бестужев-рюмин меняет профессию

— Анна Серговна, Ань, Анют, Анечка моя ненаглядная, — Мише казалось, будто он читал молитву перед иконой в лице Бельской, но что-то ему подсказывало, что женщины на иконах никогда не бывают с таким снисходительно-раздражённым выражением лица. Не по библейским канонам, аминь. — Аннушка, сжалься, я тебе ноги целовать буду, но только вот убери это из списка моих обязательств, ну пожалуйста. Это стоял напротив, руки скрестив, и выглядел так, будто отошёл бы от Бестужева ещё подальше, если бы имел возможность просачиваться сквозь стены. Собственно, его присутствие Мишу никак в выражениях не стесняло, потому что перед Снобом он не чувствовал никаких преград к осуществлению своего юношеского недержания в нелестных выражениях. Как пели легенды: ситуация хелп, ситуация сос, — и Рюмин бы себе такую татуировку на лбу набил лучше, чем работал в одном месте или, упаси господи, вместе со Снобом. От одного вида на сведённые брови и сжатые в полоску губы тянуло блевать, и нет, это точно не из-за просроченного молока. — А в чём, собственно, дело? — Аня, явно в своём кабинете киношных сцен не желавшая, так и сидела, чуть вращаясь, в своём кресле, вертела синий карандаш в пальцах и переводила взгляд с одного сотрудника на другого. — Я не могу и не буду учиться у него, даже если он сенсей стопятьсотого уровня и у него десятый дан в маркетологии, — заявил безапелляционно Миша, как будто кто-то ему давал выбор и право голоса. Сноб подавил смешок. У Бестужева вскипела кровь, но он удержался от колкостей. А так хотелось. — Что ты ему сделал уже, Муравьёв? — хмыкнула со знанием дела Бельская, и Миша отчётливо понял, что был не первый, кому Сноб-кровопийца нервы старательно трепал. — В его отношении я пока что ещё ничего не сделал, — Сноб закатил глаза так, что Бестужеву захотелось выколоть их вилкой для устриц. — И мне прискорбно это сообщать, но я с ним солидарен: я лучше запью цианид соляной кислотой, чем буду демонстрировать этому недоумку тяготы профессии. Волна праведного гнева захлестнула Мишу, и он почти было ответил, но потом вспомнил, что пытался держать себя подальше от прямой конфронтации: говорить со Снобом не хотелось от слова совсем. Да и продолжение перепалки грозило дракой с последующим увольнением бедного Бестужева, который и так был неприкаянный молодой человечишка с неоконченным высшим и полными штанами энтузиазма, а, как известно, в Петербурге энтузиазм конвертируется в стеклотару от водки. — Ань, у него слишком едкий голос, мне нужен противогаз, — буркнул Миша, демонстративно прикрывая нос и рот ладонью. — Так, всё, ротики подоткнули, не деморализируйте коллектив, — Анну Серговну положение дел не устраивало от слова совсем. То ли ей так принципиально было, чтобы Рюмину истолковал азы науки именно Сергей, то ли просто не хотелось иметь в офисе двух отчаянно ненавидящих друг друга особей человеческих. — Что за претензии у вас вообще? — Он неопытный, невоспитанный и малообразованный дурак, не имеющий понимания в вопросах нормальной человеческой коммуникации, да и к тому же, полнейший невежа, — выговорил Сноб на одном дыхании, так на Бестужева и не взглянув. Закатив глаза, Бельская перевела взгляд на Мишу, дескать, ну а ты что скажешь, чудо гороховое. — А он — просто козёл. Выговорил Миша это с непорочной уверенностью диккенсовского сироты, нахохлился и принял угрожающую позу дикого купчинского пацанчика: сунул руки в карманы толстовки и расслабил таз, выпятив вперёд. Его, как, наверное, и Сноба, абсолютно не смущала их перепалка уровня детский сад-штаны на лямках, а вот Аня явно пересматривала приоритеты