Лекарство от любви

Саске потихоньку приходил в себя. Медленно учился заново есть, ходить, спать. Возвращался в жизнь небыстрыми, но уверенными шагами, снова вникая в даты, ощущая течение времени и смены дней и ночей. Спустя неделю на его лице появились первые признаки улучшения. Он, наконец-то, стал походить на живого человека, а не на трупа, которого забыли отвести в морг. Но сам он облегчения не ощущал. Как и говорил врач, таблетки не сгладили душевные рубцы, лишь дали телу маленький шанс отдохнуть.   К нему все еще заглядывали медсестры и врачи, мерили пульс, а так же давление. Но вскоре потребность в этом отпала. И, когда его раны вконец затянулись, его с уверенностью выписали домой.   Он не был этому рад, но и протестовать не стал. Единственное, о чем он попросил прежде, чем уехать, это увидеть Наруто. Нет, он не собрался с духом, и не придумал, что будет ему говорить. Просто хотел увидеть его. Просто имел к этому большую потребность.   Итачи снова пришлось вести его, неустойчиво стоящего на ногах, к палате Узумаки, и снова Саске шел под стенкой, чтобы не оступиться и не упасть на твердый и к тому же грязный пол. Он и сам не чище его. Но распластаться на нем все-таки не хотелось.   Как только он остановился в дверях, на него тут же уставилась пара голубых глаз. Немного удивленных, оторвавшихся от телефона, в котором Наруто проводил эти нудные дни. В нем он мог узнать хоть что-то о себе… хоть каплю из того, что выбило из головы то «загадочное происшествие», о котором он так же ничего не помнит.   — Привет… — Саске не знал, что еще должен говорить. Ведь он для него сейчас чужой. И ввалиться в палату со словами: «Я так скучаю, идиот!» — будет крайне неуместно.   — Привет, — Наруто посмотрел на него как-то смущенно, тут же вернувшись к своему занятию, будто человек, стоящий в дверях ничем его не заинтересовал. Да и чем он может? Потрепанный, грязный, изнеможенный… на такого смотреть не огромная охота. Особенно тому, для кого этот же оборванный и потрепанный человек стал совершенно чужим.   — Можно зайти?   — Заходи, — он просто пожал плечами. Даже сейчас он был типичным собой. Получив такие травмы и потеряв память, он все еще оставался дружелюбным и приветливым. Даже к тому, кого «совсем не знал».   Саске ступил в палату осторожно, все еще держась за все, что попадалось под руки. Было не очень легко ходить, когда ноги косились и постоянно кружилась голова, но он пересиливал себя, как мог.   Он добрался до кровати и осторожно сел на ее краю, испытывая крайне неприятное дежавю. Совсем недавно он сидел так же, гипнотизируя взглядом бледное, лишенное красок лицо. А теперь Наруто снова такой яркий и лучистый, как солнце… только ему он не светит.   — Как ты себя чувствуешь?   — Нормально, вроде. Голова только немного болит, а так все хорошо.   Узумаки отвечал непринужденно так, как ответил бы своему старому, давно забытому знакомому, чье присутствие было абсолютно безразлично. И от этого Саске чувствовал себя лишним. Он прямо кожей впитывал эту нотку в его голосе, которая напоминала, что сейчас он никто.   — А ты?   Встречный вопрос заставил Саске поднять только что опущенную голову.   — Что «я»?   — Как ты себя чувствуешь? — сам себя не ведая, Наруто действительно было важно это знать. Подсознание говорило, что так нужно. Так правильнее всего. Потому что он… этот странный, помятый и потрепанный, как старое пальто, человек не казался ему таким уж незнакомым. Он точно знает его, точно где-то видел. Только где и когда?   — Я… — Саске понятия не имел, как можно сейчас передать то, что у него внутри. Да и нужно ли? Вряд ли «этот» Наруто что-то поймет. — Я в порядке.   