намереваясь потрепать парня по волосам — эта дурацкая привычка бесила Накахару до ужаса. И Чуя решился: молниеносно выхватив кинжал, он вплотную приблизился к Мори и вонзил орудие со всей силы ему в грудь, попадая почти в самое сердце. Он намеренно промахнулся, ибо ему нужно было еще вытащить кое-какую информацию из Огая, но удар все равно был роковым для мужчины. Мори удивленно выдохнул и как-то весь заторможено дернулся, и Чуя поднял голову, впиваясь взглядом в бледное лицо мужчины, считывая с него все интересующие его эмоции и упиваясь своей почти победой. Элис, словно почувствовав что-то неладное, оторвалась от куклы и посмотрела на них совершенно недетским взглядом, и парень замер, готовый в любой момент размазать девчонку по полу. Но Мори снова привлек его внимание к себе, положив свою ладонь на ладонь Чуи, крепко сжимающую рукоять, и уверенно отступил назад, позволяя лезвию плавно выскользнуть из плоти, а крови мерно вытекать из раны, пачкая дорогую ткань рубашки. — Элис, — прошептал он, прижимая руку к ране, — папочке нужно поговорить с Чуей-куном наедине. — Но, Ринтаро! — сразу же возмутилась она. — Сходи прогуляйся, милая, — Огай ласково улыбнулся ей, держась на ногах из последних сил. Элис капризно надула губки, но все же, подхватив распотрошенную куклу, вприпрыжку выскочила из кабинета. И как только она вышла, Мори рухнул на колени, надсадно сипя и выкашливая на пол кровь. Чуя отступил на пару шагов назад, совершенно не понимая действий главы мафии. Он уже был готов сдерживать малявку Элис своей способностью, но Огай отослал её. Какого черта происходит? Ощущение того, что он трепыхается, словно муха в самом центре паутины, не покидало его. — Чу-кха-я, Чуя, — закашлялся Мори, все сильнее заливая шарф и рубашку своей кровью, — признаюсь, я не ожидал этого так рано, но ты все же сделал так, как мне было нужно. Он снова прервался на кашель, с каждым вдохом становящийся все слабее и слабее. Жизнь вытекала из него медленно и необратимо. Но несмотря на это, Мори улыбался, как будто все по-прежнему шло так, как он задумал, как будто в груди его не зияла рана и жизнь не покидала его неумолимо и беспощадно. Накахара присел рядом, свирепея от ярости и абсолютно не понимая, как так получилось, что Мори снова обвел его вокруг пальца. Весь вид умирающего главы кричал ему о поражении, заставляя расписаться в собственном бессилии и глупости. Это раздражало его и пугало до леденящего холода во всем теле. Чувство того, что он совершил что-то катастрофически ужасное и необратимое не давало ему покоя, сковывая сердце цепями ужаса. — Что за чушь ты несешь, Мори?! — Чуя схватил того за шарф и сжал его концы в руке, притягивая мужчину поближе к себе. — Ты уже почти труп, и Дазай теперь свободен. Только тебе нужно было его возвращение в мафию! Я же не собираюсь вынуждать его возвращаться к работе исполнителем, да черт, к любой работе, связанной с мафией! Мори засмеялся в ответ и это выглядело поистине жутко: он булькал кровью и пускал кровавые пузыри, хрипел и сипел, а сосуды на белках его глаз полопались, придавая умирающему мужчине сходство с диким, бушующим яростью животным. Животным, что бьется в предсмертной агонии. — Глупый ребенок, ты так ничего и не понял, — отсмеявшись, прошептал он, с легкой насмешкой глядя на замершего Накахару, — ты прекрасно справился с моим приказом. Привязал к себе Дазая так сильно, как в свое время не смог сделать я. Он теперь пойдет за тобой куда угодно, даже в самое пекло. А раз ты избавился от меня, — тут Огай зло усмехнулся, посмотрев прямо в глаза начинающего все понимать парня, — то место главы мафии твое по праву победителя. Думаешь Дазай сможет оставить тебя одного на растерзание? О, нет. Он станет твоим щитом, прекрасным щитом, лучшим… не зря я его обучал столько лет... да... Под конец его голос ослаб настолько, что он уже едва слышно шептал слова, но Чуе казалось, что тот прокричал их ему прямо в ухо. Грудь сковал холод — он наконец осознал, что натворил. Но, почему все должно быть так, как предсказал Огай? Всегда есть выходов больше, чем два. И если Осаму на его стороне, то он что-нибудь придумает… придумает же? Накахара понимал, что избавившись от Мори, станет главой мафии, но ведь Осаму не обязательно было из-за этого возвращаться обратно, он мог бы продолжить развлекаться в своем дражайшем агентстве и при этом быть с Чуей вместе. Точнее, он думал так до того, как Огай вывалил на него свои предсмертные откровения. Теперь же Чуя видел, что все было не так просто, как казалось поначалу. Корень проблемы был в нем самом. Став главой мафии, он станет мишенью для всех, кто не согласен или хочет власти, он будет под колпаком у сраного совета (пусть даже