All for you

      Признаться, Нао не думал, что Тео вот так легко согласится. Да, он был уверен в себе, но… Всё произошло даже слишком быстро. Нао не пришлось обхаживать Тео несколько дней, уговаривая поужинать, и напрягать своим присутствием. Потребовалась всего пара правильных слов и только. Возможно, его внешний вид тоже сыграл свою роль, да и сама абсурдность ситуации… Нао бы сказал, что это было просто удачное стечение обстоятельств. Не более.              Из-за того, как легко всё получилось, пришлось решать все образовавшиеся проблемы немедленно. Например, бронировать столик в ресторане, что было непростой задачей в это время дня. К тому же было не так много мест, куда Нао мог бы привести Тео.              Это должно было быть что-то не слишком дорогое (хоть Нао и любит сорить деньгами, чтобы выглядеть крутым, в нём всё же ещё есть капля рациональности и здравого смысла), там не должно быть дресс-кода, а лучше, чтобы в ресторане были отдельные комнаты для клиентов, чтобы никто и ничто не смущало Тео. Чтобы он мог ощущать хотя бы минимальный комфорт, а не ловить посторонние взгляды и перешёптывания за своей спиной.              Окей, о каком комфорте можно говорить, когда ты один на один с каким-то странным богатым парнем, который так очевидно к тебе подкатывает? Но лучше уж так.              Нао отлично понимал, что у Тео где-то за шкафом не завалялся классический костюм, или что-то отдаленно подходящее к случаю. К тому же, брюнет надеялся поговорить с ним, попытаться стать немного ближе, а стандартное понимание о ресторанах с их формальной обстановкой точно не подходило для непринуждённого разговора.              Хорошо, что это всё ещё была Япония, и приватность клиента ценилась здесь довольно высоко.              Но даже с учётом всего этого было сложно.              Список мест резко сокращался из-за красноречивого «я люблю мясо». Как бы странно это ни было, но найти заведение, которое соответствовало представлению Нао, и где хорошо готовили мясо, одновременно — почти невозможно. В большинстве ресторанов, где подавали хорошее мясо, всё было выполнено в европейском стиле, а значит о приватности и возможности скрыться от лишних глаз не могло быть и речи.              Но это был бы не Нао, если бы не смог решить такую задачку.              К тому моменту, как Тео подходит к машине, Нао уже заканчивает разговор и убирает мобильный во внутренний карман пальто.              Нао улыбается и успевает рассмотреть парня, пока тот не садится в машину. Их взгляды встречаются на несколько долгих секунд, а потом Нао наконец обращает своё внимание на дорогу, трогаясь с места и выезжая с автомойки.              — Ты отлично выглядишь, — замечает Нао.       Нао вежливый, что определённо добавляет ему ещё один плюсик к карме. Для него совершенно нормально иногда придержать дверь, сделать кому-то комплимент или просто извиниться, если случайно нарушил чьё-то личное пространство. Для многих японцев это было странно. Но комплименты по поводу внешнего вида всегда грели душу.              Нетрудно понять, что Тео даже забавляет то, с какой осторожностью его обхаживают (а он смотрел правде в глаза и по-другому это не мог назвать), но это не смущает и не отталкивает.              Нао не скрывает своих намерений, а Тео решает, что если наглеть, то наглеть по-крупному.              — Ну и? Куда мы собираемся? — спрашивает Тео, осматривая салон автомобиля.              — Надеюсь, что тебе понравится, — улыбаясь, говорит Нао, и Тео отвлеченно кивает. Его внимательные голубые глаза скользят по бежевой коже салона, слегка потертой в некоторых местах, но всё ещё кричаще дорогой. Затем слегка хмурится, на миг задерживая взгляд на заметно выбивающейся из общей строгости магнитолы — без сомнений новой, купленной отдельно и совсем недавно. Но по-настоящему его внимание привлекает болтающийся на зеркале заднего вида металлический брелок. Парень осторожно дотрагивается до миниатюрного мотоцикла, заставляя синий металлический бок сверкнуть в ярком свете вечерних уличных огней.              