Потерянный в Поднебесной

Глава 15: Заключительный момент

— Давно не виделись, друг мой. Несмотря на направленное острие меча, Ким Тэхён вдруг ухмыльнулся. Его взгляд заплескал игривостью, а все волнения, скапливаемые с первых синих линий на сеульском небе, улетучились. Су Сонхо стоял напротив с таким злым и враждебным выражением лица, за какое можно в Звёздных Водах лишиться головы. Стража позади странно косилась на него, направившего свой меч на императора долины и Великого Мудреца. Они, вероятно, знали, сколько пережил и прошёл трудностей, сколько сил и бессонных ночей вложил господин Су в поиски его величества, и также они знали, против кого встаёт Су Сонхо, поэтому имели право ожидать иного. Ху Сунь-ши сразу узнал в появившемся из ниоткуда мужчине своего многоуважаемого наставника из Белого Дворца и не смел двинуться, застывший между двумя огнями. Чон Чонгук и Сун Цинлин следили за разворачивающимся представлением без эмоций. О Ысыль же вцепилась в плечи Ху Сунь-ши и спряталась за его спиной так же, как это ранее сделала Сун Цинлин с Чон Чонгуком. Неожиданно после короткого молчания со стороны обоих Ким Тэхён взмахнул рукавом, и в его руке оказался огромный и тяжёлый меч, который он некоторое время назад забрал у Ху Сунь-ши ради сохранности. Одним резким движением он выбил меч Су Сонхо и воткнул в землю рядом с ним. Чтобы это сделать с тем, кто обладает высоким уровнем воинственной силы, особенно таким высоким, как Су Сонхо, нужно обладать невероятными возможностями. Будучи Великим Мудрецом по природе он подошёл под этот критерий. — Будешь сражаться со своим императором? — невинно склонив голову, беззлобно поинтересовался его величество. Су Сонхо выхватил из земли оружие и вновь навёл его. — Чёртов ребёнок, один раз, но я тебя раню! Легонько стукнув по асфальту, Су Сонхо поместил их в такое же пространство, в которое когда-то заключил менеджера Кима. В этот раз оно оказалось куда просторнее. — Мой дражайший друг способен и на такое? — осматривая искусственно созданное белое поле, удивился Ким Тэхён и хотел улыбнуться, но тут Су Сонхо бросился на него. Сонхо метал меч живо и чётко, но всё равно промахивался. Во время атаки его лицо изображало муку и страшную, долго сокрытую в сердце ярость. Ладонь вжималась в рукоять меча так гневно, что она почти мялась под напором его пальцев. Су Сонхо делал выпады вперёд и прилагал неистовые старания, лишь бы задеть место у сердца. Вероятно, одного шрама там хватило бы для упокоения его души навеки. Но Ким Тэхён не подчинялся. Он не утратил свои навыки и умело уворачивался от резвых и метких ударов. В конце концов, чувствуя себя крайне неприятно, он сбил Су Сонхо с ног. Потерявший всякое изящество и горделивый вид господин Су упал на землю. Ким Тэхён подошёл ближе, откинув ногой в сторону его меч. — Думаешь, победил? Я выйду из этой ситуации, — смотря на него сверху вниз, сказал он. — Я не победил. Ты не проиграл, — знакомая тень огорчения пала на лицо. — Сражения не будет. — Почему? — Су Сонхо поднялся на ноги и поправил свои одежды. — Потому что, если когда-нибудь сразишься со мной, то убьёшь? — Он вспомнил о том разговоре, когда Ким Тэхён действительно так сказал. — Ваше