Душа в смятении

Прошло несколько дней. Фестиваль Бессмертных уже не за горами, поэтому Пик Ын вовсю готовился к событию. Потребовалось благоустраивать места нарядными фонарями, помогать простому народу с доставкой и приготовлением товарных изделий, которые вскоре будут украшать как целые особняки, так и простые дома. Вечером, за день перед волнительным соревнованием и последующей церемонией награждения, планируется яркий фейерверк и запуск сотен бумажных фонарей с пожеланиями в небо. Зрелище необычайно красивое. Говорят, некоторые из них добираются до Небес, и Небожитель может спуститься на землю и исполнить желание загадавшего. Чонгук, конечно, не особо верил в это. То, что существуют Небожители, он знал и даже встречался с одним из них. Можно подумать, что они и демоны как небо и земля, совершенно не похожие друг на друга и обязательно презирающие. Отнюдь не так. Небожители по большей части не участвуют в перепалках между Средним и Нижним Царствами, взамен получая больше почестей от верующих и молящих. Этакий симбиоз, когда «я не буду влезать, и ты ко мне не лезь». А демоны, хотя существа довольно хитрые и увертливые, на соглашение о ненападении крест не кладут. Вот и держится хрупкое равновесие таким образом. Кажется, кто-то упоминал, что один такой Небожитель ступил на землю перед Чимином и предложил ему вознестись. Демон взял на заметку поспрашивать целителя об этом при подходящем случае, а сейчас необходимо дать руке привыкнуть к новому оружию. Клинок, полученный Чонгуком пару недель назад, имел вес тяжелее, чем у других заклинателей и почти не уступал по габаритам и маневренности прошлому оружию. Хосок выдал его Чону взамен сломавшегося на одной из заключительных тренировок. Обычно оружие тесно связано с душой обладателя и поддаётся ржавчине и разрушению, когда заклинатель погибает. Клинок Чонгука, когда тот держал его в руке, не совершая ни атак, ни блоков, вдруг ни с того ни с сего пошёл трещинами. Кусочки лезвия отлетали и распадались буквально на глазах, заставляя Главу Пика, а также и участников Фестиваля мгновенно покрыться потом. В тот момент Чонгук не понимал, почему Тэхен рванул к нему и начал лихорадочно ощупывать его тело и проверять потоки духовной энергии. К делу подключили даже Чимина. Тот, несколько обескураженный ситуацией, решился на полную диагностику, но в ходе проверки не было выявлено каких-либо отклонений. — Странно, — шёпотом произнёс он себе под нос, в который раз прикладывая ладони к окрепшей мужской груди. Чонгук ясно ощущал исходящий от них жар и, когда Чимин хотел отнять руки, просил проверить ещё раз, слегка сжимая бледные запястья пальцами. Пак не одергивал себя и не менялся в лице на походящий несколько интимным жест. У Чонгука прибавилось мелких шрамов на предплечьях и мозолей на руках, слишком часто тот использует оружие. — Потоки духовной энергии в порядке, не вижу никаких закупорок или дисбаланса. Ты абсолютно здоров. — Спасибо за помощь, хён, — поблагодарил Чон, вставая с кушетки и просовывая голову через рубаху. — Ты отправишься на Фестиваль Бессмертных? — Да, так Глава Пика пожелал, — ответил безрадостно Чимин и вмиг поджал губы; Чонгук уловил в его взгляде беспокойство. — Тебя что-то тревожит? Чимин оборачивается, чтобы растянуть губы в фальшивой улыбке и сказать, что юноше показалось. Однако намерения и слова вдруг вылетели из его головы, ведь Чонгук стоял к нему совсем близко. Почти вплотную. Когда он успел одеться и как долго находился за его спиной, увы, на эти вопросы целитель не получит ответа. Пак роняет на пол свернутый пергамент и тут же бросается вслед за