в этой бренной жизни. Как до подобного докатился очевидно благополучного происхождения Мишенька, всю жизнь видавший мастерство светского общения своего отца-директора совхоза Кудрёшек, особо ясно не было, но вот что было ясно, так это то, что Сноб его до желудочных коликов раздражал, и с этим срочно нужно было что-то делать: бить, унижать или прыгать в окно, — главное, избавить себя от присутствия этого поганого отродья в поле зрения. В конце концов, моральное состояние Бестужева достаточно давно висело на волоске и держалось на трёх черепахах: алкоголе, пашиных голосовых сообщениях и песнях из тик-тока, — и каждый последующий вздох Сноба расшатывал мишину единственную оставшуюся нервную клетку до состояния и тут я начинаю шмалять. Он на работе всего неделю, а уже готов наложить на себя руки — наверное, это показательно. — Ань, ты, конечно, сама мудрость, но эта идея была просто ужасной. — Вообще-то, это ты хотел пойти в учителя. — Ты мне и это припомнишь? — Я припомню тебе всё что угодно, лишь бы ты помог мне сделать из сотрудника настоящее золото. Примерно в тот момент Мишу и настиг вопрос: а на кой, собственно, ему было инструктироваться по вопросам пиара, если он был дизайнер? И пока он усиленно силился вставить в почти супружескую перепалку Муравьёва с Бельской хоть междометие, приходило понимание вместе с воспоминаниями о словах самой Ани, которые Бестужев благополучно и совершенно недальновидно пропустил мимо ушей. Дело обстояло в том, что рисовал всякие интересные вещи Рюмин хорошо, со смыслом, чувством, толком и расстановкой, но они, по аниным же словам, занимались там не просто дизайном ради дизайна, а целились на продукт. Продуктом могли быть и интерес наблюдателя, и денежка потребителя, и, собственно, товар, а разменной монетой и служили все вывески, баннеры да брошюрки, издаваемые студией. Если б проект был крупный, с рекламой и афишами, работали бы в тандеме с пиар-отделом, но требовалась пока только вывеска, вот и сбагрили всё на новичка-Бестужева. Так уж и случилось, что в дизайне Бестужев шарил-разбирался, но до маркетинга его ручонки ещё не добрались, вот и отправлен он был на доквалификацию к великому и ужасному Апостолу: походишь к нему, я его попросила, недельку-две, поучишься, а там и лучше меня будешь выдавать логотипы. Что такое — эти ваши неделька-две? Судя по мишиным расчётам, это примерно на две недели больше, чем он бы мог стерпеть Сноба в пределах одного с собой помещения. — Знаешь, Анна Серговна, если я услышу от него ещё хоть слово, я потеряю все остатки субординации и совершу акт дефекации непосредственно в пределах досягаемости его рабочего места, — перебил резко Мишель перепалку, уставший от почти металлического голоса Муравьёва. — Чего? — обернулся тот явно быстрее, чем того стоило, и дерзкое возмущение на его лице взбесило Бестужева одновременно с тем, чтобы морально удовлетворить. — Под дверь тебе насру, — произнёс он в ответ максимально равнодушным тоном. Актёрская игра — во, можно сразу во МХАТ на главные партии. Снобу понадобилось ровно три секунды, чтобы унять свой снобский гнев и сформулировать снобскую претензию: — Человек тратит на одну мысль четыре и шесть десятых калории, что равно примерно двадцати джоулям, и, ради всего святого, не пытайся выдумать остроумное оскорбление, ты обесточишь целое здание. — Какой ты умный, слушай, прямо алмаз науки, — закатил глаза Миша, чувствуя, как суточная норма сарказма была превышена уже в семидесятый раз за десять минут. — Что ещё расскажешь, профессор? — У воробья мозг весит около грамма, но, похоже, на тебе природа ошиблась, — съязвил Сноб