О драконах и людях

Сара следит за тем, как Майкл замирает, расправляет плечи и ещё крепче сжимает руки, пока она смотрит на него из-под опущенных ресниц и выдыхает густой сизый дым в воздух. Мышцы под его одеждой играют, выдавая его напряжение, заставляющее ее усмехнуться. Вы посмотрите, мальчик недоволен. Мужчина разворачивается к ней, злобно сверкая своими зелёными глазами, будто желает поджечь Сару одним только взглядом. Но она вот, стоит здесь, живая и здоровая, и ей будто и дела нет до него, будто не она только что звала его, как звала раньше, едва растягивая гласные буквы его фамилии, стоя на углу школы и также выдыхая дым бессменных сигарет. Это злит его ещё больше, злит то, как эти воспоминания отзываются у него в душе, когда кажется, что за серой пеленой, словно мираж, проступает ее короткая юбка чирлидерши, открывающая вид на прекрасные ножки, сводящие с ума не одного парня в школе. Ему будто слышится звук ее задорного хриплого смеха и их переговоры с Адель, которая пробегает мимо, смачно целуя в щеку, и несется на встречу с «чертовски горячим главой банды драконов», который ее «неимоверно бесит». И Сара стоит здесь вся такая отстраненная и задаёт такие вопросы, будто ту, кто провела в его постели едва ли пару месяцев, он безропотно ждал все эти пятнадцать лет. Ха, провела? Всего лишь провела? Она Они очень быстро преодолели этот порог, но не пожелали сами себе признаться в этом, боясь пойти дальше и разрушить ту хлипкую подростковую уверенность в своей независимости и несокрушимости. Только Сара себе не изменила, все так же отчаянно уверенная — или пытающаяся убедить себя? — в этом. Девушка откидывает докуренную до фильтра сигарету и разворачивается, хватаясь за ручку двери, когда в спину ей прилетает вопрос все же подавшего голос Тёрнера, который тянется к ее ладони, тут же останавливая себя от этого порыва: — До сих пор любишь появляться, когда тебя не ждали? — До сих пор водишься со своими отморозками? — вопросом на вопрос отвечает Сара, хмыкая, поднимая в душе Майкла бурю противоречивых эмоций, чувствуя своё мнимое превосходство. — А что, завидуешь мне? — также дерзко выплёвывает Майкл, глубоко вдыхая едва не заражённый воздух, наполненный искрящимся напряжением между ними. — Завидую? Чему, сладкий? — притворно воркует она, зная, как это прозвище его бесит, и тут возвращает в голос стальные нотки. — Остаться в этой помойке на пятнадцать лет... — начинает она, возмущённая до предела, но пытающаяся себя сдержать, когда ее перебивает голос, преисполненный раздражением. Убийственным раздражением, отдающим на языке терпкими нотками, которые она так любит. Мазохистка. — Но ты-то вернулась. А падать назад всегда больнее, чем стоять на месте, не так ли? Между рёбер ей будто вбивают кол, ноги подкашиваются, а из легких выкачивают весь воздух, но она гордо расправляет плечи и вскидывает голову, рассыпая чёрные пряди по плечам и на секунду сжимая руки в кулаки. — Ты ошибаешься, Майкл, я ещё не в самом низу. Мне есть, куда падать — она едва поворачивает голову и ядовито выплёвывает — Например, в твои объятья. Но я в который раз не доставлю тебе такого удовольствия, увы. Помнишь, что было тогда? Она, не дожидаясь ответа, проскальзывает внутрь, скрываясь в темноте служебного коридора, пытаясь отделить хлопнувшей дверью своё прошлое, которое резко бьет в железную преграду кулаками, разбивая их в кровь. Но оно и в темноте силуэтами наступает на неё, пугая и маня. Маня ближе к себе.

