Всегда выбираю тебя

Утренний Юньмэн встретил её удивительным событием. Ха Цзяюэ знала, что в новом Ордене стараются обучить всех, кого можно. Для бедных семей придумали поблажки, дети учились по-сути в долг, но она не знала, что в Юньмэне так много юных дев. После завтрака, когда Цзян Чэн собирался заняться делами и уже ступил за порог спальни, он неожиданно нахмурился. Замер в дверях, мрачный, словно и не было их трогательного разговора. — Ты должна пройти со мной, не забывай о своих обязанностях. Она только выгнула брови и послушно протянула ему руку. Идя рядом, чувствуя сухие сильные пальцы, которыми Цзян Чэн сцепил их руки в замок, Ха Цзяюэ не нервничала. Держала спину, спокойно рассматривая адептов, когда Цзян Чэн провёл её в главный зал. Группа юношей и девушек стояла ровными шеренгами, старший адепт из клана Хэн возглавлял их. Рядом с ним, сложив руки на поясе, но робко глядя в пол, переминалась с ноги на ногу девушка. Цзян Чэн ответил на их приветствие движением руки и сел на свой трон. Выглядел при этом столь естественно и властно, что Ха Цзяюэ испытала приятный трепет. Такие мужчины ей нравились. Таким она Цзян Чэна и хотела видеть, а зная о том, что он способен на нежность, могла гордиться собой. — Дева Суа очень помогла нам, когда ящер бросился прочь из ловушки. Только благодаря ей, мы избавили поля Лэфан от вредителя. — В следующий раз вы должны продумать всё так, что помощь извне вам не пригодиться. Ошибка стоит людской жизни. Адепты ответили дружным хором, но было видно, что они более рассредоточены, чем обычно. Пока Цзян Чэн обговаривал следующую вылазку для уже опытных учеников, Ха Цзяюэ рассматривала этих детей. Хэн Куан, загорелый парень с прямой чёлкой, избегал её взгляда, а вот дева Суа уставилась даже неприлично. Она была круглолицой, крепкой девушкой с маленьким ртом и фиолетовый цвет ей не шёл абсолютно. Поймав взгляд Ха Цзяюэ, она кивнула ей. Ха Цзяюэ так же поздоровалась с ней. Ей нужно было знать каждого из этих детей, потому что присутствие на таких собраниях действительно входило в её обязанности. Только она не собиралась как-то вмешиваться, Ха Цзяюэ не имела опыта в сфере заклинательства. Но глядя на это новое поколение, испытывала странную ответственность. Теперь это и её люди. Всё время, пока Цзян Чэн говорил с адептами и наставниками, она стояла чуть позади трона и стоило только почувствовать, что сейчас Цзян Чэн направиться в свой кабинет в компании с одним из советников, она вышла вперёд. Поклонилась и ушла. Цзян Чэн был доволен тем, как она поняла момент. Но у покоев Ха Цзяюэ ждала служанка госпожи Юй и пришлось тут же следовать в покои Юй Цзымин. Сяоси и Жоу крайне недовольными взглядами одарили и комнату, и хозяйку покоев. Юй Цзымин удобно устроилась на архате* и её служанка уже расставила тарелочки с угощениями к чаю на столике, игнорируя гостью. Покои были хороши, обставлены с практичностью и сдержанным лоском, но Ха Цзяюэ с некоторым злорадством отметила, что жила в лучших комнатах. После свадьбы она заставила покои привычными элементами быта и её прекрасная кровать с балдахином казалась блестящей ракушкой с жемчугом. Роскошь, сдержанная, но ценитель поймёт, как дорого стоит сантиметр полупрозрачной ткани балдахина, как мало мастеров, способных вышить на ней серебром и золотом. Ха Цзяюэ уже решила, что из вежливости отправит пару подарков Юй Цзымин. Ей не предложили даже чаю и указали на циновку, лежащую в отдалении от архаты. Эта часть помещения была в своеобразной низине и так тётушка Юй