величество на это способно? — Я ни разу не лгал тебе, — он непоколебимо смотрел прямо и не спешил опускать глаза. Они пребывали в светлом безграничном пространстве вдвоём. Вокруг ничего не существовало, поэтому думать о том, что говорить можно, а что — нет, не было необходимым. Как сугубо личное дело, не касающееся никого более. — Ни разу не лгал мне? Но в тот день ты соврал! — пылающе и глубоко задето выпалил Су Сонхо, будто не спал ночи, мечтая только, чтобы Ким Тэхён вспомнил о сказанных словах и пожалел. — Почему ты сбежал?! Слова твоей сестры действительно были ложью?! Ким Тэхён всё думал, к какой пропасти подводил их Су Сонхо, и вдруг понял, что этому пора кончаться. Подняв руку с мечом, он стукнул им по полукруглой светлой стенке, и пространство рассыпалось. Они вернулись в центр праздничной улицы, где стояли пару минут назад. Так нелепо прервалось то, на что все года рассчитывал Су Сонхо. Ким Тэхён сделал пару шагов назад, поближе к тем, с кем собирался вскоре отправиться домой, и оттуда беззаботно сказал: — Не неси ерунду, Су Сонхо. Он обернулся, молча протянул меч Ху Сунь-ши, коим ранее сражался, и спросил у Чон Чонгука: — Мы можем перенестись сейчас? — Ваше величество отправляется в Белый Дворец со стражей под моим командованием! — раздражённо воскликнул Су Сонхо. Холодное лицо остыло, а в груди всё растаяло. Сонхо дрожал и, зная о своём бесповоротном вечном поражении, со страхом наблюдал за тем, как Тэхён стоит на противоположной стороне от него и одним только взглядом говорит: «Мы больше не близки». — Су Сонхо, благополучно возвращайся домой и продолжай усердно работать. Я вернусь с этими добрыми людьми позже, — с очевидно притворной почтительностью вымолвил Ким Тэхён. И прямо на глазах Су Сонхо он снял с шеи подаренную им подвеску и бросил на землю, а затем, не отрывая откровенно злого взгляда, наступил на хрупкий кристалл, чтобы раздавить. Обозленный на прошедшие дни Ким Тэхён в несколько минут разрушил связь, держащую их двоих вместе, дружбу и все остальные чувства. Раньше он никогда не позволял себе относиться подобным образом к своему драгоценному другу, но те времена прошли. Больше он не смотрел на Су Сонхо, как на своего спасателя, и больше не нуждался ни в нём, ни в его защите. Он вообще ни в ком не нуждался. Ни секунды более не собираясь слушать эту бессмысленную болтовню, так сильно бьющую по нему, Су Сонхо вырвался вперёд, несомненно, собираясь забрать его величество. Он не желал воспринимать Ким Тэхёна всерьёз, как никогда не воспринимал, и придерживался мысли, который всегда придерживался: «Тебе не суждено было стать героем. Какое-то время ты мог играть эту роль, но как только стало опасно, твоя истинная, трусливая и неспособная сущность проявила себя. Никто не узнает о твоих слабостях, если я помогу тебе». Но раньше, чем он успел достичь Ким Тэхёна, Сун Цинлин подняла ладонь вверх и второй аккуратно хлопнула по первой. Голубое небо вслед за этим окрасилось в чёрный, а после всех ослепила вспышка, похожая на ту, которую со своим приходом принес господин Су. Всего один хлопок стёр с праздной улицы того, за кем долго следовал Су Сонхо, и стоящих рядом с ним людей тоже. Су Сонхо Ким Тэхёна не догнал.

