Чудовище

Утро встретило Алису серым грозовым небом и тихим шелестом капель по оконному стеклу. За всю ночь она так и не смогла нормально уснуть — скорее проваливалась в короткую тяжелую дрему, принимавшую ее в объятия кошмаров, из которых девушка тут же стремительно вырывалась обратно. Похититель, как и говорил, так и не зашел к ней больше, и после нескольких часов громкой музыки с первого этажа в доме воцарилось подобие покоя. За неимением альтернатив Алиса погрузилась в глубокие размышления, прерываемые коротким беспокойным сном. Больше всего она думала об отце, и чем дальше заходили ее суждения, тем туже закручивался горький комок под ребрами. В детстве она любила его. Действительно любила, не задаваясь вопросом, почему. Просто он был ее единственным близким человеком, и Алиса тянулась к нему, а он и не отталкивал. С годами она начала бояться его, но он все еще не отталкивал ее. Ругал — часто, наказывал — иногда. Но не отталкивал и упорно заставлял учиться. Тогда это казалось ей чем-то странным и нездоровым, но теперь она думала, что он просто хотел сделать ее похожей на себя. Независимой, цепкой, самодостаточной, чтобы даже без его денег и имени она могла выжить и пробиться в этом непростом мире. Отчасти у него получилось, только вот со временем их отношения дали крен. Алиса часто спрашивала себя, а чувствовал ли Клейтон себя настолько же одиноким, как она? Теперь девушка понимала — чувствовал. Именно поэтому он так отчаянно нырнул в отношения с Джулией — даже ее напускная забота была лучше, чем ничего. Лучше, чем испуганный взгляд и прохладное отношение собственной дочери. Но даже это не оправдывало то, как он поступил с Алисой. «Предательство… это — настоящее предательство. Я не была рядом, я боялась, действительно боялась его, но никогда не предавала. Папа, неужели одиночество сделало тебя таким черствым?» Но ведь и она была одинока. Ей было холодно в постели с мужем, который ее не любил. Ей было неуютно в команде адвокатов, которые считали ее просто недостойной своего места, богатенькой выскочкой. Ей было больно от предательства подруги, которую она считала единственным понимающим и близким человеком в последние годы. Но она не предала никого из них. И все же… сердце болело за отца. За то, что он потерял единственную женщину, которую действительно любил. За то, что он на старости лет остался один, и оттолкнул от себя последнего близкого человека. Эти мысли не принесли облегчения, но, по крайней мере, в голове воцарилось подобие порядка. Причины и следствия встали на свои законные места, и в груди перестало так остро ныть от боли потери. Теперь же оставалась главная проблема — странный мужчина, тихо спящий где-то внизу. Алису так и подмывало попытаться тихо выскользнуть из дома, душа просилась на волю, но умом она понимала, что в этот раз он не будет таким опрометчивым и, скорее всего, все двери в доме закрыты наглухо, а ключи надежно спрятаны. Солнце тусклым диском выкатилось из-за горизонта и тут же утонуло в сером мареве. Старые настенные часы показали половину седьмого утра, и снизу раздался приглушенный писк будильника. Алиса тут же поджалась, но шагов по лестнице не последовало — сначала внизу зашумела вода, а затем послышался тихий перестук посуды. Девушку передернуло. Родни тоже иногда готовил ей завтрак, хоть и не очень умело, но от его еды хотя бы не тянуло выблевать все внутренности в тарелку. Сейчас же собственный желудок сделал сальто и жалко приютился у позвоночника, громко заявляя, что есть он сегодня не намерен. Спустя десять минут снизу потянуло жареным, и желудок снова всколыхнулся, но на этот раз резче. Алиса дернулась и прижала руку ко рту, ощутив на корне языка привкус горечи. «Только не это. Прошу, что угодно, но только не снова!» Запах еды усилился, на лестнице раздались тяжелые шаги, и Алису скрутило. Она бегом бросилась в ванную и едва успела откинуть крышку унитаза, как ее тут же вырвало желчью. Горло обожгло кислотой, трахея сжалась, и девушка вдруг поняла, что не может сделать вдох. Шаги стали еще ближе, тихо скрипнула дверь. Алису снова вывернуло, колени и руки задрожали, разум прострелило неконтролируемой