Лебедь

Наши дни. Все тот же вечер субботы. День подготовки к предстоящей школьной викторине по истории искусств. Реджина вернулась в свой кабинет, но никто, кроме Эммы, не заметил в её руках золотое кольцо. Реджина не собиралась надевать его, но всё время крутила в пальцах. Эмма внимательно смотрела на кольцо, пытаясь понять надпись, выгравированную на нём. Она, конечно, не была лингвистом, чтобы разбираться во всех языках мира, но подобного не видела никогда. Это была надпись, которую, как бы она ни старалась, не могла прочитать. В тот момент, когда Эмма разглядывала кольцо, Реджина бросила на неё строгий взгляд — мол, «хватит уже!». Эмма отвела глаза, а Реджина продолжила лекцию, время от времени отвлекаясь на вопросы студентов и поясняя правила викторины, которая должна была пройти в конце осени. Эмма едва слушала — слишком глубоко ушла в свои мысли. Однако Реджина не забыла о ней: — Мисс Свон, вас это тоже касается. Вы должны подготовить эссе к следующему занятию. — Эссе?.. — Эмма совершенно не понимала, о чём речь, и жутко смутилась, осознав, что прослушала всю лекцию. — Эмма, что с тобой? Ты вообще слушала меня? — в недоумении спросила Реджина. — Прости... те, я немного задумалась, — запнувшись, пробормотала девушка. — Эмма, сосредоточься уже! — Реджина была раздражена, но не злилась. Она лишь делала вид, что строго относится к ученице, несмотря на то, что их отношения давно перешли рамки формальности. — Хорошо, мисс Миллс, — кивнула Эмма. На этот раз она не стала дерзить и сосредоточилась на лекции. Когда подготовка к викторине завершилась, Эмма по-прежнему выглядела рассеянной. Когда другие ученики попытались с ней заговорить, она едва понимала, о чём они. Её волновала лишь брюнетка, стоявшая спиной, и кольцо в её руках — будто бы Реджина намеренно демонстрировала его, привлекая её внимание. Обойдя студентов, Эмма направилась к Реджине, чтобы поговорить. Но ей не удалось начать диалог — её прервала Мелания Фарлоу, всё это время находившаяся в кабинете. Она сидела в конце и изредка комментировала обсуждение викторины. Реджина заметила, что Эмма направляется к ней, но сделала вид, что занята разговором с коллегой. — Не сейчас, Эмма, — сказала она, когда девушка всё ещё надеялась её остановить. Это был не тот ответ, на который Эмма рассчитывала, но взгляды обеих женщин говорили сами за себя. Эмме пришлось отступить. — Реджина, а ты не слишком фамильярно общаешься с этой девчонкой? — спросила Мел, когда Эмма ушла. Реджина не сразу поняла, к чему этот вопрос. — Просто Голд говорит, что ты уделяешь ей слишком много внимания, — пояснила коллега. — Голд говорит? А что ещё, интересно, говорят про меня за спиной коллеги? — Реджина была возмущена, особенно тем, что подобные слова исходят от Мел, которую она считала подругой. — В общем-то, ничего серьёзного. Просто могут пойти слухи... А если это дойдёт до родителей — ты же понимаешь, что будет, — тактично произнесла Мел. — Мел, она просто моя ученица. Такая же, как и все. Ты же знаешь, у неё непростая судьба, — тише сказала Реджина. — А с каких пор тебя волнует чья-то судьба, кроме судьбы собственного сына? — удивилась Мел. — Ты сейчас на себя не похожа. Неужели проснулась прежняя Реджина? Мел старалась быть мягкой, зная вспыльчивость подруги, но не хотела утаивать то, что явно тревожило её саму. — Скажем так, я вижу в ней потенциал. И я знаю, что могу ей помочь, — произнесла Реджина. Она и сама не могла до конца понять, что именно так цепляло её в светловолосой девушке. Но в этот момент она чётко осознала: Эмма — не одна из тысячи. Она была талантливой, случайно оказавшейся в «закрытом» мире, и нуждалась в поддержке. Такой поддержки, какой в своё время не хватало самой Реджине, когда она рвала отношения с семьёй и стояла на грани. — Непривычно слышать это от тебя. Но ты действительно можешь ей помочь, — признала Мел, не желая продолжать неловкий разговор. — Ладно, забыли, — отмахнулась Реджина. — Сейчас нужно проверить списки участников. И тебе ещё надо отнести смету в бухгалтерию. — Да, пожалуй. Работы тут часа на полтора. Я займусь. А ты подготовь список — я разберусь с бюджетом. — Да, конечно. Пришлю по почте. — Договорились. Реджина кивнула и вышла из кабинета, направляясь в библиотеку за дополнительными материалами.