***

Декабрь, 1986г

Сентфор, Мэриленд

Привычная для жителей Сентфора зима в сплошь неудачном восемьдесят шестом застала Сару врасплох, заставляя даже в школе кутаться в объемные так не любимые девушкой кардиганы. Но сегодня ей несказанно повезло проснуться в объятьях одного горячего рыжего засранца, что не соизволил прийти в школу к первому уроку, — ох, и задаст она ему, — и утащить у него зелёный бомбер, рукава которого скрывали даже ее ладони. Скрывали так же, как и горловина водолазки засосы на ее шее. Стоит признать, что он неплох. Очень неплох. До дрожи в стёртых коленях, до смазанного блеска, до едва сдерживаемых стонов на тумбе в кабинете клуба, из которого Адель хитростью утащила Аарона, оставляя Майкла на коленях перед О’Нил, и до в очередной раз потерянной где-то черно-зелёной резинки для волос, за что ей вечно прилетало от тренера. Сара тяжело вздыхает и одергивает края юбки такой же расцветки, хитро улыбаясь. Она точно ему задаст, а потом утащит под трибуны согревать ее. Но пока девушка лишь стоит в невозможно шумном школьном коридоре, опираясь на свой шкафчик и прикрывая сонные глаза от слишком яркого желтого света. Мимо пробегает Бобби, окликая её, на что она устало машет ему рукой, обещая чуть позже подойти — и точно успеть, да, О’Нил? — на их общий урок. Но эти планы быстро меняются, когда все в коридоре резко замолкают, а в десяти метрах от неё раздаётся отборный мат и сиплые извинения младшего Тёрнера, что снова сломал свой ингалятор. Сара отлипает от дверцы и движется к разворачивающемуся действу, пробиваясь сквозь толпу и выходя на самый центр, где облитый газировкой и жутко злой Стив уже прижимает Бобби к стене, опасно нависая над ним. Она хватает его за воротник футболки, оттягивая от Бобби, и смотрит вверх, растягивая губы в не предвещающей ничего хорошего улыбке, когда дергает одноклассника к себе, помогая ему встать и отправляя с Кэнди к медикам. Толпа вокруг расходится, быстро понимая, что эта ситуация не закончится очередным шоу, которое нагло прервала вездесущая О’Нил. — Что такое, Стив? День не задался? — Сара тянет края его футболки вниз, рассматривая расплывшееся по ней пятно, расстёгивает свою спортивную сумку, вытаскивая пачку сухих салфеток, — Ничего страшного не произошло, сменишь в раздевалке на тренировке или замоешь. Не расстраивайся, малыш, купи себе новую газировку, — и припечатывает её вместе с двадцаткой к его груди, вставая на носочки и шепча едва слышно. — Только не создавай конфликты, нам они ни к чему, усёк? — Иди к черту, О’Нил. Что, смелой себя рядом с ним почувствовала? — тихо шипит ей в ответ парень, не удостаиваемый и взглядом уже развернувшейся девушки, что так же, как и он, заметила входящего Тёрнера. Его глаза загораются идеей, и Стив останавливает её, хватая за руку, улыбаясь в предвкушении, и наклоняется к ней, едва касаясь своим носом ее уха и опаляя его морозным после жевательной резинки дыханием. Ее в прямом смысле пробивает холод, который поселяется в ее душе, когда их общий бывший друг что-то снова шепчет ей на ухо, а улыбка медленно сползает с ее лица и что-то ещё неизведанное и непризнанное с хрустом ломается внутри. Когда в ушах бьет кровь, не способная заглушить из раза в раз повторяемую правду. Правду о их недоотношениях, о простых перепихонах, потерять которые все равно почему-то так больно. Сара продолжает смотреть на идущего в их сторону Майкла, заметившего ее. Заметившего и быстро потухающие глаза девушки, которые покрываются морозной коркой, разбить которую не представляется возможным. Он ещё не до конца понимает, что произошло, когда за спиной видит гаденько улыбающегося Стива, салютующего ему в своей привычной манере. Осознание едва не сбивает его с ног, заставляя замедлиться и в конечном счете остановиться, испуганно распахивая глаза. Точно успеть, да, О’Нил?

