you belong somewhere close to me / твоё место — рядом со мной

Следующие дни были сродни пытке. Гилберт потерял её. Те длинные, печальные месяцы, когда их отрезало друг от друга в первый раз, были ночным кошмаром. Сейчас ему хотелось бы утешить себя тем, что он хотя бы знал, что она жива. Но не то чтобы его могло что-то успокоить, когда она его ненавидела. Энн не могла заставить себя даже взглянуть на него. Гилберт раньше думал, что когда они наконец будут вместе, то не смогут перестать смотреть друг на друга. Если Энн тоже была разочарована, она успешно это скрывала. Она вернулась в школу, и он невероятно обрадовался шансу изменить её мнение о себе. Однако все его попытки были бесплодны. У него была возможность узнать звук её смеха, цвет румянца у неё на щеках и манеру её походки, но она презирала его, и всё, что Гилберт узнавал о ней, он узнавал с дистанции. В какой-то момент он испугался, что связь, соединявшая их, разрушится так, как рассказывал отец. Но этого не произошло. Энн ударилась коленкой, и Гилберт знал об этом, потому что синяк проявился и на его коже. Он разделял и её чувства. И, конечно, её мысли навещали его разум так же часто, как раньше. Однако Энн отказывалась разговаривать с ним. Она быстро разрывала связь, когда её мысли находили его, и никогда не уделяла ему своего времени лично. Она не хотела говорить с ним ни в каком виде или форме, и, к огорчению Гилберта, его глупая, ребяческая ошибка не оставила ему надежды как-то это изменить.