и отвернулся от Рюмина, всем видом показывая, что аривидерчи, холоп, разговор с тобой я продолжать не намерен. — Если я увижу это недоразумение в своём кабинете ещё хоть раз, я вызову копов. — Боже, Муравьёв, выключи королеву драмы, — покачала головой Аня и, как единственная благословлённая разумом в этой комнате, взяла конфликт в свои крепкие руки. — Так, сейчас вы оба расходитесь, остываете, а потом обсудим по отдельности ваш этот совершенно бессмысленный диспут. И если ещё хоть раз раздастся сарказм от кого-либо из вас, то копов вызову уже я. И взмахом руки с видом царицы египетской указала обоим на дверь, дескать, выслушивать вашу брань я больше не собираюсь, о мужчины, о недалёкие создания. Послушно кивнув, Миша, желая поскорее убраться подальше от Сноба, рванул к выходу и ускорился по коридору в направлении любимейшего и всепонимающего Феликса. За спиной слышались шаги Муравьёва, и одновременно с каждым из них Рюмин придумывал новые обидные прозвища, чтобы как-то скрасить эту совершенно дурацкую въевшуюся в мозг мысль о том, что Сноб был реально образован, начитан и органичен в деловых костюмах. Это всё бесило, может, доводило до ручки, но никак не нравилось, точно, сто процентов, как вы могли такое подумать. Миша старался не думать, что Аня, скорее всего, найдёт способ усадить их в одном помещении и заставить Апостола учительствовать (господи, этот и преподавание звучали как оксюморон в голове Бестужева) над ним, бедным и несчастным дизайнером, так неудачно не умевшим в пиар. Он лишь ворвался вихрем в свои родные пенаты, отсалютовал соседу по несчастью-девятнадцатому кабинету Коленьке и рухнул в рабочее кресло, силясь не издавать особо громких нецензурных звуков. — Что, пропесочили? — несмело уточнил тот, выглядывая из-за экрана ноутбука. — Кто жил и мыслил — тот не может в душе не презирать людей, — многозначительно продекламировал Рюмин с видом истинной ранимой души. — Я морально разбит и готов к экзекуции, но лишь объясни мне, о великая и могучая Справедливость, коли так много по миру твоих голубей, отчего ж они все срут на меня. — Всё ясно, можешь не продолжать, — Панов только усмехнулся, явно поэтического энтузиазма Мишеля не разделяя. — Если тебя что-то не устраивает, дверь прямо за твоей спиной. — Я работаю здесь дольше тебя. — Каков прекрасен мир, где успех исчисляется временем, затраченным на его достижение! — Ты, я позволю себе напомнить, ещё на нашем поприще нихера не достиг. В Мише проснулось непреодолимое желание угандошить Коленьку ближайшей папкой для документов, но, во-первых, было жаль документы, а во-вторых, здыхля-Бестужев явно бы не добросил даже с двух метров. Нет, Коленьку жаль не было. — Эх, Феликс, нас с тобой не уважают, не ценят, — нарочито драматично воскликнул Мишель и приложил ладонь ко лбу, аки оскорблённая толстовская барышня. — Остановите буллинг, молодой человек, поберегите моё хрупкое сердце романтика. — Ты безнадёжен, — вздохнул Панов и щёлкнул мышкой, явно разговор продолжать не намеренный. — Я вдохновлён! — Рюмин оставил последнее слово за собой, поправил кое-как растрёпанные волосы и уткнулся в пустой проект, пытаясь заставить дизайн родиться самостоятельно под удручённо-молящим взглядом. Да нихуя он, собственно, вдохновлён не был: хотелось выть и волосы выдирать, а нужно было рожать из себя эффектную вывеску. К тому же, совершенно нечестивые мысли о том, как хорошо бы было вмазать по лицу Сноба, желательно сильно, желательно кочергой, совершенно делу не помогали. Теперь Мишель понимал, отчего Паша всеми силами пытался удержать его от встречи с Муравьёвым. Спасибо, Анечка — от души.