ним. Его рука оказывается накрытой более смуглой и широкой. — С ч-чего ты взял, что меня что-то беспокоит? — нервно выдаёт он, стараясь говорить жёстко. — Хен в последнее время очень рассеян, — Чон ожидал давно вопроса. — Забыл затушить свечу перед сном или как сейчас. — Ты что…заходил ко мне? — Чимин начал вскипать, но и тут Чонгук нашёл лазейку. — Я хотел вернуть зонт, думал оставить его у входа, раз хён уже лёг спать. Но в окне горел свет, и этот ученик подумал, что наставник ещё бодрствует, — ответил он без заминки, выпрямляясь и передавая в руки заклинателя свиток. — Если хён злится, я готов принять любое наказание. — Наглый мальчишка, — констатирует Пак, поубавив пыл. — Не забывай, что ты всё ещё не отработал прошлое, но уже хочешь получить новое. — Я обязательно выполню всё, о чем попросит хён. — Раз так, бегом на полигон. У меня такое ощущение, что ты отлыниваешь от тренировок, — смутившись порывости подопечного, Чимин незатейливо раскрыл веер и спрятал за ним нижнюю часть лица. — Как скажете! — продолжил Чонгук, с удовольствием отмечая подарок в чужой руке. Много вещей, которые он дарил другим или которые дарили ему, отправлялось в дальний ящик пылиться. Это были всего лишь подношения в дань уважения, больше похожие на хлам, и редко когда использовались по назначению. Но было приятно видеть, что человек не оставил подарок без внимания и нашёл ему достойное применение. Хотя что ещё можно делать веером, кроме как обмахиваться и дать лицезреть другим искусно сделанную вышивку? — Иди уже, — буркнули в ответ полуразборчиво. А вообще, дни шли быстро. Чимину не хотелось, чтобы они хоть как-то протекали. Ему придётся отправиться на Фестиваль, встретить старых знакомых заклинателей и бывших боевых товарищей и соперников, с которыми видеться не было ни малейшего желания. Пойдут вопросы о жизни, сплетни и разговоры по душам, а Пак, за долгое отсутствие и отшельническую жизнь, успел порядком отвыкнуть от постоянной болтовни. К тому же, младший брат решил ознаменовать своим визитом соревнования, а Чимин так давно его не видел и не хотел бы видеть ещё так…оставшуюся жизнь. Прячась от неспокойных мыслей, целитель находил утешение в преподавании. Однако гложущее неприятное чувство не покидало его. Что-то должно произойти.

***

Кровь. Она на руках. На земле. Смешалась с грязью и потом. Перед глазами одиноко лежит труп мужчины среднего возраста. Из его груди торчит лезвие. Человек лежит на боку, и его поддетые туманом разочарования глаза неотрывно смотрели на ноги стоящего перед ним заклинателя. Они стали безжизненными уже пару минут назад и высохли. Затем единственный живой из двоих, находящихся в комнате, упал на колени, продолжая смотреть на остывающее тело. В его взгляде поселилась вязь отрешенности и облегчения, осознания и холодности к событию. Запах крови вбивается в ноздри, оседая глубоко внутри лёгких. Это сделали мы,  — произнёс кто-то за спиной. — У нас не было выбора. Он зашёл слишком далеко. Заклинатель прошипел в ответ с ненавистью: — Ты…ничтожество!  — Может быть,  — было слышно, как человек за спиной непринуждённо пожал плечами. — Жалко, конечно, человека, забирать его жизнь. Но ничего не поделаешь. Такова реальность. — Убирайся… Убирайся… УБИРАЙСЯ! И тело заклинателя как будто начало засасывать в появившуюся из воздуха воронку. Всё вокруг закружилось, исказилось и превратилось в сплошную разноцветную кашу. Чимин вынырнул из сна с громким и отчаянным криком. Он лихорадочно потянулся рукой к тумбе с графином воды, однако получилось только смахнуть его на пол. Звон разбившегося фарфора вдарил по ушам, и