***

Здоровье отца ухудшилось до такой степени, что Гилберт не мог заставить себя покинуть ферму. Ему нужно было оставаться под рукой. Отец пытался протестовать против его решения, но Гилберт упрямо стоял на своём. Школа всегда будет здесь. А отец нуждался в нём прямо сейчас. Гилберт был изумлён, когда Энн пришла их навестить. Она сразу дала понять, что была здесь только чтобы принести ему задания из школы, и он поверил ей. Он был готов к её визиту, когда она пришла на следующий день. — Ты зайдёшь? — Гилберт встретился с ней взглядом. — Мой отец по большей части отказывался от компании, но я уверен, что его бы очень порадовала твоя. Ты умеешь поднимать дух людей. И, честно говоря, я бы хотел, чтобы он познакомился с тобой, и для этого осталось уже не так много времени. — Он сглотнул. Он хотел, чтобы отец узнал его родственную душу. Это же не было ужасно с его стороны? — Я… Я понимаю, — кивнула она. — Я буду рада поговорить с ним. Гилберт улыбнулся. Он сделал небольшой шаг назад, чтобы позволить ей войти. Она беззастенчиво огляделась вокруг, и он дал ей время на это — на то, чтобы посмотреть на дом, в котором он вырос, в котором её мысли так часто находили его за годы их знакомства. Он же использовал эти мгновения, чтобы наглядеться на неё. — Ты не против, если я скажу ему, что ты моя родственная душа? — Что? — Она подняла на него взгляд. — Не против ли я? — Я в курсе, что ты не хочешь, чтобы кто-то об этом знал, — сказал он немного робко. — Это ты — тот, кто не хочет, чтобы кто-то знал. — Я? — Ты не сказал никому в школе! Гилберт нахмурился. — Ты не сказала никому в школе. Я только следовал твоему примеру. Ты — та, кто ненавидит меня, помнишь? — Он поднял брови, глядя на неё. Она изумлённо на него уставилась. — Забудь, — вздохнул он. — Можно я ему скажу? Она кивнула. Он провёл её через гостиную, показал ей рукой, чтобы подождала, и постучался в дверь, чтобы отец знал, что он собирался зайти. — У нас гость, — предупредил Гилберт. Он махнул Энн, что можно войти, и она радостной походкой зашла в комнату, держа свою шляпу в руках. — Энн, — сказал отец. — Здравствуйте, мистер Блайт. — Она остановилась. — Надеюсь, вы не против моего вторжения. — Напротив, я ему очень рад. Пожалуйста. Заходи. Энн кивнула. — Это очень любезно с вашей стороны. — Она взглянула на Гилберта. Он взял её шляпу и, тихо и неуклюже поменявшись с ней местами, принял также и её пальто, шарф и перчатки. — Ты можешь… — начал он и, прервавшись, просто кивнул. Она поняла его и села в кресло, которое обычно занимал он. — Ваш дом правда очень милый, — сказала она. — Я видела не всё, но меня очаровала кухня. Рассады трав расставлены на окне очень искусно. — Знаешь, мне кажется, никто раньше не обращал на это внимания. — Но я заметила. Я наблюдательная. На самом деле, мне говорили, что я замечаю даже слишком много. Отец Гилберта рассмеялся. — Чепуха, — отмахнулся он. — Невозможно иметь слишком острый глаз. Это то, как ты видишь мир. А чем больше ты в нём замечаешь, тем лучше ты сам. — Он улыбнулся. Гилберт знал, что отцу понравится Энн. — Как наша Марилла? — У неё всё очень хорошо, спасибо, — ответила Энн. — Я знал Мариллу, когда мы были молоды. Я вырос с ней, и всегда ей восхищался. — Я тоже ей очень восхищаюсь. Он ещё шире улыбнулся в ответ. Гилберт воспользовался последовавшей тишиной, чтобы вставить свою реплику: — Отец, я кое-что хотел тебе сказать. — Он взглянул на неё и увидел, что она тоже смотрела на него, но тут же отвела взгляд. — Энн — не просто школьная подруга. — Он посмотрел на своего отца и сделал глубокий вдох. — Я его родственная душа! — призналась Энн. — Ты… — Отец изумлённо на них смотрел. — Ты — Корделия? — Да. — Боже мой. — Он покачал головой. — Это… — Отец рассмеялся. — Я должен был понять это по тому, как ты рассказывал об Энн, Гилберт. Я должен был понять! Ты так тёпло отзывался только об одном человеке. Гилберт издал короткий смущённый смешок. — Это правда. — Он взглянул на Энн. — Оно с двумя «н», — вдруг выпалила она. — Что? — Моё имя — Энн с двумя «н»*, — сказала она ему. — Это почти терпимое имя, если произносить его с двумя «н». Отец склонил голову в её сторону. — Я понял. — Мистер Блайт потянулся к её руке. Она, удивившись, взглянула на Гилберта, но вложила свою ладонь в его. Он сжал её руку между своими. — Мне очень приятно с тобой познакомиться, Энн с двумя «н», — улыбнулся он. — Мне тоже очень приятно, — ответила она. Гилберт никогда не любил её сильнее. Они ещё немного поболтали после этого. Отец расспрашивал Энн про её жизнь, и она была счастлива ему ответить, описывая свои интересы, не забывая упомянуть свою подругу Диану, и рассказывая, как она счастлива жить в таком чудесном, восхитительном мире. Маленькая душная комната была озарена радостью — так, как не была уже долгое время. Однако лицо отца начало бледнеть. Гилберту не хотелось прерывать такой момент, но он знал, что отцу нужно было отдохнуть. Он встал на ноги и сказал, что им следовало бы уже отпустить Энн домой, надеясь, что она поймёт, что это вынужденная мера. Она, казалось, поняла, соглашаясь с ним и тоже поднимаясь с кресла. — Спасибо тебе, что пришла навестить меня, Энн, — поблагодарил её отец. — Пожалуйста. — В импульсивном порыве она легко поцеловала мужчину в лоб. — Это было мне в радость. Он улыбнулся. В кухне Гилберт вернул Энн её вещи. — Спасибо, — сказал он. — За… Она кивнула: — Я польщена, что ты попросил меня об этом. — Энн надела шляпу и взглянула на него. Наступила пауза. Он хотел спросить, не осталась бы она с ним чуть дольше. Он хотел снова сказать, что сожалел о том, как они впервые встретились. Он хотел заставить её рассмеяться, хотел услышать её мысли, хотел стать её другом. Он хотел так, так много, но понятия не имел, как попросить её о чём угодно. — Я должна идти, — сказала она. — Хочешь, чтобы я проводил тебя до дома? — Нет. Гилберт открыл для неё дверь. Энн ни разу не оглянулась. Но он провожал её взглядом, пока её маленькая, яркая фигурка не исчезла из поля зрения. Он надеялся, что она вернётся завтра.