apple of discord

О ноже демон помнил смутно — разве, что то, как Сокджин хотел сделать им в нем, самом, несколько дырок. Настоящую важность оружия он никогда не понимал — даже меча с собой не носил. Когда нужно было что-то острое, он мог это украсть, а потом — как ни в чем не бывало, отдать обратно, оставив у торговца на прилавке. Когда, он ещё был человеком, у него был меч — гэся любезно ему подарил, настоящий, чистый, юная госпожа причитала, что, если он не научится им орудовать, забирает себе. Вообще-то, она и забрала. Так, как меч был и, правда «благородных кровей» и с грязным Намджуном ничего общего иметь не хотел. А вот оружие, сделанное руками Рюджин — другое дело, они привыкли к грязи от своей хозяйки и даже очень хорошо сидели в руках демона. Проблема была в том, что Рюджин надолго ни одну из своих игрушек никому не давала — несколько дней, не больше, иначе и без головы можно остаться. — Нет, хен. Почему ты так волнуешься? — брови юноши взлетели вверх, подобно птицам, за которыми рвется дикий кот, губы приоткрылись в удивлении и непонимании, совсем, как в их первую встречу, когда к человеку Намджун подошёл, якобы купить мяса и больше уже, кстати, не отошёл. — Это важно, — голос его сквозил лёгким безразличием. Больше не было этой благосклонности к демону, он не улыбался и уж точно больше не оставит хоть крохотный поцелуй на его лбу. Намджун теряет все, что находит. Матушку, отца, вторую матушку, Рюджин, генерала Юлан Хуа, а теперь — ещё и Сокджина. Последнего терять совсем не хочется, ведь все те, что твои по списку — либо мертвы и переродились, либо демоны, которых он может видеть каждый день. Если и хен от него уйдет, не факт, что он сможет его вернуть, взирая на немного не типичны характер юноши. И его принципиальность по поводу всего, что Намджуну, вообще-то, неизвестно. — Тогда, — его ладонь — холодная, укладывается на чужую — теплую, изрезанную шрамами, но отчего-то такую красивую. Он не может подобрать слов, чтобы описать, какова эта рука — это, как прикасаться ко льду, вот он гладкий, а с углами нужно быть по-осторожнее, — расскажи мне., — глаза утыкаются в мальчика, что своими жалобными глазками, так и просит внимания, — нам, расскажи нам. У юноши краснеют уши, и демон не знает — комплимент это или нужно менять тактику. Если он постарается быть осторожным — человек подумает что-то неладное, наоборот — даже думать страшно, что может сделать этот маленький человек, если разозлится, опять. — Это семейная реликвия, — он вздыхает, набирает по-больше воздуха — ему сложно. Когда Намджун отправлялся сюда, конечно же, накопал что-то на свою «жертву», но этого было слишком мало, ведь друзей и родственников у него просто не было никогда, — это был мамин нож, Во Мэн (1), сколько я себя помню, он был со мной, с четырех лет, со смерти родителей — мы не расставались, — он намеренно произнес это «мы» так грустно или демону только кажется. Семейные оружия у северян является чем-то обычным. В оружейнице юной госпожи всегда были сотни — отцовских мечей и сабель, там даже были веера уважаемой госпожи Чхве, которые ценились не только за свое изящество, но и за воинскую доблесть. У генерала Юлан Хуа и его матушки были невероятная связь, оттого их Ша Хуан (2) и Фон Хуа (3) мало, когда отдавали первые места на соревнованиях, даже после свадьбы, госпожа Пак, уроженная Со, оставалась великим воином и не прекращала обучать сына мастерству битвы. Что уж говорить о том, как похожи мастерство госпожи Чон и младшего генерала Чона, юный Чон Чонгук, отлично управляется с веером, если не лучше, своего драгоценного старшего братца. Некому было передать Намджуну хоть что-то. Только то кольцо, что дала ему матушка-настоятельница — вот и все его семейные реликвии. — Мы должны найти его, — тараторит юноша, вставая с земли, даже не отряхиваясь, — если не станешь помогать — присмотри за А-Хеном, — отчего-то это звучало с такой надменностью, неуважением и даже признанием, что у демона немого, но пересохло в горле — не от обиды, от чего-то, что он, сам, пока не понимает полностью. — Хен, — он, наконец, поднимает глаза и, кажется, что-то очень-очень хрупкое и не стабильное, теряет опора и неосторожно падает, разбивается в крохи. Из-под повязки течет вовсе не кровь, точнее, не полностью — это какая-то розоватая жижа, из слез и крови. Мышцы плеч слишком напряжены, дёргаются от резких спазмов. Его трясет, как в лихорадке. Намджун поднимается с земли только, чтобы обнять его, успокоить и заверить, что все будет в порядке. Мальчик делает то же самое, походит и обнимает своего шишу, пусть и достает ему, разве, что до бедра, лепечет что-то непонятное, но тихо так, умиротворяюще. — Это все, что у меня есть! — восклицает юноша, сжимая в руках рубаху демона, — мамин нож, на нем даже есть надпись «Су» (4)! — он почти прекратил плакать, розовых полосок на щеках становилось все меньше, пока всхлипы окончательно не прекратились, — моя бедная несчастная матушка. Намджун был немного опустошен. Оказывается, видеть, как дорогой тебе человек плачет намного больнее, чем перелом. Рюджин редко плакала, несколько раз, на памяти демона — даже после того, как он оставил ее у алтаря, она не проронила ни слезинок и пошла дальше драться, не взирая ни на что. Ему не было так больно. Это можно сравнить с тем, когда из тебя вырезают по кусочку — он сам так делал, линчи всегда была веселой штукой, пусть и долгой, — и сыпят по-немногу соли на каждый голый от кожи кусочек тела. — Не беспокойся, хен, мы найдем твой… нет, нож госпожи А-Су, — Сокджин тут же выпрямился и вытер кровавые следы на щеках. Если бы демон видел его глаза, наверняка, бы испугался. Потому, что даже без них — это выглядело невероятно. В него, как будто, вновь вдохнули жизнь. Он обещал, что женится только при прахе своей дорогой матушки. Но ее и отца поглотили демоны. А сейчас он стоит здесь с двумя демонами, которые так искренне хотят помочь, а один… так невежливо, но с таким уважением произносит имя его матушки, что расплакаться — не будет зазорно. Сокджин молчит, и выпутываться из объятий демонов, одного — почти отбрасывает с отвращением, второго — просто гладит по макушке, убирая, при этом, руки от своей ноги. Ему, наверное, страшно. Он потерял одну из самых важных в его жизни вещей. Но демону все равно обидно за такое отношение, он, ведь помочь ему хочет, со всей искренностью, а тот его гонит взашей. — Шишу, я могу помочь, — тихонько произносит мальчик, дёргая юношу за край рубахи, — я видел ее.