you belong somewhere close to me / твоё место — рядом со мной

Гилберт сразу понял, что что-то случилось, и это было чем-то хорошим. Отец отдыхал после долгого вчерашнего дня, а он читал, и дом выглядел особенно тихим, безжизненным и унылым. Но внезапно Гилберт ощутил крайний восторг, такое счастье, что невозможно было не улыбнуться. Он подумал, что может взорваться от радости, наполнившей его. Ты счастлива, — сказал он. Гилберт! Мне кажется, ты никогда раньше так не ликовала. Он широко улыбался, сидя в маленькой пустой комнате. Мне это нравится. И если страшные печали, Что на душе всех тяжелей камней, Все вдруг бы на меня напали, Я верю, они, счастье, что в груди моей Увидев, сразу бы сбежали, Смеясь счастливей взрослых и детей.* Это правда так? Смысл этого стихотворения никогда не был для меня понятнее, чем сейчас! Если чьё-то счастье и могло бы побороть все горести, так это твоё. И если радости, что раньше спали, Что в сердце всех безумней и смелей, Внезапно все ко мне бы прибежали, И будь они хоть в мире всех сильней, Те радости бы даже не мечтали Сравниться с той, что на душе моей! Так не хочешь ли ты рассказать, от чего же ты так полна довольства? Меня хотят! Гилберт рассмеялся. Он не мог ничего поделать — так он был счастлив. Гилберт, я здесь останусь. Где? Она не ответила, и он знал, что она его оставила. Гилберт предположил, что, вероятно, её отвлёк тот, кто поселил в её сердце такую лучезарную радость. Но её счастье осталось с ним. Оно заставило его захотеть оказаться с ней рядом. Он не просто хотел чувствовать её счастье. Гилберт хотел проживать его с ней. Он бы отдал всё, чтобы увидеть радость на её лице, услышать звук её смеха, почувствовать, как её улыбка бы прикоснулась к его щеке, когда он бы её обнял. Тоска наполнила его, когда он это представил.

***

Его отец не поправится. Гилберт знал это. Он знал это ещё недели назад, но поездка в Альберту, казалось, поначалу оживила отца, и он стал почти прежним, здоровым собой. Однако дела снова стремительно шли под откос. Они должны были остаться в Альберте до конца недели, но Гилберт не думал, что этому плану суждено было осуществиться, потому что отец был прикован к постели. Ему было бы гораздо лучше дома. Кому? Гилберт закрыл глаза, услышав её голос. Прости, — сказал он. Он даже не осознавал, каким эмоциональным был. Гил, — прошептала она с нежностью. Что случилось? Он передвинулся, чтобы сесть за стол. Мой отец. Он болен. И он не поправится. Гилберт провёл рукой по волосам. Мне жаль. Я не знаю, что делать. Ему становится всё хуже с каждым днём. Я не знаю, как ему помочь. Отец хотел показать мне Альберту, и он был счастлив, когда мы сюда приехали, и он вёл себя так, будто мог бы поправиться, и я подумал… Гилберт вытер слёзы с щёк. Я не знаю, что буду делать, если потеряю его. Ты не должен оставлять надежду! Он умирает. Гилберт сжал челюсть. Надежда тут не поможет. Надежда есть всегда. Ты знаешь, что моя мама умерла при родах? Она не ответила. Я был рождён, когда мои родители были уже в возрасте. Они мечтали о ребёнке годами. Я вырос, слыша ото всех, что я был чудом. Ты и есть чудо. Чудо то, что моя мать умерла из-за меня? Это не то, что я имела в виду. Я хотела сказать только то, что я просто бесконечно благодарна за тебя. Ты даешь мне надежду, когда все остальные горизонты вокруг темны. Он смягчился. Знаешь, у меня была очень большая семья. Меня любили. У меня были тёти, дяди, двоюродные братья и сёстры. Бабушки и дедушки. У меня была семья, что рассчитывала на меня, что… Он сглотнул. И я потерял каждого из них. Одного за другим. Сейчас у меня есть только мой отец, но и его я потеряю. Мне страшно. Я стану сиротой. У тебя есть я. Правда? Он снова плакал. Тебя не было месяцы. Я понятия не имел, что с тобой случилось. Ты не можешь пообещать, что такого больше не случится. Я никогда не оставлю тебя, Гилберт. Её голос был полон решительности. Ты этого не знаешь. Я не знаю, почему была отрезана от тебя все те длинные, кошмарные месяцы. Возможно, причина была в том, что моё отчаяние было за гранью понимания, и я была потеряна в самом разбитом состоянии. Я больше ни за что не позволю такому случиться. Ты моя родственная душа, и хотя мир может пытаться лишить меня любого другого счастья, я никогда не позволю ему отнять тебя. Ты можешь рассказать что-нибудь о себе? — попросил он. Это может быть что-то маленькое. Я работала на одну семью последние несколько лет. Они были ужасны. В тот момент, когда их отец бил меня, его постиг смертельный сердечный приступ. Кажется, ты был со мной тогда. Я слышала твой голос. Я никогда не смогу забыть тот день, Гилберт. Он останется со мной. Мне жаль. Когда он умер, меня вернули в приют. Это было больше информации о её жизни, чем она когда-либо ему рассказывала. Но сейчас новая семья взяла тебя к себе? Он знал, что попросил её рассказать только одну маленькую вещь, и она уже это сделала, но он не мог не спросить ещё. Да. Да, Гилберт. Они удочерили меня, и они самые милые, добросердечные люди. Я рад. Можно я задам тебе вопрос? Он услышал, как отец громко закашлялся в своей спальне. Прости, но мне нужно идти. Если она ответила ему, он этого уже не услышал.

***

Позже той ночью Гилберт думал о их разговоре. Если бы он спросил её тогда, она, возможно, могла сказать ему своё имя. Он решил сделать это, когда они поговорят в следующий раз. Он собирался спросить, где она жила, и встретиться с ней наконец.