подчеркивала своё положение. Мнимое и шаткое. Ха Цзяюэ осталась стоять. — В чём дело? — поинтересовалась Юй Цзымин. — Займи своё место, супруга Ха. — Так это не моё место. — Тебе постелить на пороге? Сяоси сделала шаг вперёд, напоминая о своём присутствии. — Моя госпожа здесь чтобы выслушивать хамство? Она пришла с чистым сердцем, а вы так себя ведёте. Юй Цзымин нахмурилась, сжимая в пальцах нефритовые чётки. — Ты кто такая, чтобы говорить? А ты, — обратилась она к Ха Цзяюэ. — должна помнить, что всего-лишь жена. Ты и так много взяла на себя. — Например? Ха Цзяюэ спокойно выдержала зрительный контакт и даже успела метнуть яростный взгляд на служанку, которая пряталась за госпожой Юй. — У Цзян Чэна нет прямых наследников, а ты отдаляешь от него наложниц. Как благочестивая супруга, ты должна беспокоиться о продолжении рода. Три молодые девушки смогут быстро зачать, а ты, по канонам и воспитанию, должна принимать мужа не так часто. Все трактаты действительно советовали мужчине делить ложе с несколькими женщинами. Наложницы должны были принимать ян господина и тратить свою энергию инь, отчего рождённые от них дети не считались полноценными. Супруга же копила свою инь, чтобы родить сильного наследника. — Какого ребёнка родит ему наложница Оуян? Она так юна, что не переживёт роды. Яо Таофэй подозрительна, а наложница Жун неприятна. — Не тебе это решать. Юй Цзымин погладила лоб, собираясь с мыслями. — Все эти ночи, ты приняла в себя семя? Ха Цзяюэ почувствовала, как ярость начинает разгораться в груди. Эта женщина при слугах спрашивала у неё такие вещи, о которых лекарям шептали. — Кто вы такая? Тётушка Юй искренне растерялась. — Вас не было даже на свадьбе, а сейчас вы забеспокоились? Когда мой отец прибудет в Юньмэн, вы можете высказаться ему о моём негодном воспитании. А если вы так хотите знать о постели своего племянника, можете спросить его лично. Служанка госпожи Юй первая пришла в себя, но стоило открыть ей рот, Сяоси точно так же ринулась на защиту своей хозяйки. — Не забывайте, кто перед вами. Именно ребёнок моей госпожи будет наследником, она здесь единственная и главная женщина. Это была истина. Горькая, но истина. Жун Янь могла нарожать хоть армию, но её ребёнка никогда бы не сделали наследником. Ха Цзяюэ родит, это лишь вопрос времени и тогда, если у других женщин Цзян Чэна будут сыновья, начнётся настоящая война. Юй Цзымин прекрасно всё понимала, она достаточно пожила и узнала, поэтому и старалась взять главенство. Её желание держать рядом с племянником тихую, скромную девушку и спокойно вмешиваться в их семейные дела, было понятно. И осудить её было сложно, Ха Цзяюэ жалела эту пожилую, уставшую женщину. Юй Цзымин осталась с призраками прошлого и страхом, что ещё один великий клан исчезнет. Она была женщиной, она знала, какого терять детей. И пыталась защитить остаток родных так, как умела. — Я не буду обижать девушек, я отдам их замуж за других мужчин и буду следить, чтобы с ними обращались достойно. У меня так много сестёр, что я не прощу себе, если загублю жизни этих дев. Но я законная жена, не смейте и пытаться меня трогать. Поклоном Ха Цзяюэ молча попрощалась, сгибая руки в локтях. Ткань складками легла в изгибе локтя, струясь блестящим фиолетовым водопадом. Служанки закрыли двери за ней и двинулись следом, гордые и уверенные. Будь она в Да Хае, то направилась бы в кабинет отца или посидела в саду, успокаивая мысли. Ха Цзяюэ так скучала по вечерам в кругу семьи, по мягким рукам сестры и нежной, бархатной коже своих