Потерянные в себе

Вечер для Гермионы завершился не очень удачно. Конечно, она в спешке бежала домой. Не к Оливеру, который ждал её под дверью уже как час, нет. Она бежала от происходящего в её голове. От Малфоя, что смотрел на неё. Так пристально, будто хочет сорваться и побежать. Для чего? Зачем ему это нужно? Один вопрос сменялся другим. Самое главное для неё сейчас это то, что уже второй раз она видит его в своих мыслях. Нет. Это не её мысли. Почему-то стало ясно, что собственный разум как и той ночью увидел картинку не предназначающуюся ей. Одинокий взгляд серых глаз в пустоту. Он просто стоял. Всего секунда, но этого хватило, чтоб понять. Понять что, Гермиона? Не глупи, а непременно разберись с этим в Министерстве! Поднимаясь по ступеням, девушка предвкушала предстоящую ссору как разрядку собственным эмоциям. Они укоренились в сознании. Словно прорастающие семена. Каждый день требующие подпитки. И какой? Негативной? Сорваться на Оливера, остаться одной в собственной квартире и поздно заснуть из-за очередного вычитанного рассказа на хмельную голову. Быть рассудительной в данный момент не хотелось. Как она и ожидала, Вуд устроил маленькую перепалку из-за её опоздания. Сославшись на оставленные часы дома, Гермиона смогла избежать конфликт. Зачем ты это сделала? Ведь тебе так хотелось наконец выплеснуть свои эмоции. Ты словно река, движущаяся лишь в одном направлении, не способная влиться в другое русло. Ложась спать, она отправила Оливера домой, ссылаясь на плохое самочувствие и кашель. Гриффиндорец незамедлительно предложил всевозможные лекарственные зелья и жаждал остаться, чтоб проконтролировать эффект от варева. Но в этом вопросе с Гермионой было невозможно спорить. Сейчас она была тверда, как никогда за последнее время. Вуду пришлось трансгрессировать домой насильно. Грейнджер составила все склянки жениха на тумбе в алфавитном порядке. Затем захватила книгу со столика и уютно устроилась на мягких простынях, оставаясь в нижнем белье и коротком топе. Облегченно выдохнула, нашла торчащую закладку и раскрыла, ища глазами нужные строчки. Она одна. Наслаждение.

***

Попивая кофе из картонного стаканчика, Гермиона приближалась к Министерству. Это было именно то утро, о котором мечтает современная девушка. Да, так она считала. Ей было комфортно находиться в одиночестве. Вставать во сколько ей заблагорассудится, завтракать, когда желудок даст на это добро, а не по прихоти Оливера. Добираться до работы как взбредёт в голову. Это утро складывалось как надо, хоть и прошло всего ничего, чуть больше часа. Как обычно прошлась по коридору Министерства, не замечая ничего вокруг себя, находясь в собственных мыслях. Остановилась у лифта, ожидая. Сегодня она снова раньше обычного, ну что поделать, если спалось ей прошлой ночью слишком сладко. Без явных кошмаров и сопящего на ухо Оливера. Такая Грейнджеровская благодать. Сейчас переделаю все свои дела и непременно займусь этими дурацкими...видениями, мыслями? Не ясно было, как назвать происходящее, но магия однозначно поучаствовала в произошедшем с ней. Наконец дверь лифта открылась и она ступила на квадратный пол, замирая на месте. Размышляя о дальнейшей жизни с Вудом. От этих мыслей пульс ускорился, а сердце забилось сильнее. Она обхватила рукоять ладонями, вжимаясь каждой подушечкой на пальце, смотря себе на собственные туфли. Удар дверей и лифт направился вверх. Она точно не называла куда ехать. Малфой?! Словно испугалась и даже ощутила нарастающий ком в горле. Он стоял спиной, явно зная, что она здесь. Ничего не говорил, а продолжал непоколебимо ожидать выхода. И почему Гермиону так задела его неприветливость? Такая своеобразная и отчуждённая, с оскорблениями и презрением. Зачем тебе вообще слышать от него хотя бы одно слово? Мазохистка что-ли? Не знаешь насколько его величество не выдерживает грязную кровь? Конечно, она знала, поняла за все годы учебы в Хогвартсе и ещё проработав в Министерстве. Пожалуй, это единственный человек, ненавидящий таких как она настолько, что требуется одна секунда для распознания. Для распознания его мотивов и отношения. Он никогда не скрывал своего