целитель со стоном прижал ладони к голове. — Снова эти реалистичные сны. Недолго думая, Пак натягивает на плечи верхнюю одежду, хватается за Лиён и зонт и стрелой вылетает на улицу. Ему нужно отвлечься, желательно выплеснуть негатив, отыграться на чем-нибудь крепком. Однако использовать оружие по назначению не пришлось. Чимин быстро вернул самообладание и вздохнул. И зачем он только взял зонт, если все равно погано и мокро на душе? — Очистить надо бы сознание, — пришёл он к выводу, быстро направляясь в сторону небольшой пещеры, его излюбленным местом для долгих медитаций. Дождь, как будто специально подгоняя, зарядил с ещё большей силой. Чимин юркнул внутрь. В пещере было сухо и теплее. Целитель откинул мокрые волосы назад так, что те стали выглядеть зализанными и почти блестяще-чёрными, и заметил в углу еле заметное свечение. Как оказалось, в пещере он был не один. Хосок сидел в позе лотоса, на коленях лежал его великий меч, именуемый «Рассекателем». Рядом догорала свеча. Глава Пика открыл глаза и тут же обеспокоенно усмехнулся. — Чимин-щи. — Хосок-хён, — кивнул Пак, присаживаясь рядом и повторяя медитативное положение. Минут пять оба молчат, концентрируясь, ловя тишину. Плечи Чимина вскоре опускаются, складки на лице разглаживаются, и наконец в душе возникает гармония. — Приходишь сюда из-за кошмаров? — Да, — короткий ответ. — Зачастил. Тебе следует уделять больше времени своему здоровью, — подмечает Хосок. — Я в порядке. — По тебе не скажешь. — Хён. — Молчу-молчу, — прозвучало недовольное бурчание, и в пещере снова воцарилась глубокая тишина. Затем послышалось шуршание, Хосок не мог нормально усидеть на месте, то вздыхая, то бросая короткие взгляды на друга. В голове Чимина эти звуки отдавались с усиленной громкостью, и заклинатель вскоре не выдержал и раздражённо бросил: — Что?! — Беспокоюсь я насчёт завтра. Как никак Фестиваль Бессмертных. — Хён, ты был сотни раз там. Сейчас-то что не так? — Ну… А черт его знает! Может останешься? — Ты первый предложил мне, а сейчас пытаешься переубедить. В чем причина? — подметил Пак. — Твоя родня будет присутствовать. Она каждый год занимает места на трибунах, как будто в театр ходит, — невесело произнёс Чон, откидываясь назад; его затылок встречается с твёрдым камнем, и через пару секунд слышится сдавленное шипение. — И ещё Пак Донук будет среди почетных гостей. — Младший брат, — говорит сам себе Чимин. — Кажется, он получил высокую должность не так давно. — Пару десятков лет назад. — Оу. Время летит быстро. — Говоришь, как старый дед. Правильно, что в общество вернулся, а то и жрали бы дальше твой мозг тараканы. Чимин насупился, пытаясь всем своим видом показать свое недовольство, но Хосок по-дружески хлопает его по плечу и выуживает их своего плаща маленькую бутылочку. Целитель поперхнулся: — На меня, значит, бочку катит, а у самого в кармане алкоголь валяется! — Так я, дык, делюсь, — хмыкает Хосок, со звуком открывая бутыль; эхо в пещере повторяет за ним. — Ты же любишь османтусовое. — Люблю, но не тащить тебя на своей спине глубокой ночью и терпеть от тебя приставания, — насмешливо фыркнул Чимин. — Да и на трезвую голову нужно явиться на Фестиваль, а ты напиться хочешь. — Не беспокойся, я не дам фору своим ученикам, — звонко отозвался Хосок, тут же меняя веселье в глазах на хладнокровие. — Чимин-щи, — он выразительно посмотрел на Пака. — Я постараюсь находиться поблизости как можно чаще, чтобы никто не посмел спровоцировать стычку. Заклинатель благодарно кивнул, пригубив вино. Как жаль, что ему не суждено напиться до беспамятства и без посторонних мыслей лечь спать.