***

Май, 2001г

Лос-Анджелес, Калифорния

Ее глаза широко распахнуты и смотрят на горящую на рабочем столе лампу, посылая вспышки головной боли, заставляющие опустить веки. Бархатная ткань кресла приятно соприкасается с кожей, пряча девушку в своих объятьях вместе с укрывающими ее тенями. Сара ждёт в кабинете своего мужа, подогнув под себя ноги и бездумно прокручивая бахрому от подушки между тонких пальцев. Голова чуть кружится, но девушка уже привыкла к этому, спокойно уходя в себя и в ожидании теряясь в закоулках своих мыслей. Вдруг о ее ухо разбивается горячее дыхание, переходящее на плечо, которого в невесомом поцелуе касаются губами, а после, осторожно сжимая, накрывают ладонью, которая проходится по открытой платьем спине, и проводят пальцами по выбитой змейке, огибающей позвоночник. Сара едва шепчет: «Маттео», — и, распахнув глаза, смотрит, как он проходит в кресло напротив, поправляет манжеты на рубашке и складывает ладони перед собой, случайно задевая бокал с виски перстнем, вызывая лёгкий звон, отбивающийся от стен, и спрашивая: — О чем ты хотела поговорить? Сара заламывает пальцы, но, собравшись с духом, твёрдо произносит: — О том, что после развода я покину Калифорнию. Мужчина устало усмехается и кивает своим мыслям, поджимая губы и пытаясь сдержать всю свою злость. Кровь кипит в его венах, когда взглядом он окидывает весь кабинет, нарочно не смотря на девушку. Маттео знал, что рано или поздно этот вопрос встанет между ними, но ещё не был готов к этому. Но время пришло, и вот она сидит перед ним, тяжело дышит и пристально смотрит на него, готовая отстаивать своё право на выезд до последнего. Ее не страшит угроза, которая нависнет над ней, стоит только покинуть банду. <i>Упрямая девчонка. — Исключено, — прерывает затянувшееся молчание он и встаёт со своего места, собираясь уйти. Но Сара не намерена это все так оставлять, поэтому встаёт перед ним, стуча каблуками по деревянному полу, преграждая дорогу, и складывает руки на груди, смотря прямо в глаза напротив. Карие глаза, метающие молнии. — А я и не спрашивала твоего разрешения, — дерзит она, когда Маттео поднимает руку перед ее лицом, угрожающе выставляя указательный палец. — Не играй в эти игры, Сара. Ты знала, на что шла, ступая на эту дорожку, и не тебе устанавливать здесь правила. Преступный мир очень жесток, и только ты выйдешь из банды, может начаться охота, чтобы свести личные счёты или просто использовать тебя, держать в заложниках, чтобы влиять на нас, — он нависает над ней и одними губами шепчет. — Только попробуй сделать хоть шаг в сторону, я отсужу у тебя всё, оставлю ни с чем, поняла меня? Девушка приподнимает брови, зло глядит на него, встречаясь с его напряженным взглядом, не желая проигрывать эту битву. Ее губы дрожат в напряжении, а пальцы сжимают предплечья, оставляя на них синяки. Она также тихо произносит в ответ: «Плевать. Тогда я сбегу». Маттео отталкивает ее в сторону, так что Сара падает обратно в кресло, и оставляет ее в тишине, на секунду прерываемой громко хлопнувшей дубовой дверью, которая едва не слетает с петель, и разбившимся стеклом упавшей с комода рамки. Разбившимся, как и она, своими выборами загнавшая себя в угол.</i>

***

Октябрь, 2001г

Сентфор, Мэриленд

В ушах шумит кровь и фантомные звуки ударов Майкла, которые преследовали ее весь путь до сюда. Так он вымещал свою боль, злость и обиду, вороша раны на ее сердце, заставляя ускориться, чтобы наконец-то снова забыться, сбежать от в темноте душащих ее воспоминаний, выйти на свет, режущий глаза своей яркостью и миганием. Сара снова ступает в самую гущу сегодняшнего веселья — веселья? — расталкивая всех, желая пробраться к бару, где в бокале виски трещит тающий лёд, а под языком шипит таблетка, открывающая ей спасительный путь в нирвану Наконец-то.