паникой. — Алиса, ты… Голос похитителя оборвался, и тут же на плечах девушки сомкнулись стальные пальцы. Ее резко дернули вверх и усадили в ванную, но даже сидеть удавалось с трудом — в ушах гулко бил набат, в груди нестерпимо жгло, а все тело колотило, будто на лютом морозе. В отчаянной попытке вдохнуть девушка несколько раз ударила себя кулаком в грудь и наклонилась вперед, но стало только хуже — перед глазами заплясали цветные огоньки. — Держись, сейчас станет легче, — мужчина схватил душевую лейку, направил девушке в лицо и врубил воду. Алису словно окатило льдом. Конечности тут же онемели, лицо свело судорогой. Она забилась, отчаянно пытаясь оттолкнуть его от себя, а затем случилось неожиданное — тугой комок в горле растаял и она смогла сделать судорожный вдох. — Вот так, дыши, — широкая ладонь прошлась по ее спине, ледяная вода исчезла, а на плечи легло тяжелое махровое полотенце — Все нормально. «Нормально? Нормально?! Я чуть не умерла!» — истерично подумала девушка, кутаясь в полотенце и мелко дрожа от холода. По щекам полились слезы, и Алиса только патетично удивилась, что они у нее еще остались — слишком часто ей приходилось плакать в последнее время. — Тихо, все хорошо, — похититель присел рядом — Это была паническая атака, только и всего. Скоро отпустит. — Я… — собственный голос показался ей чуждым, хриплым и скрипучим — Со мной такого раньше не было. — Все бывает в первый раз, — философски протянул мужчина, растирая ее плечи полотенцем — Просто держи в уме, что все это только в твоей голове. Иногда помогает ледяной душ. Но лучше самой, иначе можешь подхватить простуду. — Откуда ты знаешь? — Случалось всякое, — уклончиво ответил похититель и аккуратно поднял ее из ванной на руках — Идем, переоденешься в сухое и — завтрак. — Я не голодна, — для пущей убедительности девушка помотала головой, и желудок жалобно поддакнул. — Придется. Тебя рвало желчью, — мужчина опустил ее на кровать и приподнял ее голову за подбородок, заставляя посмотреть в глаза — Я не дам тебе заболеть, Алиса. Я же говорил, что буду заботиться о тебе. Просто делай, что говорю, и у нас не будет никаких проблем, ладно? — Я не доверяю тебе, — просто ответила Алиса. Он снова сбивал ее с толку, и она отчаянно пыталась понять, что на самом деле происходит в его голове, но сейчас в его глазах она видела искренность, которая никак не вязалась с его поведением — Я даже не знаю, кто ты. — Со временем ты вспомнишь, — он едва заметно улыбнулся и потянулся к комоду, наугад выуживая несколько вещей — Переоденься, Алиса, — девушка снова помотала головой — Или тебе помочь? Ее передернуло. Что угодно, только не раздеваться перед ним. — Хорошо. Только выйди из комнаты. Он лишь тихо хмыкнул и выполнил ее просьбу. Алиса начала стягивать с себя мокрые вещи, не стесняясь хлюпать носом и утирать глаза рукавом. Она так устала, так напугана и сбита с толку, что кажется, сил уже больше ни на что нет и никогда не будет. Хочется забиться в угол, сжаться в тугой комок и раствориться, просто исчезнуть. — Когда закончишь, спускайся вниз. Я сварю овсянку, — раздалось за дверью, и шаги мужчины удалились. Алиса неспешно переодевалась, стараясь придушить рвущуюся наружу истерику. В носу хлюпало и жгло, в горле пекло, а волосы ледяными сосульками липли к лицу и спине. Она чувствовала себя жалкой, действительно жалкой и слабой. Кое-как натянув на себя спортивки и байку, Алиса с трудом понялась и на нетвердых ногах поплелась вниз, стараясь игнорировать удушливый запах бекона, от которого начинали слезиться глаза. Во рту противно горчило, а собственное тело казалось ей куском желе, но какой-то внутренний голос, доселе ей незнакомый, упрямо твердил, что лучше подчиниться и не делать себе хуже. — Плохо выглядишь, — прямо заявил похититель, стоило ей только пересечь порог кухни. Девушка кивнула и устало опустилась на высокий стул. Перед ней тут же возникли стакан воды и большая тарелка дымящейся овсянки. — Ешь, Алиса. Ты совсем обессилела, — похититель заботливо накинул ей на плечи плед и открыл зарешеченное окно. Алиса вздрогнула и уткнулась взглядом в тарелку. Смотреть на мужчину не хотелось