По лицу Тео трудно сказать, о чём парень думает, но его следующие слова заставляют Нао напрячься:              — Не только машину водишь, да? — он отрывает взгляд от брелока, устремляя его на Нао, — Мне кажется, я тебя уже где-то видел…              Может, со стороны Тео это было невинной попыткой развеять неловкость, однако вышло совсем наоборот.              — Да, это так. Но не думаю, что мы уже могли видеться. Я бы Вас запомнил, — Нао старается улыбаться как можно непринуждённее, но в голове в это время наступает самый настоящий хаос.              Нао не знает, что хуже: то, что Тео мог заметить, что он довольно долго до этого дня следил за ним, или то, что Тео может знать — кто он. В любом случае, оба варианта ему совсем не нравятся.              Во-первых, он совершенно не хочет выглядеть перед Тео сталкером или, что ещё ужаснее, маньяком. «Тогда не надо было следить за ним», — думает Нао, но быстро себя одёргивает.              Тут всё не так просто.              Как бы глупо он выглядел, если бы, ничего не зная про Тео, полез к нему знакомиться?              Нао бы не пережил такого.              Он всё ещё не мог осознать тот факт, что Тео согласился поехать с ним.              А во-вторых, Нао совершенно не хочет говорить про свою работу. И факт того, что Тео может знать, чем он занимается, значительно ухудшает его настроение.              Это не ускользает от блондина. Любой бы заметил, как стремительно пропала улыбка с чужого лица.              — Может уже перейдем на «ты»? Эта твоя вежливость немного…не к месту. Кажется, скорее мне надо относиться к тебе с уважением, а не наоборот, — Тео закусывает губу, краем глаза наблюдая за ведущим машину Нао.              Брюнет плавно ведёт машину вперёд, когда загорается зелёный сигнал светофора. Тео невольно засматривается на то, как сосредоточенно парень выглядит за рулём, и, пока он не ответил, решает узнать о парне ещё хоть что-нибудь.              — Мне двадцать, а тебе?              Нао не сразу вырывает себя из раздумий: он по-прежнему немного беспокоится о том, что Тео мог о нём знать, и это не давало ему покоя. Но разве Тео не узнал бы его сразу, если бы это было так? Вероятно, так всё и было бы. И вряд ли парень стал бы это скрывать.              Это успокаивает.              Так что Нао решает оставить этот разговор и искренне благодарен, что Тео тоже не продолжает эту тему.              — О, прости. Я так привык. — Нао пожимает плечами, — Я не на много старше тебя. Мне двадцать два.              — Вот видишь. — кивает головой Тео и окончательно расслабляется, опуская голову на подголовник. И пусть эти два года между ними на самом деле действительно веская причина, чтобы не отказываться от вежливых обращений, он не собирается делиться этими мыслями с Нао.              Блондин немного ёрзает, удобнее располагаясь на сидении и смотрит в окно. Дождь прекратился, оставив после себя только лужи и отвратительную влажность, которая, вообще-то, не была редкостью, но после ливня особенно раздражала. Тео немного морщится и возвращается к их разговору, продолжая рассматривать людей на улице.              — Кто-то вообще воспринимает вежливость как что-то кроме попыток угодить? — Тео кривится, припоминая, как на каждой его работе приходилось быть до зубовного скрежета вежливым. И всё это никогда не было искренним.              — Мне казалось, что все в Японии помешаны на вежливости, — удивлённо говорит Нао. Тео фыркает, как будто Нао сказал самую большую глупость в мире.              — С простыми людьми надо проще, знаешь. Спорю на что угодно, что ты даже не представляешь себе, каково это — отработать без нормального перерыва две смены подряд. Ноги гудят адски, — Тео усмехается, а Нао выглядит почти оскорблённым.              О, Тео был не первым, кто так говорит. Нао довольно часто выслушивал подобное. Обычно это были замечания о его родителях, семейном достатке и доставшихся по наследству деньгах, хотя никто на самом деле не имел ни малейшего понятия о том, как всё обстояло на самом деле.              Нао был не из таких.              Ему ничего не упало с неба и не перешло по наследству от родителей.              