Эта ложь далась ему с огромным трудом. Никогда еще врать не было так трудно. Хоть он и столько раз прятался за масками, пуская в глаза окружающих пыль. Но говорить, что с тобой все хорошо, когда все явно не хорошо, когда изнутри тебя будто режут по живому, это самое ужасное, что случалось с ним за всю недолгую жизнь.   Он снова опустил голову. И тут же в воздухе повисла неловкая молчаливая пауза. А о чем им еще говорить? Темы для мирских бесед остались в прошлом. Они не в том положении, чтобы разговаривать так легко, после всего, что было.   Когда тишина достигла гнетущего пика, Саске осторожно поднялся и поспешил уйти. Ему здесь больше нечего делать. Главное, что он узнал: Наруто поправляется — а все остальное не важно.   — Подожди!   Уже у двери его вдруг окликнули, и он, держась за дверной косяк, неустойчиво замер на месте.   — Что?   — Скажи, кто ты?! И почему, когда я очнулся, ты сидел рядом со мной? — Наруто не мог отпустить его вот так. Без ответов. Без объяснений. Ему важно знать, кто этот человек. Кем бы он не оказался в итоге, он ведь не просто так стал первым, кого Узумаки увидел.   Саске вздохнул:   — Если я скажу, ты все равно не поверишь, — он уже собрался уходить, как можно скорее, чтобы избежать потребности во всем признаваться, но Наруто вдруг вскочил с койки и подбежал к нему. Так же пошатываясь и немного неустойчиво. Но он знал свою цель и поэтому шел к ней, не задумываясь о трудностях.   — А ты попробуй. Вдруг поверю, — схватив Учиху за плечо, он развернул его к себе и серьезным, принудительным взглядом посмотрел в глаза. У Саске по телу пробежали мурашки. Он еще никогда не видел Узумаки таким. Таким напористым и непоколебимым. В нем ничего не осталось от того Наруто, который что-то мямлил и бубнил себе под нос где-то год назад. Перед ним стояла будто бы его новая, усовершенствованная версия.   Подумать только. И когда только Наруто успел стать полноценной личностью? Тогда же, когда Саске перестал ею быть?   — Отпусти меня… — прозвучало почти немощно. Это первый раз, после аварии, когда Наруто касается его сам, и от этого прикосновения становилось не по себе.   — Отпущу, когда скажешь, кто ты такой и почему мне о тебе никто не хочет рассказывать?! — Наруто пытался расспросить Кушину, Минато и медсестер. Последние только качали головой и утверждали, что он не в своем уме. Мол, совсем по фазе сдвинулся. Мать же с отцом только молчали, явно скрывая что-то. И у Наруто успело завязаться много не очень хороших догадок на этот счет. Подкрепляло все еще и внешний вид этого человека, который выглядел не лучше бездомного пса, вывалянного в грязи. Хотя он почему-то не брезговал к нему прикасаться.   — Хорошо. Мы с тобой встречались… вроде как… теперь рад? — он выдал первое, о чем подумал, чем мог объяснить без лишних подробностей то, что сам же завязал. Не правду, и не ложь. Где-то посередине. Ведь частично между ними действительно были негласные и немного ущербные, но какие-никакие отношения.   — Ты это сейчас... серьезно?   — Вполне.   Поняв, что это не шутка, Наруто отдернул от него руку, будто бы обжегся, и нервно отступил назад.   — Нет!.. Такого быть не может. Меня никогда парни не интересовали! Это же… фу!   — «Фу», значит? — по гордости будто бы полоснули ножом. — А тогда ты другое говорил…   — Когда «тогда»?   Тогда… в машине. Когда целовал и жадно втрахивал в сидение. Все было по-другому. А теперь он говорит так, будто бы ему от этого противно. Противно от Саске.   — Не важно. Поймешь, если вспомнишь, — он решил не объясняться, уходя, как только смог уличить момент для побега. В этот раз Наруто был слишком ошеломлен, чтобы бежать за ним, и это сыграло ему на руку.   Оказавшись за дверью, он обессиленно сполз по ней, оседая на пол, не обращая внимания ни на Итачи, ожидавшего рядом, ни на проходящих мимо людей. Ему сейчас не до них. Ведь он только что сказал Наруто то, что не должен был. Еще и оставил его наедине с возможностью надумать себе что угодно.  