совсем — от одного его взгляда ее начинало мелко знобить, поэтому девушка молча осушила стакан до половины и начала есть. К ее удивлению, желудок не возмутился и не попытался отторгнуть пищу — внутри стало как-то тепло и намного легче. — Молодец, — похвалил похититель, сбрасывая ставший ненужным завтрак в мусорку — Завтра я поеду в город и привезу тебе витамины, пора привести тебя в порядок. — Чтобы что? — тихо спросила девушка — Чтобы у меня снова появились силы убежать, а ты мог догонять? Тебе это по вкусу? — Чтобы тебе стало лучше, Алиса, — он покачал головой — Тебе стоит узнать меня получше, и ты убедишься — я не собираюсь вредить тебе. — И все-таки ты это делаешь. Чего ты ждешь от меня? — Алиса отложила ложку и осмелилась взглянуть на него — Чего ты хочешь на самом деле? — Я уже говорил тебе, — он устало помассировал пальцами переносицу — Я не жду, что ты прямо сейчас изменишь свое мнение. Понимаю — тебе нужно время. Но и я не буду ждать вечно. — Тогда отпусти меня, — по спине снова пробежался табун мурашек — Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Я никому не расскажу о тебе, продолжишь жить, как прежде. — Значит, мне придется продолжить искать тебя, и в итоге мы снова вернемся на эту кухню. Я потратил годы на то, чтобы найти тебя и забрать, Алиса. И я не собираюсь возвращаться в начальную точку. Ты ведь хороший адвокат и должна понимать, что обратного пути уже нет. — Для тебя все еще может измениться. — Уже нет, — он обошел стол и приблизился к девушке вплотную — И ты знаешь это не хуже меня. Алиса мелко задрожала, когда его широкие ладони опустились на ее плечи: — Нам обоим давно пора было начать новую жизнь. Вместе. Этот мир прожевал и выплюнул нас обоих, Алиса. У нас нет ничего, кроме друг друга. Так подумай, ты хочешь остаться в одиночестве на улице в городе, где у тебя нет ни одного родного человека? — Это лучше, чем сидеть в клетке. — Это не клетка, — его пальцы на ее ключицах сжались чуть сильнее — Это наш дом. Безопасное место, в котором ты можешь забыть обо всем. Ты слишком много заботилась о других, пора кому-то позаботиться о тебе. С этими словами он отпустил ее и ушел в коридор. Послышалось шуршание одежды и перестук тяжелых подошв. — Я должен уехать по делам. Доешь кашу и постарайся нормально поспать. Я знаю, что ты смотрела в потолок почти всю ночь, но тебе нужно отдыхать больше, — он заглянул в кухню, застегивая военную куртку — Потом можешь исследовать дом. Я вернусь вечером. Алиса только молча кивнула, опустив глаза в тарелку. «Вот и поговорили. Его не переубедить, он болен своей бредовой идеей. Психопат, самый настоящий.» Входная дверь скрипнула, послышался резвый хруст замка, а спустя пару минут — рев мотоциклетного двигателя. Алиса осталась наедине с гробовой тишиной чужого дома.

***

День тянулся медленно, и в то же время летел слишком быстро. Алиса чувствовала себя зверем, запертым в клетке, который бессильно метался и мечтал поскорее вырваться, и до смерти боялся возвращения своего нового владельца. Как только рев мотора стих, она метнулась к входной двери и ощупала ее вдоль и поперек в надежде, что хоть где-то найдет слабое место, чтобы снять ее с петель рычагом или вскрыть замок, но все оказалось тщетно — по всем четырем сторонам полотна толстые ригели намертво вгрызались в стены, а в замке стояла прочная защитная пластина, которую не удалось сдвинуть ни ножом, ни длинным гвоздем. Пнув дверь от безысходности, Алиса кинулась к окнам — открыла и осмотрела каждое, и на каждом решетка была вколочена в стену намертво болтами в двенадцать дюймов, а то и больше. Единственное маленькое окошко в подвале дало жалкую надежду, что она сможет протиснуться в него, и ей это даже почти удалось, но в последний момент бедра намертво застряли, и как бы Алиса не пыталась, пролезть дальше она не смогла. Спрыгнув обратно на пол, она прислонилась к деревянной подпорке, чтобы отдышаться, и с каким-то равнодушием обнаружила следы крови на брюках. Видимо, она неслабо ободралась, и раньше бы обязательно подумала о том, что же скажет Родни о ее похождениях. Сейчас же было глубоко плевать — ее волновала только собственная