***

Тэхен ерзал в постели уже битый час, не находя удобного положения для сна. Чонгук перевернулся на бок к нему лицом и поинтересовался: — Ты слишком возбужден. Не пробовал отвлечься? Тэхен на секунду перестал биться лицом о подушку и выдохнул: — О чем тут подумаешь, кроме как о завтрашнем дне? Я ведь никогда не думал, что мне доведется участвовать в Фестивале. Это огромная честь, — Ким обратил взгляд на Чонгука, еле сдержав удивление. — А тебя, кажется, вообще не заботит все это. — Скажем, вместо того, чтобы прожигать нервы, я предпочитаю запастись по возможности как можно большей энергией, чтобы на соревнованиях выплеснуть её в нужное русло. И тебе советую. Ложись спать. Ты талантливый заклинатель и обязательно со всем справишься. — Панда бы заявил, что ты чересчур оптимистичен. — Тао любит драматизировать. Да и к тому же, не сомневаюсь, что он сейчас в таком же состоянии, что и ты, — Чон зевнул, вспомнив выражение лица Цзытао, когда тот услышал о своём участии. — Я просто хочу сказать, что переживания процессу не помогут, если не сделают хуже, — он перевернулся на другой бок, укрылся по самый нос одеялом и под звуки стекающего с крыши дождя закрыл глаза. Тэхен ещё немного поворочился и тоже затих. Его сопение вызвало у Чонгука лёгкое раздражение. Ему теперь тяжелее заснуть, чем перед разговором. «Меня вообще ищут? Я здесь почти больше полугода, но нет и намёка на появление кого-то из наших, лишь отголоски злобных призраков да ходячих мертвецов. Моё намеренное устранение наверняка как-то связано с властью. Может, кто-то хочет ее сменить, лишив основной боевой силы? Если это так, то какой псих вообще смог решиться на такое? Император или Первый Генерал уж точно организовали бы мои поиски…» Чонгуку не была присуща скромность, однако он считал, что для демонов является важной фигурой, а не простым расходным материалом. Терять потенциал, который может привести всех к успеху, никто не хочет. Более того, это просто недопустимо. Ключевая фигура на то и ключевая. «Или на моё место допустили более талантливого бойца, — заключил Чонгук, скривившись. — Перевернули ладью на дракона». (прим. Автора — фигуры в японском аналоге шахмат — сёги. Ладьи ходят по горизонтали и вертикали, дракон — как ладья и как король) В любом случае это были всего лишь предположения. Которые, впрочем, имели место быть. И именно они не давали покоя демону. Чонгук уснул не сразу.

***

Арена была невероятно огромных масштабов. Она включала в себя и лес, и пустыню, и болото, и горы. Гигантский куполообразный барьер невидимым полотном окутывал местность. Снаружи собрались толпы людей, с нетерпением ожидавшие начала события. Конечно, они не могли попасть внутрь, кроме участников Фестиваля и Старейшин Орденов и Пиков, но могли лицезреть действо через специальные зачарованные зеркала, расположенные на внешней стороне защитного купола. Чимин не помнил свое утро. В памяти закрепилось лишь то, как он вместе с коалицией заклинателей Пика Ын парит на мече. Впереди Хосок, по левую от него сторону летит он сам, чуть позади — адепты академии и несколько членов охраны. Ветер слегка бил в лицо, развевал одежды с гербом и приносил с собой едва ощутимый запах утренней росы. Тёмные круги под глазами — признаки недосыпа — уже ничем не скроешь. Чимин проморгался и взглянул на следующих за ним учеников. Тао грыз от волнения ногти, при этом делая безразличный вид, Тэхен переминался с ноги на ногу, не забывая осмотреть каждую деталь украшенного к Фестивалю города. Две девушки с Пика Ын, милые близняшки, прикрывающие лица полупрозрачной вуалью, держались близко друг к другу и старались выглядеть уверенно. Впрочем, у них это хорошо получалось. Юйлань, старшая из сестёр, была одета в чисто белый