Ex adverso

Вошедшему в гостиную-кабинет Девину Честер легко махнул ладонью, без слов приветствуя. Мужчина остановился на полушаге, уставившись на него с отчетливым изумлением, и аристократ невольно расплылся в улыбке, затягиваясь снова. Фэйрклифф редко когда доставал подаренный Рафой кальян — только если в Академии начинали натурально душить, и ненадолго расслабиться становилось не мимолетным желанием, а вполне себе целью, — но в этот раз решил, что для разнообразия можно отдохнуть и просто так. Табак слегка покалывал горло. Заполнив легкие до отказа, Честер задержал дыхание на несколько секунд и после длинно выдохнул холодящий рот дым. Кажется, в составе затесалась мята. — Ты даже не догадываешься, как это выглядит со стороны, — охрипше произнес Девин. Честер хихикнул и вытянул ноги, съезжая ниже по дивану — из полусидячей позы в полулежачую; штаны задрались, обнажая лодыжки, расписанный цветами халат — распахнулся, больше не скрывая бледную гладкую кожу груди и живота. — И как же? — игриво полюбопытствовал он, едва сдерживая смех. И затянулся еще раз, уже не так глубоко — больше для того, чтобы ни с чем не сравнимое ощущение пустоты в голове стало чуть-чуть более всеобъемлющим. Угли в чаше слабо вспыхнули раздраженным красным. Девин молча приблизился и присел на край дивана. Ощутив прикосновение шершавых пальцев к щиколотке, Честер без вопросов приподнял ноги, чтобы партнер мог придвинуться ближе, и, так же подчинившись, опустил их обратно, на чужие колени. Руку Девин не убрал, продолжив держать на тонкой коже. Честер довольно поежился, когда большой палец потер выступающую косточку на левой. — Присоединишься? — Фэйрклифф протянул мундштук мужчине, и тот ненадолго оторвался от осторожных, почти задумчивых поглаживаний. Глядя на то, как Девин неторопливо пробует табак — от короткой неглубокой затяжки до нескольких полноценных, — Честер медленно и неотвратимо краснел. Бездна, он и не представлял, что его любовник, обхвативший углом губ темное, лакированно блестящее дерево, будет таким эротичным зрелищем. Аристократ поерзал, съезжая еще на дюйм ниже — и замер-застыл под брошенным искоса чуточку насмешливым взглядом Девина, пригвоздившим его к месту. Не разрывая зрительного контакта, мужчина откинулся на спинку дивана и втянул в легкие дым еще раз, выпуская его вверх. Поглаживания возобновились, и Девин вопросительно протянул мундштук обратно. Это было то, что нужно. Честер вцепился в тонкое дерево как в спасительную соломинку, пытаясь сохранять невозмутимый и расслабленный вид — но ничто не могло оставаться расслабленным рядом с таким Девином. Лениво разминавшим его голени и ступни, пока он чуточку торопливо затягивался заново. Прикасавшемся аккуратно, осторожно, почти — ха — нежно, как к величайшей драгоценности… От табака — или не от него уже — слегка кружилась голова и бешено стучало сердце. Когда одна из ладоней не остановилась у колена и скользнула выше, на бедро, Честер закусил мундштук и стыдливо прикрыл глаза свободной рукой. У него встало, и это было так невовремя, так позорно — и так неизбежно. Мундштук потянули из его ослабевших пальцев, и вода в колбе взбурлила. — Мне интересно, — пальцы сомкнулись на его возбужденном члене, слегка сжались, посылая по телу горячую волну, — ты сейчас думаешь о том, сколькими непрямыми поцелуями мы обменялись за эти пару минут? Честер с тихим хныканьем вскинул бедра, вжимаясь в ласкающую его сквозь тонкую домашнюю одежду ладонь. Все, что он хотел сейчас — побыстрее кончить. И, может быть, совсем немножко — отсосать курившему Девину, чувствуя на щеках и висках холодные дымные прикосновения.