свобода, которая была так близко, и так подло ускользнула. — Проклятый дом, — бессильно выругалась девушка — Проклятый ублюдок. Ты ведь все предусмотрел, черт тебя подери. Она еще дважды обошла дом, облазила каждый уголок чердака, изгваздавшись в опилках и ободрав локти и колени, попытала силы с маленьким окошком в ванной, и единственным результатом, которого она добилась, стала глубокая рана лбу, которую она заработала, поскользнувшись на крышке унитаза и врезавшись головой в острый край рамы. — Бесполезно, — простонала девушка, опускаясь на пол и зарываясь руками в волосы — Все бесполезно. Это чертова тюрьма. Тишина давила на уши и была почти осязаемой. Алиса не могла отделаться от ощущения, что из каждого темного уголка за ней наблюдают, ее слышат и насмехаются над ее слабостью и беспомощностью. Сокрушительное фиаско в борьбе, которой толком и не было. Он ведь не просто забрал у нее свободу — он отнял у нее даже шанс попытаться вырваться. Обрезал все ниточки к внешнему миру, лишил ее всего и подобрал, словно бесполезную старую игрушку, валявшуюся в грязи на обочине. Алиса беспомощно сжалась, уткнувшись лбом в колени, размазывая по ткани густую красную кровь, и взвыла в голос. Она слишком ослабла и слишком подавлена, чтобы пытаться снова. Слишком много разочарования от каждой попытки, ведущей к ничему. Все бесполезно — барахтанье мыши на дне молочного кувшина, не более того. Все равно утонет. Часы внизу пробили полдень.

***

Алиса не знала, сколько прошло времени, когда внезапно обнаружила себя в темном углу чердака, кутающейся в грязную байку и напевающей старую колыбельную, которую иногда пела ей перед сном няня. Эта пожилая седовласая женщина с поразительно яркими голубыми глазами была для нее единственным источником доброты и заботы — только она жалела маленькую Алису, когда она умудрялась разбить коленку в школе, играя с одноклассниками, и помогала скрыть этот постыдный факт от отца, который считал любые игры недостойными своего отпрыска. Няня Аннет — так ее звали. Алиса души в ней не чаяла, и это было взаимно — они проводили вместе все свободное время, и Аннет часто читала ей в саду в тени старого дуба фантастические книги о далеких мирах, страшных монстрах и отважных героях на драконах и космических кораблях. Аннет была мечтательницей, и они с Алисой могли часами фантазировать, создавая свой собственный волшебный мир. И однажды отец прознал об этом. Как — Алиса до сих пор не могла понять, но в тот день он пришел в ярость и долго отчитывал Аннет за то, что забивает голову ребенка бредовыми идеями вместо того, чтобы воспитывать из нее человека, достойного своей семьи. В тот день Алиса впервые увидела, как няня плачет. И это была их последняя встреча — Алиса сидела на полу няниной комнаты и горько рыдала, пока та складывала свои вещи в чемодан, тайком утирая глаза уголком белоснежного фартука. С того злополучного дня их с отцом отношения начали окончательно разлаживаться, а в доме становилось все холоднее, и только на одинокой скамейке под дубом Алиса иногда могла укрыться от всевидящего ока родителя и на несколько минут забыться мечтами, представляя, что любимая няня все еще рядом. Сейчас Аннет не хватало, как никогда прежде. Алисе хотелось, как в детстве, вжаться в мягкую, словно пуховую грудь, опустить голову на плечо и громко, навзрыд заплакать обо всем, что наболело. Так хотелось признаться, что ей страшно до одури, что ей одиноко до безумия, и почувствовать, как теплая рука нежно гладит по волосам, как тихий голос шепчет умиротворяющие слова, как на душе понемногу становится легче. Аннет, наверное, уже глубокая старушка, если вообще еще жива. А Алиса выросла во взрослую женщину без детства, и теперь леденеет от ужаса, отсчитывая минуты до прихода похитителя, как когда-то считала мгновения до возвращения отца. Что же, некоторые вещи в жизни цикличны и имеют дерьмовое свойство повторяться снова и снова, только уже с другими переменными. Допев последний куплет такой родной колыбельной, девушка бессильно уронила голову на скрещенные на коленях руки и погрузилась в зыбкую, словно песок, тишину. Часы внизу пробили шесть часов вечера.