***

— Где ты потерялась? — спросила Белль, догнав Эмму в коридоре. — Опять Миллс доставала? — съехидничала она. — А вот и нет. — Да-да, по твоему лицу всё видно, — хмыкнула Белль, глядя на хитрую улыбку подруги. — На самом деле я просто хотела кое-что уточнить по поводу эссе, — не совсем честно ответила Эмма. — Ну конечно. Думаю, эссе тебя сегодня мало интересовало, — не поверила Белль. — Что за дурацкие подколы? Сначала ты говоришь, чтобы я с ней не общалась, ничего не объясняешь, а теперь шутишь, будто у нас роман. — Моё мнение особо не изменилось. Я по-прежнему считаю, что Миллс не стоит доверять. Но ты в неё втрескалась — это видно невооружённым глазом. И ты пялишься на неё постоянно. Я не желаю тебе зла, подруга, но поверь, я знаю, о чём говорю. Эта женщина не такая, как тебе кажется. Она не просто строгая училка. И в жизни она далеко не мягкая. — Ладно, не начинай. Лучше скажи, какие планы на завтра? Не хочу торчать в общаге. — Нил звал в бар. У них инвентаризация, бар вечером закрыт, и они собираются поиграть на гитарах, может, в настолки. Хочешь — пойдём. Нил звал и тебя. Он, кстати, звонил ночью, переживал. Я сказала, что ты, видимо, осталась у Реджины. Ему это тоже не особо понравилось. Мне кажется, он ревнует, Эмма. — Не смеши, я и Нил как брат с сестрой. Мы вместе выросли, — отмахнулась Эмма. — А вот он так не думает, — пожала плечами Белль. Но спорить было бесполезно — Эмма всегда избегала этой темы. И у неё были на то причины. Но это не мешало им с Нилом быть лучшими друзьями. Белль не понимала, почему Эмма не скажет всё Нилу прямо. Но она знала: Эмма просто не хочет его ранить. Именно поэтому и сама Белль не лезла в эту тему — боялась разрушить дружбу. Эмма, зная об этом, часто шутила, чтобы поднять подруге настроение. Вот и сейчас, заметив лёгкую грусть на лице Белль, она рассказала ей что-то смешное — хотя сама мыслями была совсем в другом месте.

***

Тем временем чёрный «Мерседес» мисс Миллс въехал в подземный паркинг. Женщина припарковалась, вышла из машины, взяла сумку и направилась к лифту. Пока она ждала, не сразу заметила, что кто-то стоит позади. Мужская рука в чёрной кожаной перчатке коснулась её плеча, и она услышала знакомый голос: — Есть разговор. Обернувшись, она узнала его. — Не смей подкрадываться так больше никогда! — рявкнула она на мужчину в чёрном пальто и с тростью. — Сейчас ты могла бы использовать магию, Реджина, — напомнил он. — В данном случае перцовый баллончик был бы куда эффективнее, — язвительно ответила она. — Что за разговор? — Помнишь портал в Сторибрук? — Да… — Мне нужно туда попасть. За одной вещицей. — У меня нет времени на это. — Ты заключила сделку. А сделки со мной не расторгаются, — напомнил он. — Могу я хотя бы поужинать с сыном без твоего присутствия? — Генри не обязательно знать о нашей сделке. Но ты должна отвести меня в Сторибрук. — Прямо сейчас? — Я подожду в машине, — развёл руками он. И тут же исчез в воздухе, словно дым. Реджина вошла в лифт. Увидев своё отражение в зеркале, она заметила, как в её зрачках вспыхнул ярко-лиловый свет. Это происходило всегда, когда просыпался её «дар» — вместе с ним пробуждались раздражение и гнев. О способностях она узнала случайно, подслушав разговор матери и Голда. Ей достался дар по наследству от прапрабабушки, обладавшей даром провидения. Реджина же могла управлять чужими эмоциями, читать мысли и создавать галлюцинации. Дар предвидения ей, к счастью, не передался. Последние годы она не использовала магию, зная, чем это может обернуться. Её мать сошла с ума от жадности к подобной силе — силе, о существовании которой простые люди не подозревали. Но теперь, когда у неё появился шанс раскрыть тайну смерти двух близких людей, Реджина готова вернуть себе силу. Кольцо, доставшееся от матери, связывало её с отцом и первым возлюбленным. Именно оно откроет портал, в который так стремится попасть Голд. А надпись, что так заинтересовала Эмму, гласила на древнем языке: «Кто в дверь войдёт, сделав шаг, кто чист душой — тот ей не враг.» Именно поэтому Реджина не хотела обсуждать кольцо с Эммой. Про эту часть её жизни знали лишь два человека — Голд и её мать. Даже Генри — нет.