apple of discord

— Такими, как я? — с толикой неуверенности прошептал юноша, убирая, наконец, ладони демона со своего тела. Но руки он так и отпустил, все ещё держит, с пальцами играет — успокоится и ждёт вердикта. — Да! В том смысле, что с такими чудесными людьми нужно вести себя более, чем вежливо, Намджун! — все лицо девушки исказилось в красных пятнах — на щеках, на носу, даже на лбу оказалось несколько пятен. Она слишком нервничала, переживала из-за того, как бы вновь не обидеть такого славного юношу своими глупыми словами или действиями. — Не говори… Не говорите так, госпожа Шин, — он лишь сильнее сжал указательный палец демона, — я — такой же, как и вы. Демоны или люди — разве это имеет значение? Мне приятно общаться с вами, обоими, одинаково. И с А-Хеном, конечно же, — мальчик весело хихикнул, прижимаясь к своему шишу ещё ближе, — не называйте себя «слугой» и «чертовкой», пожалуйста. Если уважаете меня. Этот юноша хочет стать для вас другом, не отвергайте этого юношу. Все, трое молчали, ожидая хоть какого-то ответа. Ведь то, с какой осторожностью и пониманием этот хрупкий юноша говорил, можно было позавидовать. Он, как будто, вновь и вновь протыкал сердца демонов мечом из своих чувств и переживаний, заставляя каждого из них обдумать все, как можно, лучше. В голове Намджуна — маленькая пустота и ослепительный образ его хена, который освещает эту пустоту своим непревзойденным светом. В голове Рюджин — чувства, их так много, что скоро они все покинут ее, показывая холодной, то есть, самой настоящей Шин Рюджин, а не «Демоницей святости и греховности». У Тэхена в голове — множество самых различных красок, что разлиты тут и там, пока он сам старается не запекаться в них. Он ещё ребенок, но слова шишу явно подрывали его на слишком взрослые мысли. — Мне — пора, — все, что после долгого молчания смогла произнести девушка. На ее лице не было ни улыбки, ни красок, только тусклый свет от брони еле-еле отражался от ее лица, — я постараюсь найти что-то о твоём ноже в библиотеке, — юноша легонько кивнул, — напомни, как он называется, — ее голос крупно дрожал, выдавая, насколько девушка не в состоянии — хотя, если бы ее меч был в руке, мало, кто смог бы уберечься от этой роковой девушки, даже, в то время, как она не понимает, что происходит и что она говорит. — Во Мэн, — демоница лишь моргает, пока в ее голове тысячи иероглифов проносятся один за другим, в попытке найти что-то стоящее, — на второй стороне на хангыле есть иероглиф «Су», моей дорогой матушки, — ладонь Намджуна стала лишь ещё более теплой от упоминания матушки хена — наверняка, она была прекрасной женщиной, что защищала свою семью, несмотря ни на что. Нож — золотой, да ещё и с драгоценными камнями на рукояти, возможно, матушка Сокджина была аристократом, сбежавшим в спокойную, мирную жизнь, лишённую богатства, и захватила лишь один нож, как воспоминание о своем детстве. Это объясняет невероятную привлекательность юноши. — Нет, не слышала. Может быть, это магическое оружие, что изменило свою личину — для них это не проблема. Так оружие ожидает своего хозяина, — иногда демона пугала такая освобожденость Рюджин. Она могла целыми сутками напролет убивать заклинателей, а потом, на несколько дней нырнуть в пучину ветхих книг, так, что из старой библиотеке ее уже не вытянешь, пока она не дочитает очередную книжонку, — где-то в трактатах должен быть упомянут золотой нож, Во Мэн, — девушка все ещё была слишком задумчива, чтобы говорить так же весело, как и чуть ранее. Сейчас — в ее глазах уже не блистали искры, скорее облака проплывали по серому небу, без особой на то цели, — хен, не будешь против, если я на несколько минут украду у вас Джун-Джуна? — юноша с неким удивлением хмыкнул, но кивнул, пожимая плечами, мол, я все равно не вижу. Им не обязательно было далеко уходить, Рюджин могла просто сказать то, что хотела с помощью Небесных Уз, но она все равно потащила его чуть дальше от Сокджина с ребенком, из-за чего демон уже начинал беспокоиться. — Ты что-то хотела? — демоница лишь вздохнула и оправила тяжёлый воротник. Она выглядела, как лисица, которой перегрызли горло — некогда сильна и хитра, сейчас мнется в попытке найти правильные слова. — Если ты, мусорный пес, сделаешь ему больно, я откушу тебе нос, уши, что угодно. Без преувеличений, А-Джун, — так она называла демона крайне редко, когда была не в себе от гнева или от переживаний, — ты не заслуживаешь этого, мы не заслуживаем этого, — ее ладони быстро потели от волнения, но она все ещё старалась, как зверь, впиваться в свое самообладание, — Джун-Джун, если у тебя будут проблемы, если он откажет тебе, если ты, о, владыка, сделаешь что-то, чем очернишь его светлую душу — я не уверена, что буду на твоей стороне. То есть, я буду, конечно! — на лице девушки появилась мимолётная улыбка, — но не смогу дать совета, такого, чтобы не поранить ни одного из вас. Если у тебя будет выбор — поцеловать его без его же желания или… — Я выберу или, — мычит демон, оглаживая места на ладони, куда прикасался хен. Рюджин воодушевленно, с неким упоением, кивнула.