естества, говорил прямо, и пусть это ранило, зато не было подвоха. Всегда высокомерно задранный подбородок. Такой угловатый и мужественный. Глаза словно наполняются ненавистью при виде неё и отливают серебром. Его брови асимметрично дергаются вверх, чтоб намекнуть о своём пренебрежении. Расправленные плечи. Казалось, он выше её на голову, и это учитывая тот факт, что Гермиона давно ходила на каблуках. Вечно приходилось задирать нос к верху, чтоб ответить этому змеёнышу в лицо. От него странно пахло... Двери раскрылись. Блондин торопливо пошёл к своему кабинету, оставляя девушку наедине со своими мыслями. Гермиона поправила джинсовое платье чуть вниз и последовала за ним. Наряд, сковывающий движения, не давал торопливо передвигать ногами. Зачем ты следуешь за ним? Я иду к себе в кабинет, ровным счетом как и он. Врёшь сама себе! И вообще, что это за мысли о зазнавшемся Малфое? Подбородок... Глаза... Плечи... Она заметила, как Драко стоит у двери и держит руку на ручке. Словно. Словно хочет что-то сказать? Ждет? Её? Или не помнит какое заклинание наложил на собственные двери? Гермиона остановилась напротив, осматривая его крепкую спину. Он одет в костюм насыщенного графитового цвета. Напоминает грозовой день, когда вот-вот пойдет дождь, а она сможет усесться в своей библиотеке, наблюдая за природой и беря в руки холст с красками. Сколько ты не рисовала Гермиона? Слишком давно. Малфой наверняка мог почувствовать, что ты пялишься на него. Нет. Она резко повернулась и с помощью палочки сняла чары, и в один момент с Драко повернула ручку, закрывая также моментально, как он. Словно они на олимпиаде. Каждое движение – синхронно. Гермиона уже стояла в собственном кабинете, прижимаясь спиной к двери и разглядывая пространство, бегая в разные стороны зрачками. Всё выглядело как и вчера. Вещи разложены по порядку. Только в голове не было того самого порядка. Словно кто-то взял нечто важное и не отдаёт. Держит в своих руках, дразня Грейнджер. Она закрыла глаза, чуть откидывая голову назад.

***

Драко сжал палочку настолько, что древко могло разломиться напополам. Прижимаясь спиной к собственной двери и размышляя. Размышляя о грязнокровке? Грейнджер! Какого хера тебя стало так много в моей жизни? Вчерашняя ночь с Асторией. Её сексуальное бельё, распущенные, идеально гладкие волосы, лишь на концах чуть подкрученные. Они уже прошли стадию прелюдий. Её податливое тело ждет, когда Драко соизволит проникнуть и оттрахать. Так и происходит, продолжается несколько минут, затем поза меняется и Гринграсс насаживается сверху. Двигаясь как сумасшедшая, что даже немного настораживает Малфоя, пока всё тело не ощущает сумасшедший жар. Это оно? Ему ещё рано кончать. Нет-нет. Дело в другом. Она наклоняется, чтоб поцеловать мужскую шею и в этот момент Драко закрывает глаза. Закрывает и видит иное. Грейнджер. Да. Она. Лежит на светлых простынях. Почти голая. В одном топике, не сильно обтягивающем её грудь, и трусах. Ему даже удалось разглядеть одежду. И почему-то отчетливо запомнить. Девичье лицо излучало полнейший восторг от книги в руках. Пухловатые губы растягивались в улыбке, а карие глаза сверкали. Тонкие пальцы словно впились в фолиант, название которого Драко не успел рассмотреть. Резкий холод и желанный крик Гринграсс затмевают происходящее. Какого хера сейчас было? Он опять оказался у Грейнджер в сознании. Точнее у неё в квартире. Видел грязнокровку в таком виде, что стало дурно. Малфой просто оттолкнул Гринграсс и направился в ванную, заперся там и понял, что член ноет от боли. От его не свершившегося извержения. Сука. Астория уже стоит за дверью и тихонько стучит. Просит выйти и говорит, что всё хорошо. Не спорю, тебе может и хорошо от моего тела, но я сейчас видел такое, от чего хочу отмыться как можно скорее. Холодный душ. Вот спасение. Приводящее сознание в нужное русло. Затем раннее утро и снова она. Зачем ты припёрлась в Министерство в такое время? А я? Чего здесь забыл? Мне нужно в отдел тайн, чтоб всё разузнать. Подходить к грязнокровке и рассказывать о происходящем совсем не в твоём стиле. Тем более выглядеть я буду глупо и неуверенно. Её тело