племянников. Хотелось приласкать их, слушать их. Они ведь одни, кто их защитит? Но кто защитит Цзян Чэна, если не она? Этого изломанного, но такого интересного мужчину, который только приоткрыл ей своё сердце. Ха Цзяюэ выслушала доклады служанок, приняла приглашение госпожи Хэн, жены одного из соратников Цзян Чэна и тут же ей шепнули, что у Миан Венжинга есть важные новости. Её дорогой друг был отправлен в Юньмэн как дипломат, лицо, представляющие интересы своего Ордена и должен был присматривать за Ха Цзяюэ. Но ограниченный круг лиц знал, что Миан Боджинг, который стал пренебрегать обязанностями и настроил против себя всех, кого мог, так оберегал свою позицию. Кланы сомневались в нём, но верили в молодого и компитентного Миан Венжинга. В последние месяцы Миан Боджинг словно с цепи сорвался — он отдалял брата, посмел оскорбить могущественную супругу и каждый раз, видя своего первенца, пытался унизить его. Миан Вужоу был юн, горяч и грезил подвигами, но получил должное воспитание и не был так плох, просто стал жертвой безумия отца. Его же матушка, вторая сестра Ха Цзяюэ, Миан Юби, слепо любила супруга и скрывала конфликт от отца. Но всё чаще поднимался вопрос о смене власти и сейчас, когда с Юньмэном был налажен контакт, угроз целостности не было, началось движение. И то, что Вен-Вен принёс важные новости, только сильнее волновало Ха Цзяюэ. Зятя она ненавидела и грезила его падением. Миан Венжинг ждал её в беседке, у всех на виду. Так он берёг репутацию супруги главы, что особенно было важно сейчас, когда Юй Цзымин следила за каждым её шагом. Он сидел, привычно красивый, улыбающийся. Родной и близкий, Ха Цзяюэ могла верить ему, могла спокойно сидеть рядом и он не обидел бы её. Сяоси подала чай и закуски, её плечи, наконец, расслабленно опустились. — Как бы я хотел порадовать тебя, но увы. Ха Цзяюэ только вздохнула и села удобнее, накрывая длинным подолом ноги и колени. Какая-то часть её отвлеклась на летающих над водой стрекоз, насыщенную цветами заводь. Вода, листья и мелкие цветки, одежды адептов и слуг, солнечные блики, тени зданий. — Он притащил свою любовницу в поместье, у него есть выкормыш от неё, он старше А-Ву. Мутная от ила вода клубилась в корнях лотосов. — А-Ву сбежал, Ха Фанг уже всё знает и ты знаешь, какое решение он принял. Злость разбавилась злорадством, но и тревога затронула сердце. А-Ву был юн, ему стоило находиться подле старших. — Надеюсь, наш озорник прибудет скоро ко мне. Я очень хочу представить его Цзинь Лину в неформальной обстановке. Миан Венжинг рассмеялся, но глаза его всё ещё выражали беспокойство. Он снова заговорил. — Клан Чиюнь пытается сплотить вокруг Цзинь Чаня людей и свергнуть Цзинь Жуланя. Но старейшины пригласили ко двору уважаемого Ма Суна, старик умудрился пережить гнёт Цзинь Гуанъяо и уже отстранил пару министров. Лань Цижэнь, Ха Фанг и Ма Сун. Этот совет кланов будет либо фееричен и справедлив, либо закончится скандалом. Три представителя абсолютно разных философий, все достаточно образованы и подкованны, чтобы показать мощь ораторского искусства. — Ма Сун жив, удивительно. Теперь за Цзин Лина можно не беспокоиться, но надо подкопать под Чиюнь. Мне точно придётся столкнуться с ними. Миан Венжинг покрутил в руках чашку, устремив взгляд на тренировочное поле. Он словно скучал по сражениям, вынужденный заниматься политикой. А в бою он был силён. Когда Ха Цзяюэ и Миан Венжинг были детьми, заключёнными в стенах Цитадели, они были почти свободны. Не было тревог и беспокойств, только волнующее душу