***

Разбудило Мишу неиронично долгой чередой постоянно приходящих уведомлений, после чего пьяная идея поставить в качестве мелодии крик Гогена Солнцева ради кеков стала казаться худшей в и без того наполненной проблемами жизни, и кеками больше ситуация совершенно не пахла. Кому точно в ближайшее время понадобился бы адвокат, так это Бестужеву, всей своей бренной душонкой возжелавшему мучительной смерти тому ироду, что посмел вторгнуться в его личное пространство и потревожить приятнейший процесс наблюдения сновидений в столь поздний час. Наверное, это была его вина, что он не выключил звук на ночь, но и, извините, соблюдать человеческие приличия можно было б и научиться, и вообще, Миша был никому ничего не должен. С этими мыслями Рюмин разлеплял глаза и пытался сфокусироваться на экране мобильника, и, конечно, уведомления приходили от Паши от кого ж ещё. Удивлён ли был Миша? Нет. Удивлён должен был быть скорее Пестель, что Бестужев-Рюмин, амбассадор ред-булла и кругов под глазами, в три часа ночи уже отошёл ко сну. У Миши было оправдание в виде бесконечной заёбанности и измотанных за день нервов, но оправдываться он ни в коем случае не собирался и просто открыл телегу, пролистывая сообщения. за русь усрусь добавил(а) room call what key nice tall yeah за русь усрусь я решил что твоя альтеркация с мистером божьим проповедником является достаточным основанием для окончания испытательного срока так что добро пожаловать в дурку мой любимый друг 03:14 Миша безрадостно кинул взгляд на название чата и так же безрадостно усмехнулся, подозревая, кто именно его придумал. 18 обосранцев ебошат как под спидами. Пахнуло Пестелем и его манерой беспардонно, но картинно унижать и унижаться самому. Ещё пахнуло неактуальщиной, потому что со Снобом Бестужев поцапался с неделю как и с тех пор его старательно игнорировал, как, собственно, и Сноб его. за русь усрусь всем бодрствующим salut mon amis остальным соболезную 03:14 belochka Привет, Миша, не обращай внимания на название, мы сами не знаем, как терпим Пестеля и его замашки 03:15 за русь усрусь я считаю это оскорблением и кидаю репорт за призыв к суициду 03:15 не потерплю посягательств на мою замдиректорскую неприкосновенность в этом чатике 03:15 Сергей Трубецкой Пестель, тебе не 14 лет. 03:15 за русь усрусь каюсь и повинуюсь но помни о владыка директор кто тебя таковым сделал 03:16 не забывай свои корни помни... 03:16 прищепка ростовская Я напоминаю, что всё ещё могу положить тебе интернет, Паш 03:16 за русь усрусь ты этого не сделаешь 03:16 а) я плачу тебе зарплату 03:16 б) ты любишь меня 03:17 Зато родной Моя очередь напоминать что я тут бухгалтер 03:17 за русь усрусь никто не желает напомнить себе что я для вась царь для вас господин 03:17 главный по тарелочкам Бельская 20!8 — кандидат от народа! 03:18 за русь усрусь волк говна не скажет волк его покажет (с) выключи демократию кому сказал на дворе 2020 03:18 room call what key nice tall yeah А кто главный по тарелочкам? 03:18 за русь усрусь @truba_zovyot его муж 03:19 я рад что ты с нами о падаван 03:19 поприветствуйте падавана обосранцы 03:19 room call what key nice tall yeah Почему обосранцы, кто-нибудь объяснит? 03:19 за русь усрусь потому что до буржуев ещё не доросли 03:20 Serge Fourmi покинул(а) группу за русь усрусь изменил(а) имя группы на 17 обосранцев ебошат как под спидами за русь усрусь ура посвежее стало 03:21 калинка-полинка Пиздец, брата довели, я увольняюсь, где моя карета 03:21 главный по тарелочкам малышня должна по ночам спать!! 03:21 удалите шпионов из чата, он на фрилансе 03:22 калинка-полинка Я на кумовстве и собственном безграничном таланте, не завидуй. 