apple of discord

Дождь только усиливался, и, сказать честно, у демона уже были не очень хорошие мысли, насчёт этого. В конце концов, за этот день он повидал такого, что ещё на три сотни лет хватит, а то и больше. Он уже был здесь когда-то, выполнял поручение генерала Цзен Чона (1), пусть его уже давным-давно так никто не называют, есть и те, кто ещё самую малость уважал этого демона. Намджун относил себя к ним — несмотря на все похождения генерала, он все ещё оставался воином, который выдержал бы пять ударов юной госпожи, а это и так считалось огромной силой и доблестью. Но однако же, то задание не было славленым, его отправили, чтобы убить человека и демон просто не мог ослушаться. Разве, что человека он не убил, а только покалечил, уж больно жалко было ту девчонку, она так плакала и просила прекратить, что Намджун согласился с условием того, что она больше никогда не попадется генералу на глаза. — А-Джун? — каждый раз его валило в сторону от этого обращения в сочетании с таким горьким голосом. Демон мог бы уже на коленях вымаливать прекращения этой пытки, но это было как-то против его собственной чести и гордости, — нам обязательно идти через этот лесок? — юноша намеренно говорил мягко, чтобы своими словами не спугнуть мальчика, который все ещё упорно прятался в чогори своего шишу. — Это недолго, хен, сейчас выйдем, — голос даже не звучал холодно, как предполагалось, за что демон очень хотел дать себе оплеуху за излишнее выражение чувств. Кажется, эти самые чувства Сокджина и успокаивали. В начале — деревьев почти не было, несколько магнолий, на которых все ещё кое-где висели десятки розоватых цветов, потом — мало по-малу появлялись и сосны, ели, лиственницы. Но все они пахли одинаково, на территории всей чащоба, запах не изменялся, только исчезал и появлялся вновь. Когда Намджун был здесь в прошлый раз, никакого запаха здесь и в помине не было — деревья, кусты, цветы и трава, но ничего так не пахло, забивая лёгкие отвратительно-сладким мускусом. Юношу уже пошатывало — то вправо, то влево, в то время, как мальчик ещё очень крепко держался, впиваясь ножками в сырую от дождя землю. Демона тоже косило, действие этого запаха было чем-то похоже на яд из стрел лука юной госпожи, Шё Ду (2) — лук, что подарил ей отец, когда она была совсем ребенком, она довольно часто его используется, если оно того стоит, конечно. Это оружие совсем недаром так называется, одна его стрела с ядовитым наконечником может уничтожить любое существо, кроме богов и божеств, конечно же, ведь господин Чхве, ее отец, достал его в одной из битв с демонической армией. Когда-то тот наконечник уже бывал у Намджуна в ноге, но яд вовремя удалось выудить, пока он не проник к демону в кости — это главная задача яда Шё Ду, уничтожить «каркас», разбить кости противника на крупинки и добить ожогами, язвами по всему телу. Оттого-то юная госпожа и не используется его слишком часто, предпочитает более свою саблю, что, стоит ей ощутить кровь на лезвие, показывает истинную личину существа. Одной капли будет вполне достаточно для раскрытия — вот это излюбленное оружие госпожи. — Хен! — никто не отвечал, мысли путались, пока совсем не заморозились, в буквальном смысле этого слова, демон не мог уже ни о чем думать, движение тоже казалось невозможным. Их троих, как будто, кто-то околдовал и не отпускал до последнего. Странно, что этот яд действовал даже на демонов — в голубоватом тумане он видел, как на мальчика спускается такая же туча, как его омывают холодные капли дождя, как он постепенно замирает, и его ноги начинают становиться серыми. Словно настоящий камень и никто не может ничего сделать. Сокджин ещё может дрожать — от страха или от холода, ведь совсем тоненькая рубашка никого бы не спасла от штормового ливня, даже огненного дракона, и у Намджуна замирает все внутри, хотя, и снаружи тоже, но изнутри — намного больнее. Смотреть, как полностью беззащитный человек лежит на земле, его обливает дождь, истинные слезы небес, как тот что-то хрипит, а он, демон, пёс у ног императора, убийца, что, вообще-то, должен был его защищать, ничего не может сделать, только смотреть, как юноша превращается в твердый камень. — А-Хен, не бойся, — доходит до ушей демона и ему хочется расплакаться, в очередной раз. Накричать на тех, кто все это придумал. Он может умереть, этот дрянной человечишка может сгинуть просто на месте, где сейчас лежит, но он, сквозь нестерпимую боль, ещё и старается успокоить ребёнка, что почти полностью уже окаменел, — все будет хорошо, — доносится последний шёпот, когда демон отключается и больше не может ничего сказать. Он может думать. И ему очень хочется прекратить это делать. Сделать, что угодно, что помогало бы юноше, только не лежать камнем на земле. Так вот, что чувствовал гэся, когда все проклинали его и его чувства к генералу — опустошение. Когда ты смотришь на то, как демоны вокруг тебя уже боятся даже брать фамилию «Пак», хотя, раньше их это особо-то не волновало — великая, ведь, фамилия, семьи генералов, хочется только закрыться и не видеть этого всего, не слышать ничего скверного о том, в ком души не чаешь. Наверняка, ему было больно, наблюдать за тем, как тот, кого он любил так пламенно всю свою жизнь, уничтожает их дом, уничтожает его, самого, так ещё и радуется этому. А счастье генерала Юлан Хуа — счастье господина Мина, так всегда было и будет ещё сотни лет. Сейчас, Намджун чувствует себя не лучше, ведь абсолютно ничего не может сделать.