Он всё ещё помнит, как ему приходилось день и ночь драить полы то тут, то там, чтобы заработать хотя бы на еду. Да, у него было преимущество, что он неплохо знал язык и жил у родителей друга, так что ему не нужно было платить за жильё. Но он не мог вечно жить на чужой шее, а тех грошей, что он получал, вообще не хватало.              У него не было нормального образования, а из навыков только то, что он отлично водил машину (и то в первое время этот навык значительно ухудшился благодаря левостороннему движению) и разбирался в механике. Он, к тому же, иностранец, и тогда даже не мог официально устроиться, потому что иммиграционная служба в два счёта выкинула бы его из страны. Так что, даже со знанием языка — нормальная работа ему не светила. Так и приходилось жить, пока он каким-то чудом не оказался уборщиком на гоночном треке.              После всё стало значительно легче, но он никогда не забудет, с чего он начал.              — Да ладно тебе, не всем богатство падает с неба. Иногда приходится усердно трудиться ради одной лишь чашки риса в день, чтобы потом с лёгкой руки зарабатывать в день на новую машину.              Тео удивлённо поднимает светлые брови, совсем не ожидая такого ответа:              — Неплохо для твоего возраста, — только и говорит он, снова отворачиваясь к окну.              Нао вдруг ощущает, как он облажался.Тео выглядит так, будто воспринял эти слова на свой счет. Ответ Нао звучал грубо, но так бывало всегда, когда дело касалось карьеры.              Всё не так просто.              Он не может просто промолчать — в его голове всё ещё свежи воспоминания и игнорировать их… сложно.              Но говорить Тео что-то такое он всё равно не имел никакого права. И парень хочет ударить себя за то, что не смог удержать язык за зубами, только потому, что его собственные чувства были задеты. Ещё бы, слова Нао звучали как что-то псевдо-философское, оставалось только в конце добавить «© Конфуций».              Нао слишком легко поставить себя на место другого, слишком просто понять, о чем он может думать сейчас: «Если бы ты работал чуть усерднее, если бы стремился к чему-то, а не вёл такую жизнь как сейчас, то тоже мог бы преспокойно приглашать кого-угодно на ужин. И иметь машину, и…»              — Ты правда сейчас загрузился? — наконец разрывает тишину Нао. — У каждого человека разные приоритеты. У тебя наверняка есть семья и множество других забот, которые ты не можешь оставить. Признаться, я бы многое отдал, чтобы кто-то ждал меня дома, когда я возвращаюсь.              Поначалу Тео не отвечает, и неловкая тишина растягивается еще на пару минут. Конечно, Нао попал в точку. Не нужно быть великим эмпатом, чтобы понять, что чувствует человек, когда после твоих слов он внезапно замолкает, хотя сначала сам пытался завести диалог.              «Деньги, всё ради денег», — повторяет себе в это время Тео, наконец качая головой. Это смешно, как каждая тема, которой они касаются, становится неприятной для одного из них.              — Семья? Я с удовольствием с тобой поделюсь, если хочешь. Всё не так просто, знаешь.              Тео усмехается. Он вспоминает свой дом и семью. Громкие слова, в которые он не вкладывает почти ничего из того, о чём наверняка думает Нао. Открывая рот в очередной раз, Тео собирался разрушить те представления о большой и дружной семье, которые могли быть у Нао.              — У них нет времени на взрослого меня. Никогда особо не было — когда в семье больше трех детей, сложно удержаться на плаву и не поехать крышей, — или не спиться, думает он, но оставляет эту мысль при себе. — Отец и сёстры так измотаны, что никто даже не хватится меня, если я не вернусь домой. Так что, если ты убьешь меня и выбросишь тело где-то в переулке, первое время меня даже не будут искать, — он сухо смеется, и его тихий глубокий голос вызывает у Нао мурашки. Они оба понимают, что Тео намеренно говорит это, что это не те вещи, которыми стоит делиться при первой встрече. Однако Тео всё продолжает испытывать Нао, а тот покорно ведётся.              Они снова молчат, и Тео вновь заговаривает только когда улицы вокруг перестают быть знакомыми.              — Слушай, а ты часто делаешь что-то подобное? — внезапно спрашивает он.              