Часть 12
28 июня 2020 г., 16:17
Гилберт сидел за столом, сложив голову на руки, когда дверь дома резко открылась, с громким стуком ударившись по стене.
Он поднял взгляд.
— Энн. — Его голос был грубее, чем он хотел.
Она рванулась к нему, падая на колени и протягивая к нему руки, обнимая за плечи.
— Я поняла, что случилось, как только почувствовала это, — выдохнула Энн. Она взяла его руку и крепко сжала, встречая его красные, опухшие от слёз глаза своим ярким взглядом, в котором отражалось её разбитое сердце.
Он должен был отвернуться от неё.
Но когда Гилберт снова склонил голову в попытке сдержать слёзы, которые сжигали его глаза изнутри, она притянула его к себе, головой к своей груди, и мягко прошептала его имя.
Он всхлипнул.
Отдалённым уголком сознания он услышал другой мягкий обеспокоенный голос.
Однако реальность Гилберта сузилась до того факта, что его отец был мёртв, и единственным, что его якорем удерживало в этом мире, были руки Энн, крепко обнимавшие его, и то, как она положила свою голову щекой ему на макушку.
Мне жаль, — подумала она.
Он умер. Он ушёл от меня. Он умер. У меня больше никого нет. Он умер.
У тебя есть я.
Гилберт не знал, как много времени ему потребовалось, чтобы успокоиться достаточно и отстраниться от неё. Энн позволила ему это, но не сдвинулась с того места, где стояла рядом с ним на коленях. Он увидел, что мисс Катберт тоже была здесь, как и её брат, и осознал с уколом смущения, что те были свидетелями этой сцены.
— Хочешь что-нибудь съесть? — спросила мисс Катберт.
Он кивнул.
— Это не обязательно. — Гилберт вытер слёзы с глаз. — Я не хотел портить ваш день. Я в порядке. Я способен сам позаботиться о себе. — Он отказывался посмотреть в их сторону.
— Дело не в способности.
Всё будет в порядке, — пообещала Энн ему.
— Тебе будет полезно поесть.
Гилберт встал на ноги.
— Думаю, мне нужно… мне нужно полежать пару минут. Извините меня. Я признателен вам, что пришли, но мне… мне нужно немного времени. — Он покинул кухню, так и не взглянув ни на одного из них.
Он вышел из дома, чтобы его лёгкие снова наполнил чистый, свежий воздух. Услышав звук шагов за спиной, он предположил, что это была Энн, и намеревался снова попросить её о паре минут наедине. Но это был мистер Катберт, вставший рядом с ним у ограды. Гилберт не знал, что сказать. Как и, похоже, мистер Катберт.
Они стояли там в тишине, пока сильный, твёрдый голос мисс Катберт не позвал их в дом на ужин.
***
Гилберт принял решение вскоре после этого. Он знал, какая жизнь ждала его в Эйвонли, и знал, что она могла какое-то время подождать. Он хотел понять, какие другие возможные жизни лежали перед ним. Он рассказал об этом Энн, когда она была у него дома днём. Она сидела за столом со стопкой школьных книг перед ней. У неё было весёлое, радостное настроение, и она только закончила рассказывать ему историю о Муди, который был совершенно не способен с ней соревноваться. Эта история включала в себя упоминание «когда ты вернёшься в школу…», и тогда Гилберт понял, что ему нужно сказать ей о своих планах сейчас. — На самом деле, я не думаю, что вернусь в школу в скором времени, — заявил он. Энн нахмурилась. — Я должен уехать на какое-то время. Из Эйвонли, имеется в виду. Я не знаю, чего хочу от своего будущего, но знаю… я знаю, что чтобы это решить, мне нужно повидать мир. Я мечтаю попутешествовать. Это то, чего хотел бы мой отец. — Но что насчёт твоей фермы? — Я не обязан решать это прямо сейчас. Она молчала. — Я собираюсь получить работу в доках в Шарлоттауне, и, надеюсь, это приведёт меня к работе на пароходе. Энн упорно продолжала разглядывать поверхность стола. — Когда ты собираешься уехать? — Завтра. — Завтра? — У меня нет причин откладывать это. — Гилберт вздохнул. — Я знаю, что это выглядит как спонтанное решение, но я обещаю, что правда всё обдумал, и это то, чего я хочу. — Почему ты мне раньше об этом не сказал? — спросила она. — Энн, — сказал он. — Что? — Это же не совсем наши отношения, не думаешь? Она нахмурилась. — Ты знаешь, что можешь рассказать мне о чём угодно. Я твоя родственная душа. Я понимаю, что мы не очень хорошо ладили с тех