Kissing booth

      

>> Готов к сюрпризу?

             > Нет.       

>> :(((((

      

>> Злого эвока ответ.

      — И не жалко тебе было?              Рей блокирует телефон и смотрит на в очередной раз негодующую Еву.              — Нет. Они же отрастут. Если я захочу.              — Такая красота была. Я так мечтала, чтобы у тебя на выпускном была красивая причёска.              — Во-первых, до моего выпускного ещё год, во-вторых, и с короткими волосами может быть красивая причёска.              — Это будет уже не то.              Рей так устала от этого повторяющегося уже в пятый раз почти дословно диалога, что даже не закатывает глаза. Первая реакция Евы — “О господи боже, что же ты с собой сделала! Столько лет в мусорку, ужас!” — слегка омрачила её радость от новой стрижки, но слова поддержки подруг и собственное ощущение лёгкости и свободы быстро вернули ей уверенность в правильности сделанного выбора. Она всё ещё не привыкла к короткой длине и когда проводит по привычке пальцами по волосам, те вдруг обрываются очень для неё неожиданно, ощущения такие же, как когда в полудрёме она вдруг падает со ступеньки.              Она ещё не говорила Бену, что сделала, и теперь с нетерпением ждёт его реакции. Она уверена, что она не будет плохой, и он её не разочаровывает.              Когда Ева высаживает её у школы, Рей ждёт, пока она уедет, а затем оглядывает парковку в поисках Бена. Он стоит у крыльца, внимательно глядя на неё. Рей подходит к нему, глядит в непроницаемое лицо, а он вдруг протягивает ей ладонь. Рей вкладывает в неё руку, и Бен кружит её словно в танце. С её губ слетает нервный смешок.              — Репетируешь, Соло?              — Любуюсь твоей охренительностью, — тихо констатирует он, останавливая движение, когда Рей вновь оказывается к нему лицом. — Тебе очень идёт.              Она расцветает.              — А ты говорил, что не хочешь сюрприз.              — Я говорил, что не готов к нему. Будь внимательнее, Джонсон.              Рей оставляет короткий дразнящий поцелуй на его губах, а затем тянет его за собой в школу.              Позже он перехватывает её до того, как она успевает выйти во двор к девочкам, чтобы пообедать.              — Рей, если для тебя это всё ещё важно, то можно узнать насчёт… — Бен заминается, не зная как его назвать: у него тоже проблемы, чтобы подобрать для этого слово. Он пробует иначе: — В больнице ты сказала, что эта информация вряд ли что-то уже поменяет, но может помочь тебе понять. Ты ещё хочешь этого?              Рей больно щиплет себя за запястье, а затем кивает. Вместо обеда с девочками, она отправляется с Беном за столик к Армитажу. Они сидят в тени живой изгороди, поодаль от остальных.              — Почему полиция сама не даст нам эту информацию? — спрашивает она переводя взгляд то на Бена, сидящего рядом, то на Хакса, сидяшего напротив.              — Потому что дело перешло в ФБР, там оказалось что-то более крупное. Они не заинтересованы в распространении деталей.              — ФБР? Какого хрена?              Хакс смотрит на Бена, и решается заговорить дальше только после того, как тот кивает. Рей чувствует, как на спине вдруг появляется тепло ладони Бена.              — Мне не удалось узнать имя этого человека, но оно, думаю, и не важно.              Рей мысленно с ним соглашается. Она не хочет давать этому имя, оживлять его даже у себя в голове, придавать ему большее значение.              — Его номер — FN-2187.              — Номер?              — Он был пациентом психиатрической лечебницы, какого-то экспериментального отделения. Судя по всему, сбежал. И, кажется, они уже давно его искали.              — Но у нас в округе нет таких заведений, — хмурится Рей.              — Да, она примерно в трёх штатах восточнее нас.              В голове Рей пролетает неуместная мысль, что здесь сейчас бы пригодилась Зори с её новоприобретённым навыком свиста.              — Ещё в лесу, километрах в трёх от города, нашли заброшенный домик лесника. В нём были следы… — Хакс сглатывает, снова смотрит на Бена, качает головой.              — Следы чего? — спрашивает Рей, хотя не уверена, что хочет знать. Пальцы вновь принимаются щипать предплечья. Кажется, Бен замечает это, потому что мягко накрывает её руки своей ладонью под столом.              — Рей, — тихо зовёт он, заставляя взглянуть на себя, — там нашли твой велосипед. И следы того, что он…              Но Бен тоже замолкает. Рей в нетерпении подрывается со своего места.              — Следы чего? — уже чуть более громко спрашивает она, обнимая себя за плечи.              — Следы издевательств над животными, — отвечает наконец Хакс, опуская глаза в стол. — В том числе и над овчаркой, сейчас носящей кличку Лаки.              Рей хватается за голову, пальцы сжимают волосы, неосознанно тянут их. Мысли, такие разнородные и многочисленные, разбегаются в панике.       Бен и Лаки. Те, кого она любит. И всё от одного этого… ФН. А что стало бы с ней? Это его вина или правительства? Да, точно, это они виноваты, не углядели. Ну надо же, просто взял и сбежал. А малышка Лаки… Так, может, это всё вообще не случайность? Он сидел на фудкорте, смотрел прямо на неё, знал её имя — уже тогда? Следил за ней? Искали и не нашли? Хреново что-то искали!              — Я же говорил тебе, надо было подождать, — доносится до неё шёпот Армитажа.              Вдох-выдох. Всё уже закончилось. Это не имеет значения. Это не определяет её. Её вины в этом нет. В том, что это она стала целью. Вдох-выдох, глубже, медленнее. Бен с ней, рядом, он здесь. Она сильная. Всё хорошо.               Рей открывает глаза, опускает руки, поправляет волосы.              — Я в порядке. Просто не ожидала. — Она возвращается на место, садится рядом с Беном, прижимается к его боку, и он обнимает её. С бодростью, которая даже ей самой слышится наигранной, она интересуется: — Как тебе удалось всё это узнать?              — Если в доме замдиректора говорят об экзаменах, оценках и учениках, то в доме капитана полиции о делах, подозреваемых и порядках, — усмехается Армитаж.              — А порядковый номер?              — Каюсь. Пароль у отца на компьютере совсем незамысловатый.              — Если это всё, то спасибо, если нет, то я больше не хочу ничего знать, мне хватит этого.              Хакс кивает.              — Это всё. ФБР довольно быстро забрали дело. Походу, они уже ведут его какое-то время.              — У нас ещё есть время до конца обеда. Может, хочешь присоединиться к нашей компании? — спрашивает Рей. — Если твоя девушка тоже здесь, можешь позвать и её.              — Девушка? — Рыжие брови парня сходятся на переносице.              — Ну-у-у да, — неуверенно тянет Рей, бросая беглый взгляд на Бена. — Роуз, моя подруга, говорила, что у тебя она есть, что ей должен понравится котёнок, которого ты забрал. Мол, ты всё время о ней говорил…              Хакс всё ещё хмурится, пытаясь понять о чём она, а Рей тем временем чувствует, как тело Бена рядом с ней начинает вибрировать от беззвучного смеха. Она в непонимании смотрит на него.              — Я же говорил тебе меньше говорить о Миллисент, иначе всех девушек распугаешь.              — Да, точно, Милли! — вспоминает Рей.              Лицо Армитажа разъясняется, а затем стремительно краснеет. Он впечатывает в него ладонь.              — Миллисент — это кошка Хакса, — поясняет Бен. — Единственная и неповторимая.             