Коё будет на его стороне), а эти стервятники даже Мори умудрялись ставить на место и обламывать ему планы. Ему просто не дадут возможности видеть Осаму и захотят уничтожить того. Блядство! Вот почему Дазай так отчаянно умолял его, уговаривая сбежать из страны. Как же он проебался. Чуя отпустил шарф Мори, позволяя затихшему мужчине упасть на пол, пачкая при этом штаны и классические оксфорды парня кровью. Глаза Огая смотрели в пустоту и словно бы остекленели. Он был мертв. Накахара устало выдохнул и сжал голову руками, пытаясь понять, что же ему делать на данный момент. Стоит ли созывать совет или, может, сначала сообщить обо всем Дазаю? Если бы тот не был ранен сейчас, Чуя бы в первую очередь все ему поведал и скинул на его плечи дальнейшие действия и всю ответственность. Но, он сам виноват в своем провале, а, значит, ему и разгребать все это дерьмо. Кроме того, он не был уверен в том, как Осаму отреагирует на такие новости. Внезапно он услышал голоса за дверью, кто-то вскрикнул и раздался звук бьющегося стекла. Чуя помолился богам, чтобы это не был Дазай, каким-либо чудом узнавший о произошедшем. В голове ехидно промелькнуло, что со всей этой херней, происходящей в его жизни в последнее время, он начинает обращаться к высшим силам слишком часто. Так и до исповедей в узкой каморке недалеко. Тяжелые двери распахнулись, и в кабинет стремительно вошел Акутагава, его способность сверкала алыми глазами и клубилась черным облаком за плечами, готовая в любой момент кого-нибудь сожрать. — Ко мне прибежала Элис, сказала, что я нужен главе и исчезла, — отрапортовал Рюноске, удивленно глядя на перепачканного в крови Чую и лежащего у его ног мертвого Мори. — Ээ… Накахара-сан, что произошло? — Мори мертв, — просто ответил Чуя, вытирая грязные руки о свои же штаны, — теперь глава мафии я. И да, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Не дав Акутагаве и слова вымолвить в ответ, Чуя уверенно описал ему, что от него требуется, снабдил всем необходимым и отправил выполнять поручение. Отчаянно надеясь, что у него самого хватит времени, чтобы более-менее подготовиться к грядущим непростым событиям. Солнце за окном слепило ярко и безмятежно, ему было совершенно наплевать на людские переживания и сомнения. Его работа заключалась в том, чтобы светить и греть своими лучами поочередно подставляющую бока планету. И вот Дазай чертовски не был доволен этим фактом, окна гостиной, в которой он валялся полумертвым тельцем выходили как раз на солнечную сторону, и слепящее светило сначала грело ему ноги (он не имел ничего против этого), а потом медленно начало подниматься все выше и выше, пока не добралось до лица, расплавляя веки до алого марева, застилающего ему глаза . Поморщившись, мужчина повернул голову в сторону, чтобы хоть немного избежать солнца, взгляд его лениво скользил по комнате, запоминая расположение вещей и выискивая что-нибудь, что могло бы рассказать ему о Чуе что-то новое, до сих пор никому неизвестное. Совсем рядом с диваном что-то блеснуло и засеребрилось, Дазай присмотрелся и опознал пулю, что с таким трудом вытащил из него Чуя. Перевернувшись набок, Осаму здоровой рукой потянулся к ней, кончиками пальцев подкатывая ее поближе, чтобы, затем, ухватить поудобнее. Металл приятно холодил разгоряченную кожу и, оказалось, что способность, заключенная в пуле уже исчезла, оставив после себя лишь обычный кусок стали. Дазай предполагал, что способность действовала только, находясь непосредственно внутри живых объектов. Сколупнув кончиком ногтя засохшую кровь с поверхности снаряда, он увидел скалящуюся на него крысиную морду. Что-то глубоко внутри мужчины сиреной завопило ему об опасности, предупреждая никогда не иметь дел с тем, кто как-либо связан с этой крысиной символикой. Задумчиво положив пулю обратно на ковер, Дазай прикрыл глаза, думать ему совсем не хотелось, после этих несложных движений весь запас сил иссяк, словно его и не было. Не замечая, как быстро приятная слабость и спокойствие охватили его тело, он погрузился в приятный сон, в котором не было ни мафии, ни агентства, а только он и Чуя, валяющие на белоснежном песке и наслаждающиеся отдыхом и окружающей их безмятежностью. Солнце постепенно смещалось в сторону, возвращая на лицо Осаму приятную тень. Входная дверь тихонько скрипнула, но мужчина не проснулся, полностью чувствуя себя в безопасности. Ведь он находился в квартире Чуи, да и кто бы посмел взломать квартиру мафиозного исполнителя? Только настоящий самоубийца. А это почетное звание за собой давно уже закрепил сам Дазай. Поэтому он совершенно спокойно спал под пристальным взглядом фигуры в черном, ни капли не подозревая о том ужасе, что ждет его после пробуждения.