пор, как я попала в Эйвонли, но это не причина верить, что ты не можешь поделиться со мной дилеммами, с которыми сталкиваешься. Я была с тобой последние несколько недель, не правда ли? — Она взглянула на него. — Да, — ответил Гилберт. — Ты была очень добра ко мне. — Он действительно имел это в виду. Воцарилась тишина. Он поднялся со стола, чтобы проверить, не заварился ли чай. — Я думаю, у Мариллы была родственная душа. Я не знаю наверняка, но то, как она рассказывает о них, убедило меня, что у неё она должна была быть. Я задаюсь вопросом, что случилось, и… — Она укусила губу. — Марилла сказала мне, что родственная душа — такой же человек, как и все, такой же неидеальный. — Я буду первым в очереди признать, что у меня есть много недостатков, — сказал Гилберт, скривившись. — Нет! — Нет? Энн разволновалась. — Я имею в виду, что это я не идеальна. Я. Я делаю поспешные выводы, держу обиды, и у меня ужасный, абсолютно неконтролируемый нрав. — Что? — Мне жаль, что я не была добра к тебе. Я… Мне было страшно. Я на самом деле не ожидала когда-либо встретить тебя в настоящей жизни. Ты правда обидел меня, когда дёрнул меня за волосы и назвал «морковкой», но я давно должна была тебя простить за это. — Ты не должна извиняться, — сказал он. — Но я извиняюсь. — Ну, тогда я тоже прошу у тебя прощения. — Ты не должен этого делать. — Она бросила на него такой взгляд, что он не посмел с ней спорить. — Ладно, — улыбнулся он. — Я принимаю твоё извинение, Энн. — Хорошо. Гилберт сел за стол. — Раз уж мы говорим о том, что случилось в прошлом, я кое-что должен тебе сказать. В тот день, когда мы встретились, я совершил ошибку. Но я имел в виду каждое слово в моём извинении, и я не сказал ничего из этого, просто потому что пытался попросить прощения. — Он поднял брови, надеясь, что она поймёт, что он хочет сказать. — Так, — медленно протянула она. — Энн, я должен сказать тебе то, что я знал с тех пор, как мы были детьми. Ты прекрасна. — Гилберт, я не… — Поверь мне, я знаю, — перебил её он. — Но я знаю твоё сердце, и я знал, что оно красиво, с тех пор как был маленьким мальчиком. А когда я встретил тебя лично, то увидел, что и всё остальное в тебе красиво. Ты ненавидишь свои яркие рыжие волосы, но я не понимаю, почему. Это цвет заката, Энн, тех тёплых, мерцающих лучей солнца, когда оно сверкает на краю горизонта, и… — Гилберт покачал головой. — Просто поверь мне. — Ты тоже очень красивый. Он широко улыбнулся. — Ты именно тот темноволосый галантный рыцарь, каким я тебя представляла. — Я рад это слышать. Ни с того ни с сего Энн вскочила со своего стула, обхватив мальчика руками, выбив из него дух. — Я буду скучать по тебе! — выдохнула она. Она была сильной для такой маленькой худой девочки, обнимая его за шею и цепляясь за него. Медленно он обнял её в ответ. Гилберт мечтал об этом с тех пор, как ему было шесть. Он закрыл глаза и сжал её в своих руках. Он не знал, когда снова увидит её, и внезапно испугался, что совершает ошибку. — Мы сможем разговаривать, — сказал он. — Да. — Мы всегда вместе, несмотря ни на что. Она кивнула. Гилберт не хотел, чтобы объятие кончалось, но оно должно было. Энн отстранилась от него. Он встретил её взгляд, улыбнувшись, и засмеялся, увидев слёзы у неё на глазах. — Ты уедешь только завтра, — сказала она, вытирая щёки. — Нет причин нам не поучиться сейчас. Мы же не хотим, чтобы ты слишком сильно отстал, пока путешествуешь по миру. — Она вернулась на место и раскрыла книгу перед собой. — Я хочу победить тебя честно и справедливо, когда ты наконец вернёшься. — Конечно, — улыбнулся он. Разговор оставался исключительно на школьных темах в последующие часы. В тишине, воцарившейся в доме, когда она ушла, он задался вопросом, действительно ли отъезд был тем, чего он хочет. Но да, был. Он не мог остаться, просто потому что Энн была здесь. Она не могла быть для него всем. Были времена, честно говоря, когда Гилберт сомневался, что Энн будет хоть чем-то для него. Сегодня она ему доказала, что такой страх был беспочвенным. Они были родственными душами, и их жизням было суждено переплестись, хоть он пока и не знал, каким образом. Прежде, чем он бы узнал, кем они могли стать вместе, Гилберт должен был понять, кем он мог быть в одиночку.***