обтягивает джинсовая ткань до колена, белая рубашка выглядывает из под сарафана. Талия. Слишком тонкая. Округлые формы выглядят... Привлекательно? Нет! Малфой! Просто отправляйся на свой этаж, пока эта идиотка мечтает о лучшем будущем, не замечая твоего присутствия. Успел опустить взгляд вниз и остановиться на девичьих лодыжках. Мерлин, помоги. Они поднимаются вниз, её дыхание точно в нескольких сантиметров от затылка. Блять! Ты издеваешься? Быстрее. Ну же, давай. Двери раскрылись и Драко, не переводя дух, выскочил, чтоб скорее оказаться в собственном кабинете. Её шаги, постукивания по полу каблуками. Такие чёткие. Такие... Алохомора Но ручка вдруг становится такой тяжёлой, что не повернуть вниз. Он чувствует, что подвергнут тщательному анализу. Знает, что Грейнджер смотрит. Чтобы что? Зачем ты пялишься на меня, грязнокровка? Хлопок. И его тело может расслабиться, наслаждаясь видами собственного кабинета. Стоит ещё несколько минут, упираясь спиной, словно в бреду. Подходит к столу и берет книгу с записями. Затем еле слышно открывает дверь. Почему ты шухеришься? Не хочу, чтоб эта вечно-сующая-нос-не-в-свои-дела проследила за мной. Сегодня всё равно не было никаких заданий от Министра, поэтому, если я и задержусь в Отделе Тайн, то никто не заметит. Замок щёлкнул и он поторопился к лифту. Столько мыслей, что голова начинает постепенно пухнуть и позволять боли проникнуть внутрь. Двери раскрылись. Малфой постучал три раза как обычно и ходил туда-обратно, словно сейчас решается его судьба. Такого давления он не чувствовал со времён школы. Ожидание – самое трудное, что может быть в жизни. А чего ты так боишься? Думаешь, связан с грязнокровкой? Нет! Не хочу! Мужчина стоял у входа и поправлял свои маленькие очки, чтоб разглядеть пришедшего гостя. Драко уловил его силуэт и подошёл вплотную, чтоб никакие уши не смогли их услышать.       –Мне нужно узнать, где сейчас находятся последние изъятые артефакты? — раскрыл книгу и указал пальцем на записи о браслете. — Доброе утро, — голос немного нервный, но сдерживается, чтоб не выглядеть странно. Мужчина молчит. Берётся за подбородок и медленно качает головой в разные стороны. Так на протяжении нескольких минут. Салазар помоги! Не молчи ты! Говори!       –Артефакты хранятся в своих комнатах, — поднимает руку и тычет в строчки о браслете. — Этот не имеет никакой магии. Блять!       –Как это понимать? — ком в горле превращается в огромный шар.       –Я не могу больше ничего вам сказать, мистер Малфой. Это запрещено. Зашибись! Ты в полном дерьме!       –Ясно. Малфой в ярости преодолевал путь от Отдела Тайн к своему кабинету. Он ненавидел её. Вся сущность этой грязнокровки вызывала внутри тошноту и злость. Полное разочарование в жизни, вот что сейчас происходило с ним. Проникать в её сознание, словно он искусный легилимент и может пользоваться своими способностями на расстоянии. Ах, как жаль, что я не могу управлять твоим разумом, тогда ты бы пожалела, что работаешь со мной в одном отделе. Нет. Ты пожалеешь, что работаешь именно здесь. В Министерстве. А что я теряю? Ты пожалеешь сейчас! Драко уже выходил из лифта, Алохоморой открыл дверь и та ударилась о стену. Он оказался в проёме за считанные секунды. Увидел её и его накрыло. Настолько сильно, что держаться было невозможно. Она сидит. Не в своем кресле. На какой-то табуретке. Напротив неё холст. Ты что тут, порисовать решила? Какое-то мгновение Гермиона сидит на месте, но затем подрывается также быстро, как Малфой оказывается напротив её лица. Прижимая палочку к женскому горлу. Её взгляд. Непонимание. Зрачки раскрыты, а губы хотят сказать очередную гадость, но он опережает её.       –Ты! — вжимает палочку в кожу сильнее. — Грязнокровка! — его голос почти такой же безумный как у отца. Становится не по себе от таких воспоминаний и рука чуть расслабляется, давая девушке вздохнуть. И это всё? Всё, что ты хотел сказать? Идиот!       –Малфой! Ты совсем из ума выжил? — хлопает ресницами в удивлении. — Убери её от меня! Она бы взяла палочку, но только в её руке кисточка. Девушка автоматически поднимает ладонь и понимает насколько это глупо выглядит. Кончик кисти, измазанный в синюю краску, тычется Драко в лицо. Собственное древко находится на рабочем столе, не давая Гермионе и шанса схватить его. Малфой продолжает стоять в напряженной позе, медленно опуская руку, держа палочку вдоль собственных брюк. Его разъяренный взгляд уничтожает карие радужки.       –Грейнджер, ты такая дура! — взор уходит за её спину. — Скажи, зачем вечно лезть туда, куда не нужно? Это тебе от твоего очкастого кретина передалось?       –Закрой свой рот! — тяжело дышит и кисточка падает на пол, оставляя мазки. Она не шелохнулась, а лишь сжала руки в кулаки.       –Ещё раз так заговоришь и в твою грудь полетит зеленый луч, — предплечье дрогнуло и палочка Драко вновь нацелена на девушку. —Ты же не хочешь этого? Она смотрит, нижняя губа чуть трясётся, но глаза по-прежнему пылают. Женские руки складываются на груди. Словно вызывая Драко на дуэль.       –А ты не изменился, Малфой, — ухмыльнулась. — Продолжаешь следовать традициям своей семьи. Гермиона сделала шаг. Второй. Она стоит вплотную. Прижимаясь грудной клеткой к кончику палочки. В её карих радужках есть нечто странное. Это безумие? Или риск? Драко искренне не понимает, но знает одно. Она блефует.       –Ну же, — женская рука хватает его запястье и сжимает. — Ты знаешь заклинание, давай. Её пальцы пылают. Настолько сильно, что кажется ткань пиджака может загореться.       –Ты больная, Грейнджер, — дергает рукой в сторону и наблюдает. Чувство такое, что он вновь проникнет в её сознание. Окажется по другую сторону и сможет... Что? Увидеть себя со стороны? Не происходит. Она лишь отступает назад и поднимает упавшую кисть. Теряя свою бдительность. Садится. Окунает кончик в синюю банку с краской. Словно его здесь нет, занимается своим делом. И будто ни какой перепалки и не произошло. Словно он не угрожал ей расправой минутой ранее. Она спокойна и холодна. Не обращает внимания. Ему и не надо. Он просто стоит несколько секунд, не понимая, какого хера происходит. Разворачивается и хлопает дверью. Накладывает заглушающие чары на собственный кабинет и начинает разносить его к Мерлину. Сначала полетел его подсвечник, затем семейная колдография. Пинает ногой стол и швыряет в сторону стул. Падает на диван и выдыхает. Ему нужно это. Магловское решение проблем. Бумажная трубочка уже меж губ, зажжена. Вдох. Никотин распространяется по легким. Сменяя затуманенную голову свежими мыслями. Их так много. За хера ты ворвался к ней? Она просто... Рисовала? Пальцы испачканы в краске, как и левая щека. Может её это расслабляет, как тебя никотин? Наставил палочку и пригрозил непростительным. Какой же ты идиот, Малфой. Сейчас нажалуется Министру и тебя быстро попрут из этого места. Замечательно. Отец будет счастлив и придется, что? Снова вернуться в манор? Не будет этого. Он не позволит этому случиться. Драко приступил ко второй сигарете, не замечая, как дым даёт успокоение его нервам и без того в вечно подвешенном состоянии. Она уперлась в мою палочку. Словно ей всё равно? Или это была проверка? Нет. В её взгляде было что-то такое... Пустое... Грязнокровка никогда бы так не поступила. Это не её стиль, манипулировать людьми. Даже такими как ты. Но всё могло измениться, семь лет немалый срок, чтоб поменять свои приоритеты. А ты поменял? Стал другим? С чего бы вдруг? Остался прежним. Отчужденным и вспыльчивым. Драко делает очередную затяжку и выдыхает тонкие струйки через ноздри. Опускает голову, рассматривая беспорядок в кабинете, и лавирует палочкой. В считанные секунды предметы приобретают первоначальный вид и становятся на свои места. Тушит сигарету и зарывается пальцами в волосы, сжимая собственный череп. Так сильно, что глаза могут выпасть и покатиться по полу. Он искренне не понимает, что происходит в его жизни и как с этим бороться. Не понимает, как исправить случившееся. Нет, его не коробил тот факт, что он угрожал Грейнджер. Больше всего его душил лишь один момент - дурацкая связь с грязнокровкой. Которая ему совершенно была не нужна, от которой нужно избавиться как можно скорее. Расправиться, растоптать, превратить в пыль. Только не видеть эту мерзкую девку в своей голове.

