Правильный выбор

Когда Гарри встал с постели, отчаявшись уснуть, едва брезжил рассвет. Бессонная ночь, проведённая в мучительных размышлениях, переживаниях, допущениях и сомнениях, не помогла ни капли — только хуже сделала. Гарри было страшно. Гарри, Мордред и Моргана, было очень, очень страшно. Он с трудом представлял себе, что дальше делать — и стоит ли делать вообще? Ответ маячил где-то на периферии сознания. И был он: нет. Гермиона могла сколько угодно искать оправдания и причины произошедшему. Но что она знала о Снейпе? Неужели ей было совершенно непонятно, что если бы он хотел, если бы он действительно хотел… Гарри поджал губы и помотал головой. Нет. Он не станет в тысячный раз думать об этом и гадать, гадать, гадать — что толку? Только хуже на душе. Будто Снейп… будто, в самом деле, Снейп мог быть в нём заинтересован. В таком смысле. Будто существовала хоть малейшая вероятность подобного исхода — абсурдного, неправдоподобного, невозможного. Гарри придумал себе то, чего не было. Вот и весь ответ. Он раздражённо натянул мантию и одёрнул её с такой силой, что едва не порвал; из неприметного нагрудного кармана выпало что-то маленькое, свёрнутое в несколько раз. Гарри близоруко моргнул и нагнулся. Поднял с пола то, что оказалось листком пергамента. Развернул. И сухо сглотнул. Это был тот самый список ингредиентов, который Снейп дал ему с собой в Хогсмид. Те же ровные чёткие буквы, тот же выверенный наклон, словно почерк тоже был своего рода зельем, требующим внимательности и щепетильности. Гарри зло сжал зубы и прорычал: «Диффиндо!» А потом добрых полчаса собирал по комнате разрозненные кусочки.

***

Снейпа на завтраке не было. Гарри понял это сразу же, едва вошёл в Большой зал, и чувство облегчения вперемешку с разочарованием и почему-то злостью обрушилось на него с такой силой, что он едва не споткнулся. Снейп не пришёл. Снейп даже… теперь он собирался избегать его? Это значило, что Гарри и впрямь крупно облажался? Неужели произошедшее было так ужасно, что… — Гарри, дорогой! — воскликнула профессор Спраут, вошедшая в Большой зал следом и едва не врезавшаяся в него, когда Гарри остановился. — Поторопись, не стой в проходе! — Да, мэм, — пробормотал Гарри и послушно двинулся к своему месту — медленно, как сомнамбула. Он упал на стул, без энтузиазма взглянув в свою тарелку, и невольно снова посмотрел в сторону пустующего стула Снейпа. Чуда не произошло. Профессор не появился из ниоткуда, привычно кривя тонкие строгие губы, не проворчал «Доброе утро» таким тоном, словно обнаружил у себя под носом здоровенную мантикору, не кивнул Гарри — едва заметно, легонько, с неясным мягким выражением во взгляде, как делал все… Хватит. Ты сглупил, Гарри, и теперь этого не будет. Так ведь? Аппетита у него не было. Было только жалкое, позорное, но такое отчётливое желание — сбежать отсюда к чёрту. Провалиться сквозь землю, никогда больше не видеть этих любопытных лиц. Сколько они знали? Гарри наткнулся взглядом на улыбающегося Флитвика и вздрогнул. Мог ли кто-нибудь увидеть их со Снейпом в праздничную ночь?.. И если да… Может быть, профессор просто-напросто подумал об этом, когда Гарри его… Блестяще, Поттер. Ты уже ищешь себе оправдания. Ты так жалок, что готов поверить в любую чушь, лишь бы это позволило тебе и дальше обманываться насчёт его интереса к тебе? Гарри решительно поднялся на ноги, так ничего и не съев, и, не обращая внимания на оклики встревоженных преподавателей, торопливо устремился к выходу из Большого зала. Чтобы столкнуться в дверях с Северусом Снейпом. Сперва Гарри подумал, что у него начались галлюцинации. Что кто-то метнул в него особенно хитроумный сглаз, или проклятие, или Дурманящие чары. Но это в самом деле был Снейп — мрачный, бледный, с напряжённым и почти злым лицом. Гарри, едва не влетевший в него, покачнулся и инстинктивно отпрянул, отступил на шаг; они столкнулись взглядами, и несколько бесконечных мгновений — два торопливых удара сердца — ни один из них не произносил ни слова. — Мистер Поттер, — выдохнул наконец Снейп. И это было почти больно — слышать проклятое «мистер». Гарри сглотнул, открыл рот, но сказать было нечего — поперёк горла встал ком. Он хотел извиниться, или оправдаться, или потребовать объяснений, хотел выговорить хоть что-то, хотя бы что-нибудь, но Снейп смотрел на него спокойно и будто бы равнодушно, с абсолютно непроницаемым лицом, словно это только Гарри переживал, мучился догадками и волновался… Гарри слабо улыбнулся резиновыми губами и выскочил из Большого зала, так ничего и не сказав.

