apple of discord

Больше всего, по правде, на ребенка здесь походил Намджун. Он так приклеился к Сокджину, что даже Джису не смогла его отлепить. Хотя, Чимин даже понимал его. После трех сотен лет он тоже соскучился по Юнги. Правда, не мог себе позволить настолько много. Просто подержать ладони на плечах — уже казалось чем-то запретным, ядовитым. Казалось, что сейчас духи вееров тетушки Мин порешат его. — Хен, эти драконы все же ранили тебя, да? Мне не нравятся твои скулы — где щеки? Тебя даже обнимать уже не так приятно., — Сокджин лишь улыбнулся, поглаживая его по щеке, — хен. Ты хорошо себя чувствуешь? Ну, что ж. Пришлось привыкать к тому, что Намджун — теперь будет человеком, который будет гоняться за ним и спрашивать, все ли в порядке. На самом деле, тетушка Ли все-таки объяснила, куда они все ушли — но несколько первых месяцев Сокджину было жутко обидно. Намджун, ведь любит его, так? А даже не попрощался, оставил Сокджина одного в этом страшном месте. Но потом … Даже во время тренировок, а их было не мало. Каждая минута юного господина Кима была расписана на занятия — медитации, тренировки с божественным оружием, чайные церемонии, этикет и так далее. Большинство из этих занятий вел именно Ли Джено. Но, на самом деле, он не был так плох. Он просто уставший дедуля, которому нужно с кем-то поговорить. А его сестра не самый лучший вариант из-за высокой загруженности. Да и все о чем она могла говорить касалось работы, отчетов и войны. Тетушку Сокджин видел только вечером, когда они собирались, чтобы отужинать. Она была всегда столь уставшей и через несколько минут всегда засыпала за столом, а слуги относили ее в комнату. Так-то Сокджина там любили. Лелеяли, чуть ли не, больше Намджуна. Ладно, не больше. Но примерно, так же. Тетушка часто рассказывала что-то о маме, но старалась не упоминать отца. Кажется, для них всех это больная тема. Ничего. Сокджину хватит и этого. Он хотя бы знает, что делать, если душа матери из их общего золотого ядра вырвется наружу и начнет чудить. Он плохо запоминает то, что говорит в его теле мать, но старается хотя бы что-то вбить себе в голову. — Позволь, я уже скажу, — Намджун неуверенно кивнул. Он чувствовал себя маленьким ребенком, которому вернули родителей. Когда-то он еще верил, что семья вернется — мама, отец, матушка-настоятельница, Рюджин. В итоге, с ним осталась только последняя. Победа явна не на его стороне. Сокджин. Намджун обещал ему и самому себе, что ни за что не сделает ничего против его воли. Это так странно. Он — убийца. А прогибается под какого-то человека. Да если бы это увидели его «коллеги» — давным-давно порешили бы Сокджина. Правда, это теперь будет сложнее. Но они могут. И Сокджин, каким бы сильным не был, нуждается в защите. По крайней мере, Намджун старается вбить себе это в голову. Получается, он больше не нужен. Сокджин и сам со всем отлично справится. Ох, хен-и, за что ты так? Он же хотел просто быть рядом, а тут это. Его способности больше не нужны. А что еще хорошего есть в Намджуне? Ну, как говориться, мышцы живота — и все хорошее кончилось. — Насколько я понял. Простите, зрение меня подводит, — он издал легкий смешок. Дыхание Намджуна становилось все медленнее, — господин Ли прибудет в город уже совсем скоро. Буквально час-второй. Надеюсь, у вас уже есть план, потому, что отбиваться от демониц, который еще и могут опоить ядом — не лучшее, что было в моей жизни. Тетя, конечно, дала мне несколько противоядий, когда узнала о ситуации в столице, — Сокджин вновь хихикнул, заставляя небьющееся сердце демона сжаться, — кое-какое наблюдение, демоницы чувствует, что во мне золотое ядро, принадлежащее моей матери, потому, не очень-то ведутся на меня. Намджуну показалось, что он рассыпался. Он ждал момента, когда снова сможет увидеть Сокджина и обнять его. Снова защищать его от любой опасности, как верный телохранитель. Но Сокджин. Он вырос. Он может все сам. Он, на самом деле, бестолковый мусор, пес, без которого можно справиться. — Ну, план-то у нас есть, — прикрывая лицо, пробормотал Чимин. Две пары недовольных глаз уставились на него, как будто, в самом деле, хотели съесть. Намджун пытался слушать. Правда. Но когда хен осторожно прикоснулся губами к его уху «я не вижу тебя, джун-джун, но я чувствую, что тебе болит. скажи мне. ты не хотел меня видеть? или.». Намджун так сильно хотел его поцеловать. Это внешне он изменился и больше не кажется слабым маленьким юношей, а мужчиной, внутри этот маленький хен такой же — трусливый по поводу собственных чувств, и до жути неловкий, неуверенный. Такой же, как Намджун. Легкий-легкий поцелуй в щеку немного приводит Сокджина в чувство. «не угадал. я все еще нужен тебе? только не ври мне, ладно?». Сокджин не мог не приоткрыть рот от этого. Какое пренебрежение собственным достоинством. Тетушка бы его до смерти заругала. Когда у него что-то не получалось и Сокджин говорил, что он — «просто недостойный наследник», Ли Чжиын всегда легонько шлепала его по губам, мол, тихо. Только потом, Сокджин, наконец, смог воспринимать себя не просто, как сына великой госпожи, а еще и как одно с ней целое. — Невыносимый! — воскликнул юноша, заставляя всех обернуться на то, как он бьет Намджуна по голове каким-то веером. А откуда он вообще взялся этот веер? Да и А-Джун смеется и гладит костяшки пальцев на руках своего хена. «Все-все, я больше не буду» заставляет даже Джису улыбнуться.