ханьфу с повязанной на хвосте белоснежной лентой и имела холодный и пронизывающий взор. Держащая её за руку младшая сестра Юйлинь часто посматривала себе под ноги, стараясь не обращать на окружающих внимание. Та же самая одежда, но глубокого чёрного цвета. В отличие от старшей, Юйлинь будто была готова к внезапной атаке, а потому держала руку на рукояти меча. Насколько целитель помнил, эти девушки не выказывали сильного желания обучаться врачеванию, но из уважения слушали и записывали всё услышанное. А жаль, у них достаточно хороший контроль духовной энергии и утонченные, хорошо проработанные движения. За ними следовал нахохлившийся Мин Минджэ. Он был счастлив и горд тем, что его тоже взяли на соревнования, и не преминул рассказать проходившим мимо гражданкам о своём участии. К сожалению, его нос не удлинялся из-за стремительно растущего самомнения, иначе над ним насмехалась бы вся столица. Чимин огляделся. Он нигде не видел Чонгука, и брови целителя на секунду надломились в растерянности. Не мог же тот отстать от них? Плечо отдало мимолетной болью, Пака немного отклонило в бок. Тот, с кем он столкнулся, сделал ещё один шаг, а затем посмотрел через задетое плечо. Его лицо тут же побагровело от едва сдерживаемого гнева, в отличие от Чимина, научившегося держаться отрешенно. — Ты, — процедил заклинатель, развернувшись корпусом. — Приятно увидеть тебя снова, Донук, — произнёс Пак, полузакрывшись веером. — Так уж ли «приятно», Пак Чимин? Человек с гнилой душой. — Ты прекрасно знаешь, что оскорбления никак меня не задевают. — Всяко приятнее тебя так называть, — усмехнулся Донук, сузив в отвращении глаза. — Прежнего звания ты лишился навсегда. Чимин промолчал. Сколько он себя помнил, Донук никогда не олицетворял правильный пример для подражания. Он часто бунтовал, когда что-то ему не нравилось, и не стеснялся в выражениях. Но единственными людьми, перед которыми младший брат не смел и слова плохого вякнуть, были, конечно же, члены семьи. Возможно потому что Пак-младший ценит родственные узы куда больше, чем старший. Впрочем Чимин давно оборвал эту тонкую нить и покинул семью с выжженным на сердце клеймом предателя. — Ты возмужал. — А не тебе ли безразлично? — подметил младший брат. — Ты прав, мне абсолютно все равно, — хмыкнул Чимин и щёлкнул веером, отворачиваясь и продолжая свой путь. Он знал, что Донук не последует за ним выяснять отношения перед толпой разношерстного народа. И, пожалуй, это одна из немногих ситуаций, когда количество людей вокруг тебя избавляет от потенциальных негативных последствий. Целителю пришлось отойти в сторону, чтобы вздохнуть спокойно. — Кто это был, хён? — как гром среди ясного неба, перед ним возник Чонгук. — Неприятный тип, сходу нагрубил, никакого уважения к старшим. Чимин улыбнулся: — Значит, ты все услышал? — Я не хотел подслушивать, — признался Чон, смягчившись. — Мне пришлось чуть-чуть уйти вперёд, дабы не столкнуться с идущими навстречу людьми, а когда остановился, этот гад уже что-то говорил тебе… Почему ты смеёшься? — Этот гад — мой младший брат, — оправился от лёгкого посмеивания целитель. — Его зовут Пак Донук. Чонгук скептически изогнул бровь: — Брат? Разве можно тогда к тебе так относиться? — Не зная всей истории, не торопись делать выводы, — произнёс Чимин, прикладывая к губам сложенный веер, и хмыкнул, когда Чонгук любопытно посмотрел на него. — Нет. К твоему сожалению, я не хочу об этом говорить. — Хён, — Чон поджал губы. — У тебя есть секреты, Чонгук, которыми ты не желаешь делиться? — Есть. — В таком случае ты должен меня понимать, — произнёс Пак. — Мы уже прилично отстали от остальных. Пошли. Но Чонгук не сдвинулся с места. Его рука потянула за рукав одежды Чимина, находя чужую ладонь, слегка