***

Из вязкой дремы Алису вырвал тихий скрип досок. Кто-то ходил совсем рядом, и девушка скорее инстинктивно дернулась, не успев как следует открыть глаза. Одеревеневшие мышцы спины и ног тут же запротестовали, взорвавшись острой болью, а перед глазами заплясали цветные огоньки, и только спустя несколько секунд зрение вернулось полностью. — Соскучилась? — криво усмехнулся похититель, присаживаясь на корточки перед девушкой и изучающе осматривая ее. — Нет, — ответила Алиса, удивившись тому, насколько хриплым и надломленным звучал ее собственный голос — Я хотела, чтобы ты никогда не возвращался. — Я так и думал, — его усмешка стала какой-то вымученной, и девушка запоздало отметила, что под его глазами залегли темные тени, а уголок губ слегка кровоточил — Вижу, не ошибся с размером окна в подвале, — он кивнул на ее окровавленные штаны и разбитый лоб — Нашла еще что-нибудь интересное? Девушка пристально посмотрела на него и покачала головой. Врать смысла не было — все было написано на ее лице, и она была уверена, что вопросы мужчина задавал скорее для проформы — ничто в ее жизни не было для него тайной. — Все такая же честная, — констатировал он с долей удовлетворения — Мне всегда нравилась эта черта в тебе. Его рука потянулась к ее лицу, но Алиса отпрянула, сильнее вжимаясь в стену. В глазах похитителя на миг полыхнул гнев, но он быстро взял себя в руки и увереннее потянулся к ней, подхватывая под руки. Алиса попыталась вырваться, но его железная хватка на предплечьях просто не оставила ей шанса — мужчина поднялся на ноги, утягивая ее за собой, и повел к лестнице на второй этаж. — Не упирайся, — предупредил он — Надо обработать твои раны. И в следующий раз, когда решишь сбежать, будь аккуратнее. Шрамы тебе не пойдут. Алису передернуло. Отчего-то показалось, что говорил он отнюдь не о ее нелепых попытках побега, а о вполне реальной перспективе телесного наказания. Оставалось только гадать, что это будет — простая оплеуха или настоящее избиение, после которого она вряд ли может сама даже голову поднять. Похититель помог ей спуститься с лестницы и, словно на буксире, потянул в сторону ванной. Алиса обреченно последовала за ним, чувствуя себя жалкой марионеткой, которую кукловод тягает за ниточки, как угодно его извращенной душе. В ванной он отпустил ее, и на секунду девушка обрадовалась свободе, но в следующий миг он подхватил ее за талию и усадил на стиральную машину и ногой закрыл за собой дверь. Его мощная рука потянулась мимо ее лица к шкафчику на стене, и Алису снова обдало его запахом — мускусный сандал, казалось, забился в легкие и пропитал все вокруг собой, не давая сделать вдох, перекрывая доступ к кислороду. Но что-то в этом запахе было новое — терпкое и химическое, до боли знакомое. «Оружейное масло и порох! Так пах отец после охоты!» Вдоль позвоночника пробежала ледяная волна. Значит, вот по каким «делам» он отлучался — этот человек работает с оружием, и Алиса с ужасом подумала о том, кто мог пострадать сегодня. Она искренне понадеялась, что дело не коснулось ее отца, и даже за Джулию что-то в глубине души екнуло. Она не могла простить предательство, но даже после всего, что случилось, искренне не желала бывшей подруге смерти. — Будет жечь, — предупредил похититель, выливая остро пахнущую спиртом жидкость на ватку и поднося ее к ране. От резкой боли Алиса дернулась и зашипела, как загнанная кошка, но мужчина положил вторую руку ей на затылок и не дал отодвинуться. Пришлось терпеть новую волну щиплющей боли, а затем и острое покалывание от зеленоватой вязкой субстанции, которую он пальцем густо намазал на добрую половину ее лба. — Это медицинский клей, — терпеливо пояснил он — Пленка сама сойдет, когда рана заживет. Алиса безразлично кивнула, глядя куда-то в область собственных колен. От его близости становилось совсем не по себе и хотелось отодвинуться как можно дальше, но деваться было некуда — за спиной была глухая стена, а его тело практически прижалось к ее ногам. — Снимай штаны. Алисе показалось, что она ослышалась, но когда она подняла глаза, то наткнулась на его выжидающий взгляд. — Нет, — она помотала головой и все-таки немного сдвинулась назад, тут же ударившись затылком о навесной шкафчик. — Надо обработать раны, Алиса. Не упирайся. Там нет ничего такого, чего бы я не видел. — Я не буду раздеваться при тебе, — тверже сказала девушка, упираясь