***

Голубое небо растекается по холсту. Оставляя капли на белой поверхности. Грейнджер берет салфетку и стирает изъяны. Затем откладывает в сторону и подносит кисточку к губам, закусывает древко и опять макает кончик в краску, в воду и ведёт по упругому полотну вправо. Прекрасно. Изумительно. Ей не хватало этого. Слушать тишину и рисовать. Находиться совершенно одной в своём мире. Получать дикое удовольствие от самого процесса. Словно она муза, наслаждающаяся дарами природы. Убирает лишнюю воду с бумаги пальцем и подпирает левую щеку ладонью. Наблюдает. Здесь нужен ещё один цвет. Закрытая баночка с пурпурным стоит рядом. Он засох от того, что она долго не рисовала. Раскрыла, вдыхает аромат гуаши. Этот запах вызывает маленькую эйфорию. Она обещает себе, что будет чаще садиться за холст и брать в руки краски. Возможно, раз в неделю. Если на выходных будет не так много дел от Министерства. По-видимому промежуток может затянуться на десять дней или две недели. Слишком долго, но зато она успеет решить задачи от Кингсли и быть вновь лучшей среди своего отдела. Чтоб выглядеть надежным и ответственным человеком. Ставить свои увлечения на первый план не позволяла Грейнджеровская совесть. Я же хочу идти вверх по карьерной лестнице. Значит отложу холст в дальний ящик на неопределенный срок. Возможно, раз в месяц я и смогу выделить время, если Оливер не появится в собственной квартире. Почему он всегда возвращается, когда Гермиона хочется побыть одной? Потому что тебе всегда хочется быть одной. Не правда! У меня банально не хватает выделить время для себя. Если я могу сесть почитать книгу два, три раза в неделю, ночью... Что уже говорить о рисовании. Она погрузилась в выведение идеальных линий, как её рука дрогнула от удара собственной двери. Годрик Гриффиндор, помоги! Глаз чуть дернулся, чтоб увидеть его разгневанное лицо, дышит тяжело. Плечи поднимаются и опускаются вниз, слишком заметно для одного косого взгляда. Иди к чёрту, Малфой! Ты не испортишь этот день своими капризами! Окунает кисть в краску и вновь подносит к холсту. Затем внутри что-то щёлкнуло и она поднялась так же быстро, как Драко оказался на расстоянии вытянутой руки, упираясь палочкой в горло. Гермиона даже подумала, что её внутреннее состояние получит долю удовольствия. Словно она психопатка, раз жаждет вступить в перепалку с Малфоем. Вновь эти слова. Грязнокровка Совсем не меняешься, даже смешно и обидно одновременно. Нет, ей привычно слышать данное оскорбление в свой адрес от блондина. Просто небольшое разочарование, что всё вновь так банально. Хочешь поиграть? Давай, я только за. Несешь какой-то бред и совершенно не понимаешь, почему я нарываюсь на твою палочку грудью. Видимо, к такому не был готов слизеринский принц? Но сейчас ты не в Хогвартсе и здесь нет зрителей, что могут поаплодировать и поддержать. Очнись! Мы взрослые люди и играем по-крупному. Его запястье в женской ладони. Она коснулась его. Позволила себе такую дерзость. А он? Не позволил? Грозит уничтожить и стоит в атакующей позе. Вздор, она ухмыляется. Ты ничего не сделаешь. Ты трус. Никчемный мальчишка. Вновь садится за мольберт и, если он соизволит напасть, то ей совершенно плевать. Она занята любимым делом. Кидай в меня хоть Круциатус, хоть Аваду. Но подожди ещё минут пять, моё небо слишком светлое, хочу добавить пурпурного, чтоб сделать его тяжелым и грозовым.