03:22 Дальше Миша ничего не стал ни писать, ни читать, заблокировал родной хуавейчик, отбросил на подушку и головой приземлился рядом. Осознание, что вместо арт-студии он попал в сборище отбитых идиотов, приходило постепенно, но уже готовилось ударить прямо в лоб, и всё, что сдерживало этот удар — это тот небезызвестный факт, что Бестужев был ровно таким же отбитым идиотом. Рыбак рыбака видит издалека — гласила житейская мудрость, а Миша издалека заприметил признаки слабоумия у всей "двадцать пятой" и с радостью с разбега кинулся в этот омут. Что ему не нравилось? Да всё нравилось. Особенно когда Сноб вышел из рабочего чата — так вообще мир превратился в рай, по проспектам поскакали радужные пони. Бестужев, глаза прикрыв, вообразил себе утопическое измерение, где Муравьёва не существовало бы вовсе, и сразу на душе легче стало. Войны закончились, океаны очистились, никакой коррупции и сплошная удача; а потом Миша вдруг решил, что слишком много Снобу почестей, и проще его убить и всё. Сделать миру одолжение, так скажем. Мысли в полусонных мозгах Рюмина, так нагло обозванных воробьиными, вертелись вокруг свернувшей в ебеня жизни, впрочем, никто не говорил, что в ебенях было плохо или его никто не ждал. Догадка о том, что можно было парировать подкол словами муравьиный мозг уж явно поменьше, гений, пришла слишком поздно, а конкретнее, примерно в три часа двадцать две минуты по московскому времени, но отчаиваться было бессмысленно, так что Миша, в своей манере, забил. По итогу никаких выводов из этих мыслей сделано не было, да и не предполагалось, что будет, так что Бестужев, опьянённый недосыпом, валялся в объятиях пододеяльника и пытался, ёрзая, поправить сползшие трусы. Хотелось простого человеческого: выспаться и нормальных проектов на работе, — а получалось только рыться в говнах неудачных дизайнов для всё той же "Сафы" и накручивать себя по этому поводу. За Пашку ещё немного волнительно было, но это так, цветочки, потому что проблем у Миши с недавних пор хватало и своих собственных. И в проект по банку к нему залететь Рюмин хотел, чтобы, как бы, по-дружески последить за благосостоянием пашиного рассудка и хоть раз в жизни поучаствовать в чём-то поинтереснее споров в комментариях под фотографией того красавчика с ТНТ. И вообще, недоверие это Мишу бесило жутко, пусть и было абсолютно обоснованным. Кстати, про Пашку. room call what key nice tall yeah Погоди ты чё ещё на работе? 03:25 за русь усрусь правильнее будет сказать я всё ещё служу студийному союзу 03:27 какая разница где не спать ?? 03:27 Подобная философия стоицизма, конечно, Пестелю очень подходила, но Рюмина, как хорошего друга и заботливого медвежонка, совершенно не устраивала. Как догадался? Понял, что вряд ли Димка-айтишник имел доступ к роутеру у Паши дома, а если бы и имел, то о том Мише было бы сообщено в первую очередь. Шерлок Холмс, не меньше. Дедуктивный метод настоящего гения — вот он, секрет мишиного успеха! room call what key nice tall yeah Не берусь утверждать но по-моему усрёшься ты точно не за русь такими темпами. 03:28 А не спать это ваша коллективная обязанность? 03:28 за русь усрусь не спать это заведённый порядок и неписанный принцип нашей добросовестности и профессиональной ответственности мишенька 03:29 я б сказал привыкай да я в курсе что ты уже привык 03:29 кстати !!! напиши главбуху по поводу зп он отличается типичной привычкой бухгалтера не давать денег пока не попросят 03:30 room call what key nice tall yeah Окей понял принял 03:31 Погоди 03:33 Главбуха зовут КАК????????? 03:33 Миша пялился на страничку с ником Зато родной, конечно, не сто часов, но достаточно продолжительные две минуты: этот прекрасный человек заполнил информацию в телеграм, пожалуй, первым на памяти Бестужева, и лучше б он того не делал. Михаил Бестужев, главбух и главбармен всея арт-студии @25exclamation8, делаю деньги из ничего. за русь усрусь а да 03:34 :D 03:34 спасибо паша за шизу не благодари не дрейфь сработаетесь 03:34 room call what key nice tall yeah Пиздец куда я попал 03:34 за русь усрусь в лучший коллектив мишань в лучший коллектив 03:35 завтра на работу надеюсь не забыл?? 