apple of discord

Казалось, даже земля в округе покраснела от того, насколько двусмысленно это звучало. Демон тут же попытался закрыть лицо ладонями, что-то бормотал, отнекивался, пока Сокджин не засмеялся. Вот так просто, поставив в ступор не только Намджуна, но ещё и А-Хена, который так и не понял, почему шибо так скривился. — Зависит оттого, насколько ты силен, Джун-Джун, — это было не смешно. Но очень похоже на то, как с ним разговаривала Рюджин — удивительно, но хен так быстро смог подметить ее акцент. В конце концов, когда она была маленькой, они, с отцом, переехали на территории Северных земель и только потом в столицу, до этого они жили где-то на границах Центральной Равнины, потому-то акцент центрального диалекта и остался. Как ни посмотри, хен невероятно талантлив. — Очень силен, хен, — это было больше похоже на слова напыщенного индюка, который вот-вот попадет в суп. Но демон говорил честно, без доли лжи, так чисто, что даже, на данный момент, уравновешенный юноша дёрнулся от удивления. — Слишком самоуверенно, Намджун. Меня не нужно нести, ведь у меня есть ноги, — он топнул правой ногой по земле, показывая свое превосходство. Но, при этом, чуть не упал на, эту самую, землю, в попытке покрасоваться от почти потерял равновесие — уже в который раз. Но демон не реагировал на это. Просто стоял и молчал, даже не моргал. Намджун. Собственное имя казалось таким странным, если слетало с уст этого человека. Таким сладким, словно, его намеренно облили медом, чтобы привлечь таких, как он, демонов. Кажется, хен даже не заметил, что сказал или изо всех сил старался не подавать виду из-за своего смущения. Это было трогательно, даже слишком. Знал бы юноша, сколько мыслей роится в голове несчастного Намджуна от одного произношения имени. Так много, что можно задохнуться, не меньше. «Бентай (1) Ким, имей совесть. Эта шицзе уже говорила тебе, что откусит твой несуразный нос, если посмеешь осквернить этого человека. О чем ты там думаешь? Только вспомни о кровати и эта шицзе не постесняется вернуться, чтобы надавать тебе по голове!» — голос Рюджин пусть и обвинял его, но, на самом деле, девушка только предупреждала его держать свои мысли при себе. Главная проблема Небесных Уз — нельзя отключить эту опцию никаким из способов, разве что, золотое ядро вырезать, но это уже слишком. В мыслях, то, как хен произносит это, не было каким-то запретным или извращённым, наоборот — Рюджин с не присущим ей спокойствием вздохнула, — можно было, конечно, это представить и в постели, но у демона только одна мысль об этом. Как утром, когда сквозь шторы только-только пробиваются теплые лучики солнца, хен прикасается к его щеке, ведёт и легонько целует в уголок губ, «Намджун-и», «пора вставать», тихонько хихикает, щёлкая демона в лоб, отчего он наконец просыпается и тянется за поцелуем, на который хен с радостью отвечает, так легко, словно это — не губы, а тоненькие лепестки хайтана или крылья бабочки, такие же трепещущие, как и сердце Намджуна, когда перед глазами развивается эта картина, наполненная нежностью и умиротворением. «Ты мог бы придумать и по-извращенней» — мычит демоница и, если честно, он ее не понимает, то ей не так, это не так. Но, кажется, она не против именно такого развития событий, а ни каких-то там постельных сцен, которые в голове демона, конечно, есть, но… В каждой из них он выходит таким неловким, не умеющим обращаться с чужим, хрупким телом, что все заканчивается ярким смехом Сокджина, лёгким поцелуем в висок и тихим «ты самый лучший, я люблю тебя, Намджун-и» от хена. Это были смешно, но было обидно, ведь он просто физически не мог придумать постельную сцену. Сказать честно, в отличие от Рюджин, у демона не было так много партнёров в постели, их на пальцах можно пересчитать, и то — все знали, что это была лишь шалость, на одну ночь, не более. А хена хотелось целовать постоянно, эти его розоватые от смущения щеки, яркие губы — хотелось многого и сразу, но было нельзя. — Хен, можно я., — он так и не смог произнести последние слова — «поцелую тебя», ведь страх был сильнее, чем способность говорить. — Что такое? — его голос немного подрагивал, но, кажется, это не имело значения, учитывая то, насколько он был обеспокоен. Тут демон, наконец, кое-что заметил, метка на его лбу горела ярким красным цветом, как фонарик в новогоднюю ночь, пугая окружающих. Хотя, по ребёнку не скажешь, что он напуган, скорее, заинтересован. — Понесу тебя, — как-то произвольно получилось. Но ни один из них не подавал виду, что это — самый настоящий провал, — пожалуйста, хен, — после этого, ему, априори, не могли отказать. По крайней мере, никто, кроме Рюджин, не заходил так далеко, в самое сердце демона. — Я же сказал, что не нужно, — мычит юноша. Можно заметить, если присмотреться, как у него пылают уши, как будто, он тоже слышал мысли Намджуна. — Но я хочу, — если честно, это так себе разбавляло атмосферу, но из-за слишком неловких мыслей у него просто не оставалось выхода, кроме, как подхватить юношу на руки.