***

Когда Гарри разбил третью склянку с зельем за последний час, мадам Помфри не выдержала. Она взмахнула палочкой, и осколки, усеявшие пол Больничного Крыла исчезли; после этого она повернулась лицом к Гарри, непривычно суровая, и заявила: — Вот что, мальчик мой. Ты сегодня не в форме. — Простите, мэм, — пробормотал Гарри потерянно. И тут же невольно подумал: Снейп нашёл бы что сказать по этому поводу. Снейп обозвал бы его беспечным невнимательным болваном, неспособным обуздать собственные эмоции. Снейп бы… Что-то в его лице заставило мадам Помфри смягчиться. Она приблизилась, похлопала Гарри по плечу (для этого невысокой Поппи пришлось встать на цыпочки) и ласково сказала: — Всё в порядке. У всех бывают плохие дни. Ступай, отдохни. И, заметив, что Гарри собирается запротестовать, добавила уже серьёзнее: — Это приказ. Выглядела пухленькая медиведьма при этом до того решительно, что спорить Гарри не осмелился — только убито кивнул. Как-то вот так и вышло, что он очутился в пустом и тихом коридоре замка посреди учебного дня, в разгар занятий, и делать ему было совершенно нечего. Гарри приблизился к окну, выглянул, подумал было, что стоит навестить Хагрида — но у знакомой хижины толпилась стайка учеников, окруживших нечто живое и наверняка ядовитое, и Гарри передёрнуло: он никогда в жизни не забыл бы соплохвостов. Нет, к Хагриду можно сходить в другой раз. Да и… Наверное, Гарри не был готов сейчас ни с кем видеться. Улыбаться, шутить, участвовать в диалоге… В другой раз. Можно было спуститься на кухню, попросить услужливых эльфов что-нибудь ему принести — на обед Гарри не пошёл, и теперь в животе у него бурчало. Но что-то не давало ему сделать этого, какой-то дурацкий страх, словно, в самом деле, он мог случайно столкнуться с человеком, которого больше всего на свете боялся и жаждал сейчас увидеть. Будто Снейпу было до него дело. Будто Снейп собирался искать его. Будто у Снейпа не было более важных дел, чем бегать за малолетним идиотом, полезшим к нему целоваться. Гарри на мгновение прикрыл глаза, чтобы совладать с удушливой волной жара и обиды. Ни к чему. Ни к чему это всё — тем более теперь. Итак, Хагрид отпадает. Кухня тоже. Гарри снова пошёл по коридору, не слишком-то следя за тем, куда направляется. Может, нужно было остаться в лазарете? Уговорить мадам Помфри? Пообещать ей, что будет внимательнее? Но он подумал о том, что едва не перепутал этим утром Бодроперцовое с Костеростом — ошибка, которой не простила бы ему даже Поппи, — а ученики, в конце концов, не были виноваты в том, что Гарри наломал дров. Нет, мадам Помфри была права: ему нужно было отдохнуть. Отвлечься. Забить голову чем угодно ещё, кроме Снейпа. Не думать о… — Куда идёт наш Потти? — гнусаво пропели вдруг у него над головой, и Гарри едва не подпрыгнул от неожиданности. Зависший прямо над ним Пивз расплылся в гаденькой ухмылочке и весело спросил: — Куда же он может так спешить посреди занятий? — Я