apple of discord

— Ты можешь доверять мне, хорошо? Твоя шицзе — рядом, — ее лицо искривилось в беспокойстве, девушка даже не моргала, в попытке показать всю свою поддержку, — даже, если откушу тебе нос, все равно, буду с тобой, Джун-Джун, — демон кивает, протягивая руки к талии демоницы, — на мне доспехи, куда лезешь? — непринужденный тон вновь возвращает Намджуна в реальность, заставляет, наконец, улыбнуться, не глядя на хена. — Иди уже, контрабанда не ждёт, — девушка улыбается и отходит на несколько шагов назад. Но… Благо, хен не видит, как она пальцем указывает на него, потом на самого, Намджуна, и проводит пальцем по изгибу своей шеи — как бы показывая, что она может сделать, если кто-то, например, этой ничтожный демон, ослушается. Рюджин не так часто говорит такие хорошие вещи. То есть, советы она даёт отменные — всегда работают. Но эта девушка, с того времени, как стала демоницей, слишком редко говорила о том, что, на самом деле, у нее на душе, могла, конечно, по пьянке болтнуть, но что бы так. Видимо, с появлением Сокджина, в их жизнях прибавится правды, только не понятно, хорошо это или плохо. Если бы демон мог рассказать все, что у него сейчас на душе, он, наверняка, бы загнулся уже на половине. Потому, что рассказывать это все — слишком утомительно и сложно. Хорошо хоть, Рюджин все и без слов понимает. Но хен. Ему нужно объяснять долго, со всеми деталями и погрешностями, да и не факт, что он захочет слушать демона, что болтает ему о своих чувствах. Когда Намджун подходил к, смирно стоящему, юноше, не слышал даже отголоска смешинки, которая, в итоге, превратилась в громкий хенов смех, заставляющий все тело Намджуна трепетать, дрожать и все в этом роде, что в голове просто не укладывается. — Хен, все хорошо? — тот неловко кивнул, прикрывая ладонью губы, — что я пропустил? — он, наконец, заметил, такого же, смеющегося, ребенка, что прятался у своего шишу за спиной, точнее, прятался он за ногой, так, как до спины ещё не дорос. — Мы не скажем, шибо! — ни с того, ни с сего, мальчик поднял крик, надул щеки, показывая всем свою гордость и недовольство. Кого-кого этот маленький демоненок напоминал, так это юную госпожу, Чхве Джису. Эта девушка, если не дуется, так кричит, если не кричит, значит, кого-то убивает. Были, конечно, исключения, в виде ее братца, когда-то даже, генерала Юлан Хуа и младшего генерала Чона, так, как тот был ее излюбленным шиди. В то время, как его старший брат снова влюблял в себя тысячи женщин, этот малец либо плакал, либо тренировался с веером, чтобы не плакать. И, почти единственным, человеком, в последним, демоном, который поддержал этого влюбленного ребенка, юная госпожа, вместе со своей старой ненавистью к генералу. Он ее никогда не нравился, если так подумать. То есть, было время, когда и она была очарована его красотой, но быстро вышла из этого состояния, продолжая валять его по земле, в буквальном смысле этого слова. Когда они были детьми, юная госпожа не уставала ругать его за то, как много времени он тратит на сон, а «мог бы и на тренировку сходить!». Терпеть это было просто невыносимо, и добродушный Да-шисюн всегда ставил над ними, не пропускающий звук, барьер, чтобы другие ученики могли продолжать тренироваться. — Почему? Что же шибо сделал? А что шибо нужно ещё сделать, чтобы хен и шичжи рассказали ему? — мальчик в серьез задумался и даже не смотрел на демона, только изредка поглядывал на Сокджина, в поисках поддержки, — ну? — Скорее веди нас домой! — юноша лишь кивнул, казалось, он не только ослеп, но ещё и оглох, раз не обращает внимания на шум, что исходит от этого ребёнка. — И это все? — для Намджуна не было труда нарисовать очередную печать Поля Перемещения. Но тут он вспомнил, к чему привел прошлый раз — благо, это была лишь Рюджин со своими иллюзиями, но, ведь, подвергать хена и малого опасности, не хотелось, получается, что использование печати придется отложить до лучших времён, — только в храм нам придется топать своими ножками, — малыш тут же сморгнул выступившие слезы и обиженно взглянул на демона. — Нет! Шибо понесет этого шичжи! — лёгкий смешок Сокджина, как укол в самое сердце. Это не позволяло ему позориться — только не сейчас, а лучше никогда. Но этот ребенок и правда был слишком наглым — юная госпожа бы себе такого не позволила. Если бы ей предложили экипаж, вместо лошади или меча, она бы запросто могла пригрозить саблей, после чего ее никто и никогда не тронет. Ведь она привыкла быть гвардейцем — одиноким настолько, что становится страшно, но в этом было что-то, что завораживало. В конце концов, одна эта девушка держала «на плаву» Северные земли, пока ее братец приходил в себя, после потери генерала. — Может, мне и шишу понести? — мальчик задорно закивал, — боюсь, что шишу будет против, — но, глядя на Сокджина, сказать было сложно. По крайней мере, он легко улыбался и был, кажется, не против, чтобы его понесли, а не идти собственными несчастными ногами, — и как же хен хочет, чтобы я сделал это?