Молитва грешника

Следующий день - очередная среда, и это означает, что вторая групповая терапия "фигура отца" в Нашем Едином Братстве Христа состоится в четыре часа дня. А ещё Тони сегодня вёз меня в школу и обратно. Было уже три часа, когда мы добрались до Хобокена, так что мы просто поехали в церковь. Тони сказал, что я могу подождать в машине, пока он будет присутствовать на последнем часе изучения Библии, но так как я не хотел оставаться один, я пошёл с ним. И вот я сижу в том же подвале на той же деревянной скамье и слушаю, как преподобный Джон говорит о своей вере. - Матфей, один из двенадцати апостолов Божьих, рассказал своим последователям иудео-христианской веры в” Евангелии от Матфея", как следует обращаться с Божьими детьми, если они хотят попасть на Божьи небеса, - читал преподобный Иоанн из лежащего перед ним блокнота, ходя по малому кругу. В сыром церковном подвале толпится человек двадцать. Некоторые выглядят намного старше. Женщина, которой должно быть около семидесяти, сидит прямо слева от Джона, а напротив нее - мальчик моего возраста. Нескольких из присутствующих ребят я узнаю, как детей из своей группы по терапии. Тони держит в руках одну из церковных Библий, страницы которой порваны и потрепаны, вероятно, за десятилетия использования. Я смотрю через его плечо, делая вид, что интересуюсь Священным Писанием, чтобы преподобный Джон не смотрел мне в глаза. - Один из многих основных принципов его книги можно найти в Евангелии от Матфея восемнадцать, шесть: "ибо кто заставит одного из этих малых, верующих в меня, согрешить, тому лучше было бы иметь жернов на шее и утонуть в пучине морской". Этот принцип далее повторяется в Евангелии от Марка. Отметка девять, сорок два. Я смотрю, как Тони листает книгу и вижу, как его палец скользит вниз по странице. И действительно, в верхней части страницы находится тот же самый стих с немного другой грамматикой. Я толкаю Тони локтем, и он наклоняется, стараясь расслышать меня. - А почему там написано то же самое? Почему это повторяется?- шепчу я ему на ухо. Тони улыбается и прочищает горло, достаточно громко, чтобы его услышала вся комната. Джон оглядывается, и Тони машет ему рукой. Мое сердце замирает в груди. Неужели он не знает ответа? Это был просто глупый вопрос, и ему не нужно было на него отвечать. - Преподобный, у Питера был действительно замечательный вопрос. Он спросил, почему в двух разных частях книги говорится одно и то же. Вы можете объяснить ему это?- говорит Тони. Все взгляды устремлены на меня, и я замер от испуга. Я заставляю себя посмотреть преподобному Джону прямо в глаза, и он улыбается шире, чем Чеширский Кот. - Это замечательный вопрос, мистер Паркер! Апостолы Божьи часто повторяли стихи друг друга, чтобы подчеркнуть важность этого писания. Менее важные правила не повторялись, в отличие от самых важных. Это также дает каждому апостолу свою точку зрения на историю сотворения мира. Таким образом, правила, найденные во всей книге каждого апостола, считаются самыми важными, потому что они показывают, что Бог пришел ко всем им и сказал всем одно и то же правило. Логично? Я киваю и пытаюсь успокоиться. Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам, когда Джон широко улыбается и начинает читать оставшуюся часть урока. Ещё и Тони ухмыляется в придачу, от чего я едва ли не прихожу в ярость. Зачем он предал мой вопрос огласке? Он должен был знать ответ и сделал это только для того, чтобы подразнить меня, но зачем? Остаток часа проходит быстро, и преподобный извиняется, чтобы подготовиться к групповой терапии. Тони оттаскивает меня в сторону, прежде чем я успеваю найти ванную, чтобы немного успокоиться. - Питер, я знаю, что ты злишься, - говорит он, провожая меня в угол комнаты. - Зачем Вы это сделали? Я не хотел такого внимания. Я просто задал глупый вопрос. Это было так неловко... - говорю я. Тони хмурится, и мне становится не по себе. Я знаю, что у него добрые намерения, но не вижу причины, по которой он мог бы это сделать. - Тебе это очень интересно. Я хотел дать тебе шанс узнать кое-что об этом. Я подумал, что это может помочь тебе немного расслабиться. - Тони, Вы действительно круты и все такое, но меня не интересует Ваша религия. Я просто задал вопрос, - настаиваю я. - Если бы тебе было неинтересно, ты бы не задал этот вопрос и уж точно не пошел бы за мной сюда. Я умолкаю. Не могу сказать, хочу ли я ударить его или сбежать. Я даже не знаю, как переварить случившееся, поэтому сажусь на ближайшую скамейку и не задаю вопросов, пока Тони стоит рядом со мной. Я смотрю прямо перед собой, и его рука сжимает мое плечо. - Я тебе не угрожаю, Пит. Я также не хотел быть так резок, просто я должен был сказать то, что должно. Я был таким же, как ты, три года назад. Долго отрицал свою веру, гораздо дольше, чем хотел бы признать. Но это изменило мою жизнь. Как только я, наконец, сдался и принял Бога, мой мир стал намного светлее. Я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. Но если тебе интересно, почему бы тебе не прийти на мессу в это воскресенье? - Нет, Мистер Старк...-начинаю я, но Тони обрывает меня: - Я знаю, я все понимаю. Это странно и ты никогда раньше этого не делал. Но я все утро буду прямо на сцене и не упущу тебя из виду. А если ты испугаешься, то я сразу же отвезу тебя домой. Ничего страшного, я не обижусь. Я понимаю, что эта жизнь не для всех. - Я просто ... - вздыхаю я и опускаю голову,- ну, не знаю. Я не хочу идти и закончить всё тем, что буду ненавидеть это, да и подведу Вас. Мне это может не понравиться, Мистер Старк. - Или может понравиться. Ты не узнаешь, пока не попробуешь, - говорит Тони. Я оглядываю подвал и вижу, как дети вместе с своими "отцами" начинают толпой вваливаться внутрь. Джон приветствует их у входа и благодарно направляет прочь от нас, к еде. - Давай заключим сделку. Если я выиграю, то ты пойдешь в церковь в это воскресенье. Если ты выиграешь, тебе не нужно будет туда идти, а я больше никогда не буду просить тебя об этом. Тот, у кого будет больше всего игр, выигранных в eight ball к субботнему вечеру, побеждает. Договорились? - Ни в коем случае, Вы действительно хороши в eight ball'е, - шучу я, на что Тони посмеялся. -Ладно, ладно. А как насчет дартса? Я поднимаю на него глаза. Я знаю его всего неделю, но я уверен: он не хотел бы, чтобы я делал то, что не пойдёт мне на пользу. Он неплохой христианин. По правде говоря, он, пожалуй, лучший из всех, кого я когда-либо встречал. - Договорились.