03:35 Такое не забудешь, но писать этого Миша не стал, только хлопнул себя по лбу, настрочил Ане в диалог вопросов о том, освободит ли его успешный проект по "Сафе" от необходимости получать подобие знаний у Сноба, и, ответа не дождавшись, лёг досыпать положенные пять часов плюс энергетик. Энергетик стоял в шкафу, один из десятка подготовленных к бою банок, дожидался своего часа, подушка была прохладной, окно приоткрылось ровно как нужно для поддержания комфортной температуры, и только двух часов сна не хватало для общей идиллии. Судя по времени и графику, Бестужев проспал бы ещё целых четыре при самых благоприятных условиях, а это значило, что следующие сутки можно было бы и не ложиться вовсе. Вот такая альтернативная рабочая математика. На этой безрадостной мысли под аккомпанемент Пошлой Молли Миша уснул крепко, сладко, разве что, лапу не сосал, но это лишь потому, что у него лап не было.

***

Четыре часа оказались иллюзией и ловушкой если не Джокера, то Пестеля точно, потому что проснулся Бестужев в пять ровно с первыми петухами: Паша прислал в рабочий чатик мем качелями, не объяснив контекста, но понятно было, что это про Николая, Сноб туда же благополучно вернулся, вызвав шквал ликования исключительно у калинки-полинки, Анна Серговна разразилась простынёй сообщения о том, что Серёжа был не так ужасен, каким казался, нужно было только найти подход и вытерпеть замашки, а дальше он бы раскрылся с лучшей стороны, и, к тому же, её не устраивало положение дел с их непонятной взаимной антипатией, а Миша попросту снова забыл выключить звук. Вывод был прост: "двадцать пятая" никогда не спала. Либо же Бестужев просто не успел ещё проникнуться всей их рабоче-сонной атмосферой и не обнаружил где-то среди подсобок комнату для того, чтобы приютить свою задницу ради часика восполнения энергии в дрёме. Либо, что ещё хуже, в "двадцать пятой" работали исключительно киборги, не знававшие пощады, и это было начало апокалипсиса. В итоге Миша все эти глупые выводы во внимание не принял, оделся покрасивее и направил своё бренное тело в ловушку стен арт-студии, закидываясь по дороге кофеином со вкусом яблока и киви. Дешёвые энергетики — наш выбор, а не Бельская, но, так уж и быть, Бельская на втором месте. — Приветствую всех опоздавших! — Коленька Панов, как, видимо, единственный спавший в ту ночь, радостно потянулся обнять Бестужева на входе в кабинет. — Кофе будешь? И вот потянуло, потянуло Мишу сказать да, но данное самому себе слово нужно было держать ещё две с половиной недели, поэтому он лишь крякнул что-то невразумительное, прошаркал до окна и упал в своё вертящееся кресло. — Буду невроз и стрессовое расстройство, — пробурчал он недовольно и опрыскал Феликса из пульверизатора, сетуя, что даже фикус уже позавтракал. — Все так начинали. — Даже ты, моё улыбчивое надоедалово? — Даже я, — Коленьку претензия никак не смутила, он лишь кинул две сосательные конфеты с лимоном на стол Бестужева и, скинув рюкзак, двинулся к двери. — Я иду за кофе, ты ещё успеешь передумать. Рюмин только махнул рукой безразлично и откинулся назад в своём родном мягеньком кресле, проклиная тот день, когда он вдруг решил сам с собой поспорить на