больше не студент, Пивз, — раздражённо отозвался Гарри, выуживая из кармана волшебную палочку: появление полтергейста всегда сулило ему неприятности, и этот печальный факт оставался неизменным даже теперь, когда на его шее больше не было красно-жёлтого галстука, а встреча с Пивзом не грозила Гриффиндору потерей очков. — Потти больше не студент, Потти уже совсем взрослый, — пискляво передразнил его Пивз и, совершив кульбит, эффектно перевернулся в воздухе. А потом ухмыльнулся, повертелся, явно рисуясь, и добавил шёпотом: — Достаточно взрослый для того, чтобы творить взрослые вещи, а? Ч-что?.. Кислород из лёгких исчез как-то моментально. Гарри заледенел, и губы у него дрогнули. Пивз, довольный произведённым эффектом, радостно оскалился: — А-а-а, Потти думал, что никто не узнает, Потти думал, что никто не увидит! Как он… Неужели он имел в виду… — Убирайся к дракклам, пока я не позвал Кровавого Барона, — полузадушенно прохрипел Гарри, беспомощно наставив на полтергейста палочку — предательски подрагивающую, как и его пальцы. Пивз сладенько улыбнулся и открыл уже рот, чтобы что-то сказать, но чей-то спокойный голос неожиданно произнёс: — Вон отсюда. Гарри обернулся — и столкнулся взглядом со Снейпом. Мерлин, подумал он в отчаянии, невольно отшатнувшись, что это за череда нелепых случайностей, почему я постоянно, постоянно с ним встречаюсь, даже когда хочу этого меньше всего на свете? Что это: дурацкое совпадение? Следящие чары? Судьба, как сказала бы выжившая из ума Трелони? А, к Мордреду эту старую шарлатанку! Снейп. Снейп — здесь. Прямо перед ним. Невозмутимый, с нечитаемым выражением лица, с палочкой в руке. Сколько он… Сколько он слышал?.. — Профессор Сне-е-ейп, — восторженно протянул Пивз, и было в его визгливом голоске что-то такое, что Гарри сразу понял — дела плохи. Что-то такое, что… Пивз у-лыб-нул-ся. И прошипел почти заговорщически: — Профессор Северус Снейп рыскает по коридорам в неположенное время в поисках мальч… Кадык Снейпа судорожно дёрнулся. Бамс! Полтергейста подкинуло в воздухе, и он звучно впечатался головой в высокий потолок замка. — Вон отсюда, — повторил Снейп, опуская палочку. — Или ты хочешь проверить границы своего бессмертия? В глазах Пивза промелькнул истинный ужас, и он скорчил гримасу и унёсся прочь по коридору, улюлюкая и стуча по потолку. Гарри проследил за ним изумлённым взглядом — он ещё ни разу не видел, чтобы Пивз беспрекословно послушался кого-то из преподавателей. С другой стороны, он не видел также, чтобы кто-то использовал против полтергейста заклинания вроде этого. Что Снейп к нему применил?.. Он повернулся лицом к профессору, чтобы спросить, и крупно вздрогнул: Снейп подошёл ближе. На расстояние одного крошечного шага, одного прикосновения. Одного поцелуя. Гарри почти замутило. — Мистер Поттер, — вкрадчиво проговорил Снейп, глядя на него бархатными чёрными глазами, — скажите мне, и долго вы собираетесь от меня бегать?