Брюнет не сразу понимает о чём речь, после такой стремительной смены темы разговора, но без лишних вопросов следует за этой ниточкой, опуская всё, что ему хотелось сказать о прошлой теме. Скорее всего, Тео знал, что бы сказал Нао и поэтому сменил тему.              — Что-то подобное… — повторяет Нао и, наконец-то, сворачивает на подземную парковку высотного здания. — Впервые, на самом-то деле. Не знаю, что на меня нашло.              Ложь. Он точно знает, что на него нашло, и это легко читается в его глазах, потому что Нао плохой лжец, но сейчас Тео не смотрит на него, и Нао надеется, что его ложь не слишком очевидна.       Они точно говорили о разного рода «подобном», потому что для Нао их встреча не была спонтанной, но Тео об этом знать было совершенно не обязательно.                     ***              Нао выходит из машины первым и открывает дверь перед Тео: парень едва сдерживается, чтобы не изобразить реверанс или низко поклониться в ответ на его чересчур, по мнению Тео, галантное поведение. Они же договорились? Но, видимо, с этим в Нао было ничего не поделать.              Машин на парковке было не очень много, и все они хоть и выглядели прилично, не были безумно дорогими. Это заставило Тео расслабиться, ровно до того момента, пока Нао не нажимает кнопку этажа в лифте, а Тео не видит указатель на одной из стен в кабине.              — О, нет, не-ет! — тут же восклицает он. — Ресторан? Ты это сейчас серьезно?              Это только вызывает у Нао смешок: паникующий Тео выглядит забавно.              — А ты думал, мы поедем есть фаст-фуд? Или купим готовой еды в комбини и будем есть на скамейке, как подростки? Не волнуйся, я постарался выбрать место, чтобы и тебе и мне было комфортно. — Он смеётся, смотря на растерянное лицо Тео, и нехотя признаёт: — Я бы не хотел идти туда, где меня кто-то может узнать. Тогда мы не сможем нормально пообщаться.              Это нисколько не успокаивает. К тому же Тео не совсем понимает, к чему ведёт Нао, да и его это усмешка…              — Что не так? Ты в розыске или, может, какая-то суперзвезда, а я в танке? — он смущённо трёт нос и пожимает плечами, — Я не очень разбираюсь во всём этом, знаешь. Но я быстро бегаю, если что. И если ты так боишься за свою репутацию, то не стоит подбирать где-попало парней, — Тео ворчит, хмурясь, и Нао кажется начинает понимать, как ведет себя Тео, когда нервничает. Или сгорает от стыда и неловкости.              «Вряд ли моя репутация может стать хуже, чем есть», — думает Нао, но не говорит этого вслух. У Тео будет ещё тысяча возможностей убедиться в этом самому, если всё будет хорошо. А Нао надеется на это.              — Не говори глупостей, — снова смеётся Нао, и блондин раздраженно фыркает. Что такого смешного он сказал? — Репутация не имеет значения.              Нао говорит это, но оба знают, что звучит оно так же неправдоподобно как «я ничего не крал», когда на камерах видеонаблюдения всё отчётливо видно. К тому же, если не репутация, то что? В чём тогда была вся соль?              Тео хмыкает, не веря словам парня и истолковывая их по-своему. После всего, что Нао сказал, стоило вообще перестать ему доверять (по правде, не стоило даже начинать ему доверять), но Тео уже как-то далеко зашёл, чтобы отказаться от всего сейчас.              Двери лифта наконец-то открываются, и Тео стоит многого, чтобы не вытаращиться на Нао, который ни с того ни с сего, совершенно непринуждённо, вдруг берет его за руку.              Они так не договаривались. Если Нао хотел от него чего-то конкретного, то ему стоило сказать сразу. Тео совсем не тактильный.              Напротив выхода из лифта, буквально в нескольких метрах, стоит работник ресторана, и это не делает ситуацию лучше. Тео даже не может выдернуть руку, опасаясь делать лишние движения при постороннем человеке.              Он, кажется, выдыхает только тогда, когда Нао отпускает его руку и садится в одно из кресел в комнате, куда их провожает хостес. И то не сразу.              В очередной раз за вечер Тео приходится с опаской и неприкрытым интересом рассматривать декорации чужой жизни: комната в тёмных тонах, изысканное сочетание глубокого чёрного и винного красного, в которое ни сам Нао, ни тем более Тео не вписывались, заставляло выглядеть это место неприлично дорого.              