ладонями в его грудь в бесплодной попытке оттолкнуть — Сама обработаю. Выйди… пожалуйста. — Не заставляй меня применять силу, Алиса. Я думал, мы договорились, что ты будешь слушать меня. — Односторонний договор силы не имеет, — машинально ответила она, и тут же поежилась, когда до нее дошло, что эта дерзость была на грани. И действительно, глаза мужчины снова полыхнули, зрачки ахнули и расширились так, что радужка практически исчезла. Одним движением он сдернул ее со стиральной машины, перевернул и уложил животом на холодную пластиковую поверхность. Широкая ладонь тут же перехватила обе ее руки и зафиксировала их за спиной, а вторая его рука резким движением сдернула с нее штаны. — Стой, не надо! — крикнула Алиса, чувствуя, как начинает задыхаться от страха — Отпусти меня! — Не дергайся, — предупредил он, подхватывая с полки проспиртованную вату и поочередно проводя ею по всем ранам на спине. Затем такими же резкими движениями похититель перевернул ее на спину, вставил колено между ног и втиснулся меж раскрытых бедер, лишая ее возможности двигаться. Алиса взвыла в голос, словно раненый зверь, и принялась вырываться, пытаясь пнуть его под колено, попутно вертя запястья в его железной хватке. Она сопротивлялась на пределе своих сил, но для него, кажется, это было сродни жалким потугам мотылька, насаженного на острую иголку. Похититель быстро обработал царапины и ссадины на животе и точным движением послал ватку в мусорку, а затем перевел на Алису потемневший взгляд своих страшных глаз: — Перестань брыкаться, Алиса, — серьезно сказал он, и от его голоса все мышцы на ее теле разом сжались, будто у самых ее ног в землю ударила молния. Девушка затихла, испуганно сжавшись в комок и бросая на него короткие взгляды из-под ресниц. От ощущения его тела меж ее ног внутри стало совсем холодно и жутко, а смотреть в его глаза не хотелось вовсе — ей казалось, что они затягивают в себя все светлое, поглощают мир вокруг, будто темная дыра. И девушка отрешенно подумала, сколько кошмаров, сколько смертей на самом деле видели эти глаза. — Так-то лучше, — сказал он и медленно выпустил ее руки из захвата. Алиса тут же растерла онемевшие запястья и снова уперлась руками ему в грудь, отталкивая. — Ты закончил. Оставь меня одну, пожалуйста. Я хочу одеться. — Зачем? Тебе холодно? — он спросил это абсолютно спокойно, но Алисе показалось, что ей в лицо плюнули ядом. — Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня. Дай мне одеться и уйти. — Всему свое время, Алиса, — тихо ответил похититель, пододвигаясь ближе. Его бедра вжались в ее промежность, горячие руки легли на плечи, будто изучая торчащие ключицы и острый изгиб руки. Алиса зажмурилась, лелея только одну мысль — он не станет ее насиловать, он ведь обещал, что не сделает этого. Он ведь сдержит обещание? Мужчина склонился и мягко коснулся носом чувствительной кожи шеи под ухом, потянул, словно стараясь вобрать в себя весь ее аромат. — Ты пахнешь великолепно, — прошептал он — Так, как я себе и представлял. Горячие руки опустились на талию, подтягивая ее ближе, и Алиса с ужасом ощутила выпуклость в его военных штанах, буквально вжавшуюся в ее чувствительную плоть. Паника в голове всколыхнулась новой волной, опаляя глаза жгучими слезами. — Не надо, прошу! Не делай этого! — отчаянно взмолилась девушка, упираясь руками в его стальной пресс — Ты обещал, ты сказал, что не тронешь меня! — Не трону, — тихо ответил он, прижимаясь горячими губами к пульсирующей венке под ее подбородком — Пока не трону. Но тебе, похоже, нравится дразнить меня. Ты каждый наш день превращаешь в игру в догонялки, — его дыхание колыхнуло ее волосы, когда губы переместились на острый изгиб скулы — Когда-то это была наша любимая игра. Алиса вздрогнула. О чем это он? Какие у них могли быть общие игры? — Одевайся, — вздохнул он, запечатлев последний поцелуй на ее ключице, и резко отодвинулся, давая ей пространство — Ужин через полчаса. Не опаздывай. И, больше не сказав ни слова, вышел из ванной, прикрыв за собой дверь. Алиса быстро натянула штаны, выждала с минуту, а затем пулей метнулась в свою комнату, и заперлась в своей собственной ванной. Наспех скинув с себя одежду, девушка врубила душ на полную и встала под обжигающие струи воды. Она должна была смыть с себя его запах, смыть его прикосновения, смыть весь этот ужас. Слезы полились с новой силой.