***

  Дальше все снова шло, как в тумане. Такси, дорога, лифт, этаж. И вот он уже стоял на пороге собственной квартиры, поддерживаемый только устойчивой стеной. Итачи возился с замком, закрывая дверь и разуваясь. Он сбросил свои туфли, не удосужившись даже поднять их и положить на полку, как делал обычно. Что непременно бы повергло Саске в шок, если бы у него были силы на удивление.   — Я устал, — в последнее время сил хватает едва ли на пол дня, а потом наступает такое изнеможение, что земля под ногами плывет и уходит. — Почему мне так хреново?   — Это может быть побочным эффектом лекарств, — Итачи встал на одно колено, помогая ему разуться. Сняв с дрожащих ног кроссовки, он так же поставил их, куда смог, и, подхватив Саске, помог ему дойти до кровати.   Учиха не возражал. Ему бы только прилечь и сомкнуть хоть на минуту глаза, а каким способом он доберется до кровати, не важно.   — Хочешь чего-нибудь? Я принесу, — сегодня Итачи на удивление очень добрый и разговорчивый. То ли притворяется, то ли у него что-то случилось. Саске подумает об этом, только позже. Когда мысли встанут немного на места, а тело не будет так ныть от усталости.   — Хочу помыться, но у меня сил не хватит, — от этого запаха пыли, впитавшегося в кожу вместе с медикаментозной вонью, его тошнило еще больше, чем от Итачи и его супер-заботливого вида.   — Я помогу.   Как бы он не порывался отказаться, но в итоге пришлось смириться с тем, чтобы Итачи довел его еще и до ванной. Опираясь на его плечо, Саске чувствовал себя беспомощным и бесполезным, но ничего не мог  с собой поделать. Энергии не было совсем. Даже перебирать ноги было трудно.   Наконец-то, ему позволили отодвинуться и сесть. Но даже раздеться было для него сложно. Поэтому и здесь без нежеланной помощи брата не обошлось.   Если бы Итачи раньше, где-то год назад, стягивал с него одежду с таким же видом, Саске бы трепетал в душе и дышал неровно. А сейчас… совсем наплевать. Ощущения совсем не те. И тех былых, неправильных чувств к брату не осталось совсем.   Он залез в воду так же с его помощью, впервые за почти что месяц ощущая успокаивающие объятия теплой воды. Напряженные мышцы сразу же заныли с непривычки, но быстро расслабились и Саске наконец-то успокоился.   — Как прошла встреча с Наруто? — Итачи сел рядом, положив руку на бортик ванной. Он слышал несколько фраз, долетевших тогда из палаты, но цельную картину так и смог увидеть.   — Никак.   — Понятно, — на этом разговор закончился, так и не начавшись. Как обычно, им просто не о чем говорить. Каждый погружен в свои мысли и свои проблемы, разделив их некогда цельную общую жизнь пополам. — Мне нужно тебе кое-что сказать.   С этим, конечно, следовало повременить. Ведь он еще и сам не до конца уверен в том, что собирается сделать. Но Саске лучше знать сейчас из его уст. Иначе потом он снова наткнется на этот факт случайно, как в прошлый раз, и их отношения ухудшаться еще сильнее.   — Я скоро женюсь…   — М… понятно. — Саске отреагировал с не наигранным безразличием, кивнув в знак того, что он это услышал. — И что дальше?   — Просто хочу, чтобы ты знал.   Итачи ожидал хлесткой реакции, как это обычно у Саске бывает, но видимо его состояние и эти таблетки сильно задели и так расшатанные нервы. Он стал спокойным. До жути спокойным и безразличным. И это пугало.   — Это отцовская инициатива? — Саске не спрашивал, а скорее констатировал. Он и так знал, что это правда. Нуждался он только в подтверждении.   — Не совсем. Это и моя инициатива тоже.   Итачи давно уже решил, что пойдет по этому пути. И сворачивать с него не станет ни при каких условиях. Ведь так будет лучше, по крайней мере для них с Саске.   — И кто она? — в целом Саске все равно. Но хотелось бы знать, кого придется видеть рядом с братом… вместо себя.   — Узнаешь, когда придет время, — на этом Итачи встал и вышел, бросив на последок: — Я буду на кухне. Позови, если понадобится помощь.   Он сказал на сегодня достаточно. И главное, что Саске просто знает и готов к таким поворотам. Дальнейшее уже не должно стать для него неожиданностью. А пока пусть поправляется и приходит в себя. Когда настанет момент, Итачи расскажет ему все. Абсолютно. И признается во всем, о чем так долго не мог ему рассказать. Ведь сейчас и так видно, что Саске потихоньку начинает подозревать и догадываться. И рано или поздно он может все понять.