И про это Нао сказал: «Чтобы было комфортно нам обоим?». Тео даже забывает о том, что секундами ранее был возмущён из-за того, что брюнет так нагло взял его за руку.              Пол из тёмного дерева и обои с абстрактными красными рисунками. Совершенно хаотичные и не обозначающие абсолютно ничего, только лишь раздражающие взгляд. Посередине комнаты небольшой стол из такого же дерева с резными ножками и расписанной витиеватыми узорами столешницей (какой-то мифологический сюжет, но Тео не понимает в этом ровно ничего). По разным сторонам в похожем дизайне два стула с мягкой красной обивкой. Единственное, что слабо вписывалось в интерьер, это два кресла «груши», которые лежали у дальней стены, на одно из которых и сел Нао. Они были в той же цветовой гамме, но выглядели очень несуразно, но с другой стороны создавали тем самым атмосферу уюта.              Кто вообще мог придумать что-то настолько странное? Сочетать в себе классику и элементы современности, к тому же так убого? У Нао явно странный вкус в выборе хороших мест для отдыха. Да и в принципе странный вкус.              Но именно за эти несуразные кресла Тео и цепляется, заставляя себя немного расслабиться, хотя всё ещё не решается сделать и шага.              На противоположной от кресел стене висит плазменный телевизор, а внизу на кофейном столике стоит Xbox с парой джойстиков, что ещё немного облегчает этот строгий классический стиль.              Свет слегка приглушён, но Нао быстро делает его ярче с помощью пульта, чтобы избавиться от ненужной сейчас интимной атмосферы и сделать всё немного проще. Следом он включает телевизор, в полной мере ощущая себя на своём месте.              В отличии от Тео, который так и остался стоять у входа. Понятное дело, что Тео по ресторанам не ходил — у него не было ни денег, ни времени, ни желания. Но тут всё было так…              Как бы он ни старался молчать, всё же позволяет себе удивиться, выдав восхищённое «вау».              Хотя, возможно, просто усталость и начинающий урчать живот дают о себе знать, и в данный момент ему показалось бы раем любое место для отдыха.              Он вздыхает и опускается на ближайший к выходу стул, разглядывая расслабившегося Нао. Тот теперь выглядит немного проще и как-то ближе, чем на соседнем сидении в машине, своим поведением сглаживая неловкость.              — Знаешь, я передумал. Ты какой-то политический деятель. И всё это будет стоить как сотня помывок твоей машины.              Нао смеётся, и на этот раз Тео не чувствует раздражения, а улыбается в ответ.       Тео едва ли не впервые улыбается так, и Нао на секунду замирает, забывая, что именно хотел ответить парню. Эта улыбка отпечатывается в памяти Нао ярче, чем первый поцелуй. Он быстро берёт себя в руки, теперь точно уверенный, что не собирается так запросто отпускать блондина.              — Ты сейчас серьёзно? Нет-нет. Совсем мимо. Обещаю, что это будет стоить меньше десяти моек, но только потому, что меня тут уже знают. Может, есть ещё предположения?              Это начинает превращаться в какую-то игру, и Нао даже нравится наблюдать за попытками Тео.              — Мафия, — тут же выдаёт Тео, стреляя глазами в собеседника и легко принимая правила игры, — ну, знаешь: кланы якудза, торговля оружием, татуировки где-попало, — он помахал пальцем в воздухе, показывая это самое «где-попало».              Нао такие предположения Тео забавляют: что-что, а такое ему точно говорили впервые и блондин был таким… живым? Что удержать собственные эмоции было тоже достаточно трудно.              — Но знаешь, если ты сейчас накормишь меня, будь ты хоть Мать Тереза или жрущий младенцев маньяк — мне будет всё равно. Иногда лучше не знать таких вещей, — Тео пожал плечами, внезапно припоминая его давнее знакомство как раз с одним таким типчиком из этой самой мафии, о которой говорил вначале.              — Хорошо-хорошо, давай так: пока мы ужинаем ты расскажешь что-нибудь о себе, а взамен я расскажу о себе, идёт?              — Окей, — легко соглашается Тео, — что тебе интересно? — он поставил локти на стол и опёрся на них, подаваясь вперёд. Нао перебирается за стол, чтобы удобнее было вести разговор. Им приносят меню, и когда официант снова исчезает за дверью, Тео начинает говорить:              — Мне двадцать, и я мою машины. Иногда чиню что-то по мелочи, — он даже начал загибать пальцы для наглядности, — меня выгнали из средней школы на последнем году обучения за «непристойное поведение», поэтому-то я и занимаюсь всякой фигнёй вроде мойки. У меня…большая семья.              Он делает небольшую паузу, улыбаясь краем рта, и внимательно следит за выражением лица Нао, возвращаясь к тому, что говорил в машине, и снова намеренно рассказывая явно не те вещи, которыми делятся при первой встрече или когда хотят произвести хорошее впечатление.              — Мои родители почти не жили вместе. Когда мне исполнилось одиннадцать, мать подкинула меня отцу и сбежала. Кажется, только она одна и была этому счастлива.              После того, что Нао говорил про семью, как про что-то чуть ли не волшебное и чудесное, стоило ожидать какой-то бурной реакции, но ничего не было. Но пусть Тео и не видел, Нао был разочарован. Он крепко сжимал руки, которые лежали на коленях под столом, в кулаки.              Взрослый человек, но всё равно верит в сказки? Пусть так. Что бы ему не говорили, он всё равно будет верить, что у него будет та самая счастливая семья, вроде тех, что улыбаются с экранов телевизоров или пачек с овсяными хлопьями для завтрака.              Нао берёт меню и рассматривает его, будто впервые видит, а Тео понимает, что больше никаких слов на этот счёт от Нао не дождётся, и просто продолжает говорить.              — Поэтому я и сказал, что с семьёй иногда хуже, чем без семьи, — пожимает плечами Тео, — иногда просто кажется, что они тянут тебя на дно.              Нао оставляет это без комментариев, а Тео, как и в прошлый раз, делает вид, что ничего такого не сказал. Он берет в руки меню и старательно игнорирует цифры с ценой слева от названий блюд, и с минуту, хмурясь, делает вид, что что-то выбирает. В конце концов просто бросает его на стол и откидывается на спинку стула.              — Я ни черта не понимаю, если честно. Просто закажи мне прожаренный стейк и что угодно, кроме овощей, — парень пригладил топорщащиеся волосы, но безрезультатно. Он был смущён, Нао мог видеть, как его пальцы нервно барабанили по краю стола, и все его резкие слова, очевидно, были лишь для того, чтобы скрыть неловкость. — И не смотри так сочувственно. Не то чтобы я когда-то надеялся на лучшее.              Нао даже начинает привыкать к этой странной привычке Тео постоянно менять тему. Это кажется даже очаровательным. Неужели он уже настолько потерян?              — Не любишь овощи? — искренне интересуется Нао, убирая меню в сторону. Почти все блюда всегда подавались с овощами, но Нао может решить эту проблему, если Тео хочет.              — Есть такое, — подтверждает кивком Тео. — Ещё мне лучше не есть сладкое — покроюсь пятнами, начну чесаться…              Тео дёргает плечами, напомнив себе эту жуткую картину и подумав, стал бы Нао клеиться к нему, будь он в таком виде? Он с каким-то садистским удовольствием продолжает напоминать себе и Нао о том, кто он такой, и что здесь и сейчас он чисто случайно.              — Когда-то, думаю, в начальной школе, я хотел стать спортсменом или вроде того. Но всё было слишком трудно для мелкого тощего мальчишки с астмой. Здоровье никогда не было моей сильной стороной, — он усмехается. Он не знает, почему вдруг делится с Нао этой информацией. Просто сейчас это кажется ему таким забавным: то, насколько рано его стремления и амбиции были разрушены, и то, как покорно он принимал судьбу.              Они сидят какое-то время в молчании — каждый думает о своем, и Тео даже как-то больше не хочется говорить глупости. Когда заходит официант, Нао быстро называет ему несколько каких-то блюд, названия которых Тео, кажется, даже видел в меню, но всё равно понятия не имеет, что они означают. Приняв заказ официант уходит, а Тео продолжает:              — Может, ты сам хотел что-то спросить? Обычно люди просят рассказать о себе, когда преследуют определённую цель.              — Значит, я не такой как все, — улыбается Нао, — Я весь день собирался помыть машину, а потом этот дождь и работа. Мне хотелось испортить день кому-то ещё. Но ты был таким искренним… мне показалось, твой день и так уже хуже некуда, поэтому ты здесь.              Даже очаровательная улыбка Нао, не могла скрыть того, что тот совершенно не умеет врать, и Тео берёт это на заметку, но делает вид, что принимает такую историю.              — Так значит вот какой ты на самом деле? Должно быть у тебя был поистине адский день, раз уж ты решил испортить его другим.              Парень лишь соглашается. День на самом деле был адским. Менеджер постоянно названивала ему, потому что он скрывался от неё уже несколько дней. То, что сейчас телефон молчал, ещё ничего не значило. Возможно, она угомонилась, но, скорее всего, это просто затишье перед бурей.              Нао не настаивал на разговорах, наслаждаясь самой ситуацией. Сейчас ему было как никогда уютно, даже тихо работающий телевизор совершенно не раздражал его. А Тео пользовался этим. Когда у него ещё представиться возможность просто посидеть и посмотреть телевизор (даже если это новостной канал)? Вряд ли в ближайшее время.              Они сидят так какое-то время, полностью обратив своё внимание на новости и задумавшись каждый о своём, пока им, наконец-то не приносят еду.              Тео ощущает, как даже от вида стейка его живот начинает урчать. Он сразу воспрял духом и выпрямил спину, но прежде, чем взяться за еду, всё же задал вопрос, который волновал его, если честно, даже чуть больше пустого желудка:              — Так я тебе нравлюсь?              Нао почти давится салатом, который ему принесли.              — Да, — честно отвечает он, не видя смысла врать на этот счёт, если он рассчитывает на что-то ещё. А он рассчитывает.              — Может, спросишь ещё что-то? — осторожно предлагает Нао, пока снова не начал есть. Мало ли что.              — Ну, если честно, это был самый главный вопрос. А, разве что не пялься, на то как я ем. Прямо чувствую твой взгляд.              Нао усмехается, утыкаясь взглядом в тарелку. С этим и не поспоришь.              Он честно старается не пялиться.              За едой они не разговаривали и у них обоих было время подумать. Телевизор оставался включенным, так что иногда Нао поглядывал на него, отвлекаясь от еды. Иногда он переводил взгляд на Тео, быстро уплетающего свою еду. Он выглядел так, словно старался быть аккуратным, но получалось плохо. Нао как раз зачарованно следил за движениями чужих рук, когда тихое бормотание телевизора прервал громкий звонок телефона. Нао тяжело вздохнул и отложил в сторону палочки.              Как знал.              Ему приходится встать и достать мобильник из кармана пальто, которое он оставил висеть на вешалке при входе в комнату. Он смотрит на экран телефона, а потом на Тео.              Он слишком долго игнорировал её. И даже если сейчас совсем не время для этого разговора — вряд ли он сможет от него отвязаться. «Боюсь, что если я буду игнорировать её ещё один день, она найдёт меня по GPS», — думает Нао.              Ему приходится извиниться перед Тео, сказав, что это очень важный звонок, и он подойдёт через пару минут. Но само собой это выходит далеко за рамки этой пары минут. Тео только остаётся гадать, кто такой важный мог позвонить Нао, что он оставил его здесь.              Но Тео предпочитает не обращать внимания на внезапный побег Нао, полностью занятый своей едой. Так даже лучше — не придётся терпеть на себе его взгляд.              Уже потом, закончив с едой, он наконец понимает, что всё это могла быть одна большая подстава. Что его запросто могли бросить в неприлично дорогом месте, с неоплаченным счётом, чёрт знает в какой части города. Но даже эта мысль не мешает ему просто уснуть, откинувшись на спинку стула, которая едва ли не мягче, чем матрац в его доме.              Уснуть, так и не дождавшись Нао, который ушёл поговорить по телефону.              Уснуть под тихую речь корреспондента из новостей, рассказывающего о приближающемся финале гран-при по мотогонкам, что проходит в этом году в Токио, с фотографиями участников на экране телевизора.              На одной из которых, был никто иной, как Нао.