***

      Инициатором становится, конечно, Лея. Она приготовила соблазнительно пахнущую картофельную запеканку с мясом, но у Рей от волнения так сжимает живот, что она просто ковыряется в тарелке вилкой, иногда, чтобы вызывать поменьше подозрений, цепляя на зубчик крошечный кусок и отправляя его в рот.              В сотый раз за вечер вытирая потеющие ладони о джинсы, она всё ещё пытается понять, почему Ева решила согласиться на приглашение миссис Соло. Если с отцом, заново обретающим свободу, ей всё понятно, то в добрые намерения матери не позволяет уверовать горький опыт прожитых лет. И их рассадка за обеденным столом, в которой не преминула поучаствовать Ева, лишь утверждает её в собственных опасениях. Стоило Еве узнать, что Лея подготовила Рей место напротив Бена, как тут же не принимающим возражений — но при незнакомых людях обёрнутым в дружелюбную обёртку — тоном сообщила, что это место займёт она сама. Поэтому теперь Рей ютится между ней и Ханом, напротив сидит Лея, а рядом с ней — Бен, не то не замечающий, не то умело игнорирующий испытующие взгляды Евы напротив. Между Беном и Евой посадили Генри. И хоть с двух концов длинного стола сидят отцы семейств, ни у кого не остаётся сомнений, кто действительно правит бал.              Хан тянется за бутылкой дорогущего — больше 80$ за штуку, а отец принёс их две! — вина, которое её родители принесли с собой в качестве презента, и разлив всем, подмигивает Рей, безмолвно предлагая налить немного и в её пустой бокал. Она улыбается и качает головой.              — А вы мистер Соло, чем занимаетесь? — спрашивает Ева.              — Я профессор археологии.              — Так эта коллекция масок в гостиной — не просто хобби? — удивляется Генри, и в его голосе слышно неподдельное возбуждение.              — Нет, — улыбается Хан добродушно.              — И как продвигаются поиски Ковчега?              Рей пырскает тихим смехом, и Ева непонимающе на неё глядит. Все эти отсылки к фильмам для неё загадка.              — Так же как и последний крестовый поход.              Теперь смеётся Генри.              — Наверное, вам подобные шутки часто говорят? — спрашивает Рей, отпивая газировку из своего стакана.              — Вы не представляете, насколько.              — И где же вы преподаёте? — снова интересуется Ева, переводя разговор в, как кажется Рей, более серьёзный тон.              Хан переглядывается с Леей, прежде чем ответить. Прочитать выражения их лиц Рей не под силу, но они явно обмениваются какими-то безмолвными сообщениями.              — Хотите посетить пару лекций?              — Нет, что вы. Просто Рей ещё не определилась, куда поступать, и хотелось узнать мнение человека из академической среды, что и как сейчас где, раз уж представилась возможность. А вы уже решили, куда отправите сына?              Рей крепко прикусывает щёку изнутри. Этого ей сейчас не хватало. Злость на Еву, за то что опять подключает людей извне к их внутренним семейным вопросам, снова берёт вверх. Она бросает косой взгляд на Бена, и он ловит его, как и все предыдущие за этот вечер, но в его глазах Рей читает вдруг что-то не до конца ей понятное. Грусть? Он отводит взгляд первый, тяжело выдыхая, делая глоток воды. Рей в недоумении, её брови сходятся на переносице.              — Бен сам выбрал направление и университет, — отвечает Лея. Её тон дружелюбный, но не такой тёплый как обычно. Впрочем, лёд между ней и Рей уже растаял, что Рей ощутила и в школе, и тут, в гостях у Соло, когда Лея тепло обняла её и улыбнулась так же светло, как и раньше.              — Да? И какой же?              — Робототехника, — впервые за весь ужин подаёт голос Бен, глядя прямо Еве в лицо. — Технологический институт.              — Многообещающе. А который?              Бен сглатывает, Рей с волнением наблюдает, как поднимается и опускается его кадык.              — Корусант.              Отец Рей присвистывает, а сама она замирает. Восточное побережье. Почти три тысячи миль отсюда…              — У тебя высокая планка, Бен, — говорит Генри с тенью уважения в голосе. — Я слышал, что туда очень тяжело поступить, даже по блату не каждого берут.              — У парня отличные результаты, — с гордостью заявляет Хан.              — А если не получится? Есть запасные варианты? — как всегда в своей прагматичной манере спрашивает Ева.              — А почему должно не получиться? — недоумевает Генри.              — Я не говорю, что не должно. Разве я сказала, что не должно? Просто нужно держать в уме разные варианты, это жизнь.              — Бен уже прошёл первую ступень. Прошлым летом он ездил в Корусант на обучающие курсы при институте, — мягко вставляет Лея и тут же спрашивает, переводя разговор в другое русло: — Как вам еда? Кому-нибудь добавки? Но оставьте место для десерта, в холодильнике ешё лежит тирамису.              — Её коронное! — широко улыбается Хан, поднимая бокал.              Чуть позже, когда Лея приглашает всех на задний двор насладиться десертом и теплом позднего майского вечера, им с Беном удаётся ненадолго уединиться. Рей отлучается в уборную, а когда выходит, у входа в гостиную её ждёт Бен. Она оборачивается на дверь в другом конце дома, за лестницей, но там никого нет.              — Они все во дворе, пьют вино, едят тирамису. Алкоголь идёт им всем на пользу.              — Хорошо, что отец не послушал маму и взял две бутылки, а не одну, — замечает Рей, приближаясь к нему.              Бен опирается плечом о косяк, и Рей обвивает его талию руками, подставляя лицо для поцелуя. Он почти целомудренный из-за относительной близости их родителей. Бен касается кончиками пальцев её лица, заводит за уши теперь уже короткие пряди, и все эти прикосновения, понимает Рей, уже такие родные для неё, будто они делали это всю жизнь, а не несколько последних недель. От этого осознания с новой силой её охватывает грусть. Она опускает голову и делает шаг назад, затем огибает его и проходит в гостиную.              — Ты злишься? — неуверенно спрашивает Бен за её спиной.              — Нет, Бен, за что?              — Я хотел сам рассказать тебе, не так.              Рей усмехается.              — С моей мамой всегда так. — Она оборачивается к нему, прислоняется к спинке дивана и обнимает себя за плечи. — Я верю, что ты рассказал бы обо всём сам. Но и тогда бы мне было очень, очень грустно.              — Я принял это решение уже очень давно и сделал для этого довольно много…              — Бен, — Рей мягко прерывает его. — Тебе не нужно объясняться или оправдываться. Я всё понимаю, правда. Будь я на твоём месте, поступала бы так же. Я не знаю, насколько уместен этот вопрос прямо сейчас, но… что будет с нами? И можно ли вообще уже говорить, что есть “мы”? Это длится всего пару недель, но…              — Это длится всего пару недель, Рей, но мне кажется, будто целую вечность, — тихо говорит Бен, не отрывая взгляда от её глаз. Он озвучивает то, что посетило её мысли несколько минут назад, и Рей чувствует, как по шее бегут мурашки. Он сокращает расстояние между ними до нескольких дюймов, берёт её руки, прижимает ладонями к своей груди, где бьётся сильное сердце. — Я не знаю, испытываешь ли ты тоже самое, но я будто знал тебя в прошлых жизнях и сейчас нашёл в этой. И теперь не хочу отпускать до следующей.              — Бен… — Рей чувствует, как в носу щиплет от подступающих слёз. Растрогало ли её когда-нибудь что-то так же сильно, как эти слова?              — Это сработает. Мы сработаем, Рей. — Он целует её пальцы и снова прижимает к своей груди.              Рей кивает. Всего несколько его слов, и её сердце полнится надеждой. Отголоски грусти всё ещё слышны, и будут слышны ещё очень долго, понимает она, но эта грусть уже не такая безнадёжная и тоскливая. Она внимательно разглядывает его лицо. Пластыри наконец-то сняли, и теперь по правой стороне у Бена идёт шрам, который начинается чуть выше брови и заканчивается у линии челюсти. Это из-за этого пореза всё его лицо было тогда похоже на кровавую маску. Рей передёргивает от воспоминаний — исцеление ран, физических и моральных, займёт очень много времени.              — А мы вас там уже заждались, — доносится до них вдруг громкий голос подвыпившей Евы. Рей забирает у Бена руки.              — Уже идём, мам.              — Давайте-давайте, нечего одним тут без присмотра быть.              Рей крепко сжимает челюсти и мысленно концентрируется на словах, что Бен сказал ей в гостиной. Он пропускает вперёд сперва её, затем Еву и замыкает шествие.              На огромном заднем дворе приятно стрекочут сверчки, лёгкий ветерок развевает волосы и мягко шелестит листвой деревьев. Базин, увидев, хозяина, принимается вилять коротким хвостом, но остаётся на месте — под столом, у пустующего стула Бена. Из переносной колонки на крыльце льётся ненавязчивая музыка.              К неудовольствию Евы, в этот раз Рей и Бен садятся рядом. Видимо, пока она отлучалась за ними в дом, кто-то поменял расстановку посуды за столом. Рей не может отказать себе в улыбке Бену из-за этого, как и в том, чтобы погладить лежащую под столом Базин.              — Вы обязательно должны прийти к нам с ответным визитом, — заявляет Ева.              — С удовольствием, но только когда начнутся каникулы. До этого у меня, к сожалению, слишком много работы, — отвечает Лея. — Подготовка бала занимает очень много времени.              Бен откашливается.              — Мистер Джонсон, миссис Джонсон, — зовёт он, глядя на них по очереди. Отец Рей кивает, приподнимает уголки губ, призывая Бена продолжить. — Я знаю, Рей сейчас под домашним арестом, но я бы хотел просить вас сделать исключение для вечера танцев в июне. Я хочу пригласить Рей на бал как свою спутницу и девушку.              Щёки Рей розовеют от последних слов, она прячет глаза в тарелке с тирамису, боясь поднять взгляд и спровоцировать негативный ответ.              — Это даже не обсуждается, — отвечает Генри, и сердце Рей падает. Она в неверии смотрит на отца. Она была уверена, что Бен ему симпатичен, и что он не то чтобы на её стороне, в отличие от мамы, но относится теперь более лояльно.              — Генри, но это же танцы, — вдруг подаёт голос Ева.              — Я знаю. Поэтому это даже не обсуждается — Рей пойдёт туда, обязательно!              Никто не делает этого вслух, но над столом словно разносится шумный выдох облегчения.              — Если, конечно, тоже этого хочет, — добавляет Генри чуть погодя.              — Конечно, хочет, — отвечает за неё Ева, и это тот случай, когда Рей и не против, потому что у неё никакого желания делать этого прилюдно.              Они засиживаются почти до одиннадцати вечера. Когда принесённое родителями вино заканчивается, Хан приносит ещё пару бутылок из их с Леей запасов. Ева уже достаточно пьяна, чтобы налить немного и Рей, но стоит ей лишь пригубить, как больше она к бокалу не притрагивается — от слишком кислого вкуса во рту всё тут же пересыхает, и неприятный осадок на языке преследует её до самого сна.              Чем дольше они сидят, тем прохладнее становится, и в какой-то момент Бен приносит ей свою байку, снова чёрную.              — Спасибо, — улыбается она, поправляя слишком длинные рукава. Взрослые заняты активным и громким обсуждением чего-то там взрослого, что обычно обсуждают за бутылкой вина, поэтому у них с Беном даже создаётся подобие уединения, пока никто не обращает на них внимания. — У меня всё ещё лежит твоя байка, в которой вы с Хаксом принесли котят.              — Можешь оставить себе.              Рука Бена лежит на спинке её стула, и большим пальцем он гладит её между лопаток.              — Кстати, ты так и не ответила мне.              — По поводу?              — Бала.              — Правда?              Бен утвердительно мычит.              — А что там был за вопрос? — Рей театрально возводит взгляд к небу и стучит пальцем по подбородку. Бен же остаётся смертельно серьёзным.              — Ты пойдёшь со мной на выпускной, Джонсон?              — Хм-м-м, пойду ли я, твоя девушка, на бал с тобой, Соло?              — Да, — кивает он.              — Да.              — Да? — брови Бен взмывают вверх.              — Да!              Лицо Бена озаряет улыбка.              — Из-за тебя мне придётся убирать лотки вместо Кайдел целую неделю, когда вернусь в приют!