будущее. Сейчас они сидели посреди увитого лотосами озера и сами строили будущее. Рядом не было могущественного отца, а Ха Цзяюэ так любила его присутствие. — Уже расползлись слухи о том, что Цзян Ваньинь негативно относится к наложницам и многие семьи засуетились. Ха Цзяюэ усмехнулась и заметила, как Сяоси заулыбалась, переглядываясь со служанками, что ждали господ снаружи. Те не могли слышать их разговор, но явно поняли, о чём идёт диалог сейчас. — Ты знал, что Цзян Фэнмянь при жизни был знаком с отцом? — Ну, они почти ровесники, Ха Фанг уже тогда занимал важный пост и они не могли не встретиться. — второй господин Миан мягким кивком попросил Сяоси налить ему ещё чаю. Он вообще не мог не смутить слуг своим нарочито нежным взглядом, хитрец. Но грань не переступал, поэтому девушки обожали его, но не спешили отдавать сердца. Никто не знал, какая личная трагедия разбила ему сердце. — Они бы поладили сейчас? Если бы госпожа Юй и глава Цзян были живы, как бы они отнеслись ко мне? Этот вопрос терзал её с момента встречи с Цзян Чэном. Миан Венжинг улыбнулся и успокаивающе незаметным жестом коснулся её руки. — Смотрины затянулись бы, но ты такая нежная, такая очаровательная, что тебя приняли бы. Шицзе будет прекрасной матерью, поможет отогнать призрак войны и потом, когда твой сын будет править, сама будешь принимать невестку. Ха Цзяюэ сжала его пальцы, успокаиваясь и чувствуя тепло. Родственная нежность расслабляла. — Хотя, скоро придётся жениться мальчикам, А-Хей попросит твоего вмешательства, как же он без тебя? * Вен-Вен покинул её спустя пару часов и стоило ему уйти, рядом возникла Ци Мао. Она не выглядела довольной новым назначением, но поздоровалась, как полагалось. — Супруге Ха пора изменить причёску и заказать новые одежды. Я взяла на себя ответственность приглась лучших мастеров. Ха Цзяюэ было интересно узнать, сколько лет этой женщине и что она вообще думает, поддерживает ли кого-то из наложниц, есть ли у неё опасения из-за самой Ха Цзяюэ. Эта Ци Мао могла значительно усложнить ей жизнь, с ней придётся мириться. Швея оказалась действительно знатоком своего дела, она радостно защебетала о новых модных фасонах, удивительном смешении пигмента, популярности драгоценных камней в серебре. В какой-то момент Ха Цзяюэ жестом пришлось заставить её замолчать. — Все цвета кроме оранжевого, коричневого и я не ношу зелёное. Жёсткие пояса, всё по фигуре. Мне не нравятся тесные воротники или слишком широкие рукава. Подчеркните изгиб шеи, талию, бедра, но скройте недостаток груди. Хочу помимо лотосов видеть узор из волн, нефрит не используйте. Розовый кварц, аметисты, жемчуг. И одежду моего супруга тоже обсуждайте со мной. Выражение лица швеи заострилось, она довольно заулыбалась. Явно считала, что столкнёться с избалованной богатой дурой, из кошелька которой можно вытряхнуть достаточно монет. Ха Цзяюэ понимала, что по сравнению с Цзян Чэном, предстаёт более приятным собеседником. — Как хорошо, что о главе Цзян теперь будет заботиться жена. — Почему же? — не сдержала улыбку Ха Цзяюэ. — Только смотреть на моего мужа уже удовольствие. Служанки мастерицы закашлялись, но ничего не ответили. — Так что же жена хочет видеть в муже? Во что супруга Ха нарядит главу Цзян? Как же просто было влиять на репутацию через обычных слуг. Ха Цзяюэ не нравилась демонизация Цзян Чэна и вот, скоро расползутся слухи о нежном его отношении к молодой супруге. Стоило по капле, осторожно, выправлять ситуацию. — Акцент на спину, плечи. Разумеется, наряды на торжество должны