сжала её. — Чимин-хён, я совершенно не это имел в виду. Я хотел сказать, что ты можешь рассчитывать на меня, как бы ужасно плохо тебе не было. Чимин оторопело уставился на их сцепленные руки. Почему Чонгук такое говорит? Он словно понимает заклинателя, видит в нем свое отражение. — Хорошо, — после возвращения в реальность, Чимину собственные слова кажутся произнесенными сквозь толщу воды, а перед глазами — лицо юноши, чей взгляд просит довериться ему. — Идём, — добавляет он, неохотно распутывая пальцы. Торжество вот-вот начнётся. На арене скопилось много народу, и все они шумели, кричали, свистели, с нетерпением ожидая начала мероприятия. Для участников подобное зрелище было ужасно волнительным, каждый старался держаться ближе к своим и напряжённо осматривал потенциальных соперников. У всех в руках луки, за спиной колчан со стрелами, а на поясе — духовное оружие. Чонгук замечает, что лицо Тэхена приобрело более здоровый оттенок. Видать, юноша справился и взял себя руки. Тао же внешне так и не показал своего беспокойства. Юйлань и Юйлинь держались ото всех в стороне и о чем-то тихо переговаривались. А вот Минджэ изрядно так подкосило. Ранее бахвальный заклинатель сейчас дрожал под взглядами тысячи или около того глаз. «Какой жалкий», — Чон закатил глаза и вдруг заметил знакомые очертания. О Сехун стоял недалеко от него, привычно находясь в одиночестве. Он был спокоен и подготовлен, не искал у товарищей поддержки и сам ею не одарял. Чонгук пустил по своему телу духовную энергию, незаметно, но этого хватило, чтобы Сехун почувствовал его. Заклинатель улыбнулся и склонил голову в приветствии, быстро подойдя к Чону. — Мы снова встретились, ещё так скоро. А ведь именно в этом городе нам довелось познакомиться. — Мне тоже приятно увидеть тебя, О Сехун, — слегка улыбнувшись, Чонгук пожал протянутую руку. — Господин Пак тоже явился на Фестиваль? — Верно. Только в качестве сопровождающего Главу Пика Ын. —Так значит, ты стал его адептом, — О окинул взглядом одежду Чонгука. — В тебе заметно прибавилось мяса. — Самое то для победы, — улыбнулся Чон, заметив идущих к нему друзей. — В таком случае я бы хотел представить моих товарищей по команде. Тэхен непонимающе захлопал глазами, когда Чонгук потянул его к себе, и невольно повел за собой и Тао. — Господа, это О Сехун. Помните, я рассказывал вам о деле женщины-призрака? — Так это ты! — радостно воскликнул Ким, без промедления обхватывая заклинателя за шею. — А меня зовут Ким Тэхеном! Можно просто Тэ. — Уф, приятно познакомиться, — оглушенный громким заявлением, Сехун не забыл приветливо улыбнуться и аккуратно освободиться из захвата. — А я Хуан… — Панда! — Цзытао! — отвесив шумному напарнику смачный подзатыльник, проговорил Тао. — Панда? — Сехун рассмеялся и поспешил объясниться. — После нашего знакомства Чонгук тоже меня так называл. — К слову, вы имеете определённое сходство во внешности, — подметил Чон. — А ведь точно, — произнёс Тэхен, почесав подбородок. — Панда, ты так не думаешь? — обращается он к Хуану, на что тот только фыркает: — И ничего мы не похожи! — и добавляет на три тона тише, — если только немножко. Прозвучал гонг, ознаменовавший начало Фестиваля Бессмертных. Толпа на трибунах взвыла, засвистела. Радостные крики поглотили стук многочисленных барабанов. С неба опустился защитный купол. Чонгук оскалился в предвкушении. Он был готов к любым трудностям и покажет всем, на что его тело и дух способны. Ведь за ним… Чонгук направляет взгляд в сторону небольшой смотровой площадки, где стояли Главы и Старейшины кланов и школ. Он видит среди многочисленных взоров глубокие фениксовые глаза, которые покорили его в первые секунды встречи, и показывает три вытянутых в клятве пальца. …наблюдает Чимин.