этот чёртов месяц без кофе. Хмыкнув, Коленька покинул его, и Миша ткнулся в свой ноутбук, едва различая буквы на экране. Как Коленька вернулся, уселся поудобнее и даже пытался с ним говорить, Бестужев уже пропускал, устроив пешую прогулку в транс и находясь в состоянии полусна, и все силы его были брошены на то, чтобы хотя бы как-то понимать местонахождение элементов на эскизе. Никакой новый черновик ему не нравился, как впрочем, и никакой старый; Мише вообще перестало что-то нравиться, хотелось только пить водку с соком и новую аватарку вконтакте. Нет, работа была интересная, коллектив дружный, все восемнадцать обосранцев, Коленька-сосед попался приятный, с Кондратием на обеденном перерыве было о чём поговорить, а непосредственная начальница вообще выходила за рамки дозволенного и была самой прекрасной женщиной на свете. Не верилось, конечно, что такой опёздал, как Паша, смог всё это собрать и построить, но так уж и было, и Миша сам себе завидовал, что вот такой у него был лучший друг. По "Баклажану" не скучалось совсем, разве что, по разговорам с Тохой. Но с этим долбоящером Бестужев, в принципе, мог встретиться в любое время, чтобы опрокинуть по бутылочке охотского и порисовать тохиными баллончиками на мусорках. Не хотелось пока — с объёмом нагрузок и собственной ленью, — но планы были, да и Арбузов отвечал в телеге охотно, дескать, с тобой хоть на край света, тем более, что он тоже уволился и пошёл в местный бар за стойку, коктейли мешать. Выяснилось, кстати, что кроме традиции по ночам не спать была в студии ещё одна, не менее важная, но более захватывающая: пицца каждую вторую пятницу. Узнал это Миша потому, что, в момент максимального бесцельного втыкания в экран, в кабинет залетел Кондратий с криками, нет ли где под рукой ножниц и какого такого чёрта он прохлаждается и не выходит на променад. Бестужев, ведомый скорее неуёмной энергией Рылеева, чем желанием узнать, что за променад, оказался в самом центре не порочного, но что-то вроде круга, участники которого усиленно искали, чем бы порезать пластиковую ленту, сцепляющую все картонные коробки. Резали в итоге ножом из кофейного уголка, что обошлось в тринадцать испуганных вскриков, один вспоротый указательный палец Пестеля и пять минут времени, ибо нож был тупой, как Сноб Муравьёв-Апостол, и справляться со своей задачей отказывался, как Миша Бесстыжий-Рюмин. Двенадцать коробок на восемнадцать человек звучало как выгодная сделка, поначалу Миша ещё радовался, что всех обвёл вокруг пальца и не скинулся в общий счёт, но потом узнал, что эти жалкие триста рублей на пиццу вычитались из зарплаты заранее пятым всадником апокалипсиса главбухом с удивительно знакомой фамилией. Совпадение совпадением, а Миша старался к другому Бестужеву близко не подходить, чтобы не создавать неловкостей и просто не давать никому шанса загадать злоебучее желание, хотя Паша с самого начала дня пытался. — Итак, сегодняшней традиционной пиццей мы провозглашаем сей факт, что отныне и впредь этот молодой человек, — Пестель обнимал Рюмина за плечи, поднимая вместо бокала кусок пиццы и вызывая у Мишеля желания провалиться сквозь бетон, — полноправно и целиком служит нашему студийному союзу, пока смерть или заявление по собственному не разлучит нас! Аве, Мишель! Радостный клич "Аве, Мишель!" поддержал ровно один Кондратий, что не смутило ни его, ни кого бы то ни было ещё, кроме, собственно, самого Мишеля. Остальные лишь лениво подняли в воздух свои в основном уже понадкусанные куски, очевидно ожидая лишь конца пашиной пламенной речи, и разошлись по своим небольшим компаниям, чтобы продолжить не так давно начатые задушевные разговоры. Сноба не было — аве, мироздание. Не то чтобы Миша спросил, где он пропадал, но Паша сказал, что заработался и скоро придёт, и Миша даже сделал вид, будто ему противно сильнее, чем ему было противно на самом деле. Доедая пятый кусок, Рюмин поддерживал непринуждённую беседу с Кондратием, очаровывая его своим красноречием. Говорить было, на деле, больше не с кем, потому что темы для разговоров с Пашей закончились ещё лет -дцать назад, шушукаться с Анной Серговной статус пока не позволял, а с Коленькой Миша ещё наговорится, пока они будут делить казённые семь квадратов кабинета на двоих. Обсуждали, в общем-то, всякий бред на отвлечённые темы: сорта винограда и любимые музыкальные группы, прошлый Новый год (оба не помнили, вот это совпадение) и даже мультсериал про говорящего коня. А потом Рылеев вдруг оглядел кусок пиццы в руке Мишеля, перевёл взгляд на коробку из-под него и, вздохнув глубоко, спросил безрадостно: — Ты последний кусок сырной взял, что ли? — Ну, — Рюмин огляделся, — вроде да. — Жди беды к ужину, — хмыкнул Кондратий и похлопал его по плечу. — По какому такому поводу? — Вот по этому, — фотограф указал кивком за спину Бестужева, и тот почему-то, не обернувшись ещё, уже знал, кого там увидит. Сука. — Наш ценитель-гурман другую не потребляет. Мишель не успел спросить, какого такого чёрта его не предупредили заранее, потому что тут же, желая избежать любых ссор, благополучно ретировался в уборную. Там почувствовав себя в безопасности, он помыл руки, не обтирать же об штаны, умыл уставшее лицо и посвежел разом. Под ярким светом разглядел недобритый участок около уха, сразу же решил, что это всё фигня и не видно, и просчитал, что пятнадцати минут пряток будет достаточно, и там уже можно будет стараться прорваться к себе на рабочее место мимо острого взгляда Сноба. Выяснилось, что считал-считал Миша да просчитался, потому что Сноб вошёл в туалет сам, причём шёл он туда явно целенаправленно, ибо речь свою гневную начал, ещё дверь до конца не открыв. — Послушай, Рюмин, ты меня уже в конец выбесил, — и встал прямо напротив, хмуро глядя исподлобья. — Я здесь уже несколько лет работаю, и вот чтобы ты вот так пришёл и разом всё испортил — кто ты такой, чтоб так делать? Все порядки заведённые, все устои, всю привычную атмосферу рабочую собой и своим фальшивым энтузиазмом испоганил, ты ведь образования не имеешь даже, ты не умеешь ничего, ты просто никто, так зачем ты вот так разом ворвался и всё портишь? — Так, блять, — перебил резко Мишель тираду, стараясь не думать о том, что Муравьёв от гнева даже повторялся. — Остуди пыл, красавчик, я здесь не для того, чтобы тебе насолить. — Да мне плевать, зачем ты здесь, — Сноб закатил глаза и резко посерьёзнел, будто переключился с гнева на просьбу. — Давай я тебе заплачу и ты уйдёшь, хочешь? Сколько угодно, три, пять зарплат, только свали отсюда нахер и не возвращайся. А вот тут Муравьёв заходил на запретную скользкую дорожку, названную мишиной принципиальностью и ослиным упрямством. Все радары раздражения и презрительности включились разом, Рюмин поморщился, будто от Сноба смердило, и окинул его взглядом, недвусмысленно намекающим на то, как сильно Миша смотреть на него не желал бы никогда в жизни. — А то что? — Я найду причину тебя уволить. — Я трудовой кодекс знаю — дерзай, — Бестужев хлопнул Апостола по плечу и тут же отряхнул ладонь о толстовку. — Я с удовольствием погляжу. И, одними губами послав Сноба на три заветных буквы, гордо вышел из уборной, чувствуя себя победителем, хотя, по факту, он только что подписал себе смертный приговор на ближайшие месяцы. Впрочем, и ничего. Мишель и не с такими гандонами справлялся — и с этим справится.