быть парными. Я очень на вас полагаюсь. Швея быстро сняла мерки и, получив символическую плату за визит, удалилась вместе с помощницами. Ци Мао не проронила ни слова, тенью сопровождая Ха Цзяюэ в покои. Не хотелось пускать её внутрь, но не было и аргументов для этого. Ха Цзяюэ устроилась напротив зеркала и Сяоси с ловкостью уличного мошенника принялась распускать причёску. День прошёл быстро и слегка лениво, но приготовления к празднику и собранию кланов уже были начаты. — В Юньмэне носят косы, госпожа. В каждой семье были свои мелкие традиции и, увы, их нужно было соблюдать всем. Насколько бы влиятельной семьёй не был клан невесты, она обязывалась подчиняться установленным порядкам семьи мужа. Косы были не самым страшным обязательством. Волосы у Ха Цзяюэ были прекрасными, достаточно густыми и мягкими. Две служанки сначала расчесали пряди до гладкости шёлка, смочили разбавленными маслами, чтобы волосы не пушились и споро заплели часть в косу. Закрепили её вокруг головы, как корону и замерли, дожидаясь слов Ци Мао. Та, как хранительница женских покоев, должна была лучше всех знать вкусы господина. Женщина критично осмотрела Ха Цзяюэ и кивнула, поджимая губы. — С такими чертами лица сложно добиться нежного образа предыдущих господ. Эта шпилька, замаскированная под траурную фразу, достигла своей цели. Но не так, как хотелось Ци Мао. — Это Пурпурная паучиха была нежной? Учту. Ха Цзяюэ жестом попросила девушек расплести её. Ей нравилось их взаимопонимание, Жоу быстро училась. Но самым приятным было заметить выражения лиц других трёх девушек, которые слились со стенами. Они, как одна, опалили фигуру Ци Мао яростными взлядами, но та и не заметила. Неожиданная гостья, сама того не ведая, пресекла перепалку. Оуян Цзысинь тоже сменила причёску — дотошная Ци Мао явно устроила инспекцию к каждой наложнице. Маленькое личико девочки казалось совсем круглым из-за двух «шишек» на её голове. — Наложница Оуян приветствует супругу Ха. — Ци Мао, проведай Яо Таофэй и Жун Янь, они сегодня не посещали храм предков. И Ци Мао пошла, всё так же поджимая губы. Ха Цзяюэ даже не дала ей способ пожаловаться Цзян Чэну, так как смотрительница женских покоев должна была бдить за каждой девушкой. Оуян Цзысинь робко села напротив. Её огромные глаза выдавали в ней натуру чувствительную, а привычка выламывать руки ещё и нервную. Она была слишком мала для распрей, Ха Цзяюэ хотелось даже спросить это дитя, знает ли она о парном совершенствовании, понимает, что происходит в покоях между женщиной и мужчиной. Хотя Цзян Чэну и было противно от осознания, что под него пытаются подложить ребёнка, Ха Цзяюэ должна была узнать о степени осведомлённости наложницы. Ей нужны были аргументы оставить это дитя рядом, ведь Цзян Ваньинь уже начал поиск кандидатов для каждой своей женщины, кроме жены. — Я вижу, ты успокоилась. — начиная беседу, Ха Цзяюэ протянула ей руки через стол. Девочка робко положила свои ладони в её, тут же улыбаясь. — Я смирилась. К тому же, ко мне здесь так хорошо относятся. Бесхитростный ребёнок. — Другие наложницы не обижают тебя? Было так приятно говорить с ней, словно Ха Ксу была рядом. Тяжелее всего было привыкнуть к одиночеству, но Ха Цзяюэ была слишком взрослой чтобы так явно тосковать. Да и Цзян Чэн скрашивал её грусть. Оуян Цзысинь заговорила, расписывая все обнаруженные ею красоты Пристани Лотоса, а великолепной сливе во внутреннем дворе, о нежном маленьком бутоне лотоса, последнем в этом году. И Ха Цзяюэ поняла, что Юньмэн становится её новым домом.