Со слезами в голосе Энн ворвалась в его мысли с новостями о Мэттью. Гилберт утешил её, как только мог. Она сразу рассказала ему, когда узнала, что они могут потерять свою ферму, и он направил её в свой дом на поиски вещей на продажу. Он был готов встретить её, когда она приехала в Шарлоттаун. Энн не была смелой, яркой собой. Это взволновало его. Она была тише, чем обычно, и казалась немного потерянной. — Я могу отложить свой отъезд, если я тебе нужен, — сказал он. — Нет, — сразу воспротивилась она. — Ты должен ехать. Мы справимся. Просто пообещай, что ты вернёшься домой однажды. — Энн смотрела на него своим мягким уверенным взглядом. Она неплохо носила маску взрослости, подумал он. Энн определённо была гораздо сильнее, чем большая часть Эйвонли думала о ней. — Я вернусь, — пообещал он. Вскоре после этого он получил работу на пароходе, и был на своём пути к исследованию мира. Только когда он уверился в том, что этого не случилось, Гилберт признал, что беспокоился, не нарушит ли как-то расстояние связь между ним и Энн. Царапина на подбородке была подарком от неё. Он улыбнулся внезапному, ошеломляющему воодушевлению, которое настигло его, когда он лежал в недрах корабля. Её голос в его голове был всё тем же милым девчачьим голосом, что он знал годами. В Эйвонли есть золото! Что? Гилберт, это правда! Я узнала это от Нейта! Он нашёл его! Было сложно говорить с ней больше нескольких секунд. У него едва ли было время для себя. Никто не колебался, чтобы напомнить ему, в чём заключалась его работа, и что он не должен был витать облаках, ведь уголь не будет грести себя сам. — Что у тебя на уме всё время? — спросил Баш. — Девушка? — Она не просто девушка, — ответил Гилберт. — А? — Она моя родственная душа. И я не просто думаю о ней. Я разговариваю с ней. Если кто-то из нас чувствует себя особенно эмоциональным, мы можем услышать мысли друг друга. Поговорить. Это то, чем я занимаюсь, когда выгляжу немного не в себе. Я беседую с ней. — У тебя есть родственная душа? — переспросил Баш недоверчиво. — Да. — Поэтому ты здесь на этом корабле? Ты ищешь её? — Нет, — сказал Гилберт. — Я точно знаю, где она. — Где? — В Эйвонли. — Ты оттуда родом, — удивился Баш. — Правильно. — Она дома, там, где ты её оставил, — сказал он. — Правда. — Парень, что ты делаешь со своей жизнью? Гилберт рассмеялся. Он множество раз и сам задавался этим вопросом. Не совершил ли он ошибку? Его одолевала тоска по дому намного чаще, чем он предполагал, и работа была непосильной, и он скучал по Энн, несмотря на связь, что мостом пролегала между ними. В каком-то смысле, его отношения с Энн были гораздо лучше, чем в течение долгого времени. Гилберт рассказывал ей истории о своей жизни на лодке. Она держала его в курсе новостей Эйвонли. Он пел. Она читала ему много поэзии. Он поднимал ей настроение, когда ей было грустно, и благодаря ей он чувствовал себя хоть немного менее тоскующим по дому. Их общение было таким, как до того, как они встретились, когда она была рада слышать его голос в своей голове и всегда произносила его имя с таким ярким, искренним счастьем, если его мысли навещали её разум. Но Гилберт скучал по ней. Что случилось? Почему я был поражен ужасом среди бела дня? Они были мошенниками! Кто? Постояльцы! Честно говоря, по тому, как Энн о них рассказывала, они ему сразу не понравились. Ты был прав насчёт них. Это был обман. В Эйвонли нет золота. Мне жаль. Они же не причинили тебе боль? Но как бы он ни скучал по своему дому, друзьям и родственной душе, Гилберт знал, что был именно там, где должен был быть. Он хотел повидать мир, и он это сделал. Его поражало каждое место, которое ему удавалось посетить. Его путешествие открыло ему глаза так, как он никогда и не мог представить. Он встретил Баша, к тому же, и будет благодарен за это всю оставшуюся жизнь. Он стал лучшим человеком благодаря его путешествию, благодаря тому, куда ездил, что видел и кого встречал. И, конечно, в ходе своего путешествия Гилберт осознал наконец, что хочет делать со своей жизнью.