***

Долина Звёздных Вод.

— Что поделать, эта мерзкая беднячка оказалась права, — переставив шашку, сквозь зубы прошипела прелестная особа в сине-лиловых одеяниях. — Твой братец действительно безумный идиот. Почтенный молодой господин сидел напротив за небольшим столом и также переставлял шашки. Игра в сянци давно им наскучила, но они продолжали. — Вернуться после такого позора. Даже если простой люд об этом не знает, наслышан же весь Белый Дворец! Неужели при подобных обстоятельствах он всё же собирается вернуться на трон? Просторная комната, в которой сидели равные по возрасту девушка и молодой человек, являлась гостинной в огромном доме именитой семьи заклинателей — семьи Ким. Вокруг всё было отделано красным деревом, на полах стояли круглые и крупные горшки с цветами из заграничных земель, вдоль стены растянулся значительных размеров стенд с книгами в синих обложках. Через тонкие узорчатые двери в пошиве цвета киновари виднелся тусклый дневной свет. — Не неси чепухи, — сердито ответила она. — Ким Тэхён — жалкий щенок, кем бы он ни притворялся. Пусть у него и дар Великого Мудреца, но он слабак, каких не видел этот свет. К тому же, — её голос притих на этих словах, и, сделав ход, девушка закончила: — он родился проклятием. Несёт только беды. — Каким ещё проклятием? — господин противно засмеялся, от веселья откинув голову. — Ты очевидно преувеличиваешь, госпожа Тхуан. — Легко тебе смеяться, ничего не зная, да? Ким Тхуан убрала руки от шашек и сложила на коленях, закинутых одно на другое. — Этот щенок приносил беду за бедой на протяжении всей жизни. Её будущий муж — Сай Ду — выслушал и убрал улыбку с лица. — Я до смерти ненавижу этого мерзкого труса, — с усталой, но горячей искренностью говорила она. — Ты ненавидишь его тоже. Ненавидит каждый, кто знаком с ним. О чём может это говорить, милый Сай Ду? Кем, кроме живого проклятия, должен быть человек, чтобы заполучить к себе подобное отношение? Она ясно помнила тот день, когда госпожа Шан, их матушка, вынесла из спальни на руках новорожденного Ким Тэхёна. Он не плакал, а лежал молча и бездвижно, хотя бодрствовал. Маленькая Ким Тхуан стояла с отцом, обнимая его большую руку, и смотрела не на ребёнка, а на ту, что держала его. Её глаза погасали с новыми вздохами, а руки слабо дрожали, но матушка всё ещё крепко и с любовью сжимала мальчика. — Вам нужно оберегать это дитя, — произнесла она, не отрывая ласкового взгляда от малыша. Надев непривычно фиолетовое платье, матушка остановилась в дверях своей спальни и будто прощалась с этим дитя навсегда. Ким Тхуан не понимала, что то ощущение покинутости, оставленное в её сердце глубоким и широким шрамом, не исчезнет больше никогда. Шёл год за годом, Тэхён и Тхуан росли, а их семья всё дальше отдалялась друг от друга. Состояние госпожи Шан ухудшалось. К третьему дню рождения сына она совсем перестала говорить и потеряла все краски. Отец прикладывал много сил к её восстановлению, но матушка покинула их безвозвратно. Вскоре спальни разделились. Госпожа Шан жила одна в комнате наверху, а сломленный и раздосадованный поведением жены господин Ким закрылся в их бывшей спальне внизу и долгое время оправлялся от горя. Так Ким Тхуан потеряла отца, матушку, любящих друг друга родителей и осталась наедине с плачущим братом, обернувшимся сорняком в её глазах. Из-за матушки господин Ким часто срывался на своей дочери, не приближаясь ни на шаг к сыну. Он не ругал Ким Тэхёна до четырнадцати лет даже за самые опрометчивые поступки из-за просьбы жены и всю злость обрушивал на Ким Тхуан. А когда поведение Ким Тэхёна окончательно вышло за рамки приличия, господин Ким лишь при всей семье ругал его и наказывал, как верно всё исправить. На самом деле, отец отчасти разделял чувства Ким Тхуан. Они испытывали одно и то же и думали об одном и том же. «Ты. Это ты во всем виноват», — вот так одинаково отец и дочь смотрели на мальчишку. Когда-то это позволило им приблизиться к былым тёплым отношениям. И всё же трудно что-либо вернуть, когда живёшь в одном доме со своим горем и его причиной. Несмотря на всё, Ким Тхуан старалась сдерживать свои порывы неприязни и жестокой ненависти к Ким Тэхёну. Старалась до тех пор, пока её сердце не выбрало Су Сонхо, видевшего только её младшего братца. Поразительно, но Сонхо и правда говорил только с ним. Больше друзей не заводил. Из-за своего характера и из-за характера Су Сонхо девушка могла позволить себе лишь влюблённо наблюдать за ним издалека. Поведение Ким Тхуан отличалось скромностью и скрытностью при людях, поэтому её чувства оставались в секрете по сей день. Восемь лет назад она думала, что в силе исправить эту безнадежную пропасть между ней и Су Сонхо, но, наблюдая в течение времени за действиями господина Су, Тхуан потеряла уверенность. Прогремел позор Ким Тэхёна, и Су Сонхо закрылся ото всех с концами. Один раз он наведывался в их дом уже после побега, но и тогда лишь из-за проклятого Тэхёна. Она презирала младшего брата за вылившуюся на него грязь, к которой он, говоря честно, не имел отношения, но медленно подходила к выводу о том, что кое-какой секрет заставит её презирать своего возлюблённого тоже. — Тебе остаётся дождаться его смерти и возликовать, — изрёк Сай Ду, её жених, за которого насильно выдавал отец. — Твой рот правда нужно вымыть с мылом, — сложив руки на груди, раздражённо посоветовала Ким Тхуан. — А если кто-нибудь услышит? Ты хоть понимаешь, что может быть? Это государственная измена. — А-а, милашка Ким Тхуан боится потерять одобрение своего папочки? Девушка подняла шашку и кинула её в лоб Сай Ду. — Ай! — вскрикнул тот. — Публичная казнь! Казнь ждёт за слова о смерти государя, чёртов идиот! — А-а, так ты боишься, что кто-то узнает о твоих коварных планах? — он пошутил, но Ким Тхуан отреагировала более чем серьёзно. — Думаешь, мы не в одной тарелке? — она приподняла бровь и хмыкнула. — Не раскачивай её, а то твои шутки вытолкнут тебя за борт. — Противная, грубая и жестокая, — он проговорил монотонно, а затем с наигранной радостью захлопал: — Прекрасная заклинательница Ким! Тхуан!