***

Рабочий день подошёл к концу. Гермиона напрочь забыла разузнать о её странном проникновении в чужое сознание. После переполоха в её кабинете Кингсли вызвал к себе и дал небольшое задание до конца рабочего дня. Чему она была безмятежно рада. Отвлечься от происходящего и погрузиться в работу - это спасение. А учитывая тот факт, что она не встретилась с Малфоем в коридорах Министерства, можно сказать день прожит не зря. По круче чем в школьные годы, когда его компания глумилась над ней и Гарри с Роном. Собственно, она не считала себя слабой, могла постоять за себя. Только не хотела марать руки о такое ничтожество. К вечеру сил совсем не осталось. Словно дементоры наведывались к ней каждый час и постепенно высасывали душу. А она как маленькая не использовала патронус, отдавая частичку себя целенаправленно. Несмотря на собственное состояние, домой Гермиона пошла пешком, наслаждаясь закатом и заходя по пути в любимую кондитерскую за кофе. Девушка на кассе предложила крендель в сахарной пудре. В таком точно нельзя себе отказывать. Ты совсем перестала есть в связи с обстоятельствами. Да какие у тебя могут быть проблемы? Есть одна, нерешенная, на которую Гермиона ответила: Да. С каждым днём правильность выбора угнетала. Ей нужно обсудить, обдумать это с кем-то, кто может рационально рассудить ситуацию. Гарри? Рон? Джинни? Ты сама должна принять решение, без участия друзей. Почему так сложно делать это? Быть взрослой и соответствовать чьим-то ожиданиям. Гермиона искала ключи в сумочке. Они так далеко провалились, что ей стало плохо. Безумно жарко. В этот прохладный вечер. Не мог кофе так подействовать на неё. Затем импульсы распространялись по телу, начиная с ладоней и нарастая в груди. Будто верхняя половина оказалась в камине, а всё остальное тело по-прежнему на улице ощущает сентябрьскую погоду Лондона. Голова закружилась и ей показалось, что она теряет сознание, держится правой рукой за ручку и медленно опускается вниз, чтоб не шарахнуться на ступеньки у квартирного дома. Она не в себе. Не в своих мыслях. Это не то место, в котором она была секундами ранее. Нечто иное. Полумрак комнаты и маленький просвет заката падает на лицо блондина. Она наблюдает, словно в тени. Медленно передвигается по масштабной комнате и оказывается слишком близко от сидящего на диване Драко. Его голова запрокинута на спинку, а ноги скрещены. Он сидит в своих рабочих брюках. С распахнутыми створками рубашки. Подносит правую руку к губам, меж пальцев бумажная трубочка. Делает затяжку и выдыхает плотные клубы дыма. Они расползаются по всей гостиной. Стремительно забиваются Гермионе в ноздри, хочется откашляться. Затем её языка касается кое-что ещё. Она чувствовала этот аромат, сегодня... В лифте... Когда была чуть ли не в десяти сантиметрах от его шеи. Будто она снимает кожуру с цитруса. Впивается пальцами, а сок течет по запястью. Желание слизать преодолевает. Горечь, вот что она ощущает во рту. Горечь от кожуры сладкого апельсина. Ей стало неловко и мурашки пробежали по коже, заставляя всё тело содрогнуться. Она наблюдает за чем-то... Личным. Ей совсем не хочется быть здесь, но любопытство... В этом вся Грейнджер. Она садится рядом с ним. На тот же самый диван и смотрит. Наблюдает, как его губы напрягаются, делая затяжку, а скуловые мышцы втягиваются. Он держит веки закрытыми, словно наслаждаясь тишиной и одиночеством. Не ясно, что заставило её так поступить, но рука сама потянулась к мужской щеке и коснулась кончиком пальцев его челюсти. Ей никогда не хотелось касаться Малфоя. Вся его натура раздражала и вызывала рвоту, словно ты съела блевательный батончик близнецов Уизли. И не один. Сейчас. Всё иначе. Веки блондина раскрылись в эту же секунду, как она ощутила его кожу под своими подушечками пальцев. Серый взгляд устремился прямо на неё и стало жутко не по себе. Даже страшно. Настолько ужасно, что хочется скорей вернуться в своё сознание и забыть о происходящем. Он знает? Он видит? Понимает, что я здесь? Драко вновь подносит сигарету к губам и затягивается.       –Гермиона, тебе плохо? Гермиона, очнись! Слова вырвали женское сознание и глаза видят перед собой собственного жениха. Она уже в квартире, Вуд поддерживает её талию рукой и потряхивает за плечо. Его голос. Очень громко. Настолько, что перепонки автоматически закладывает.       –Всё хорошо, — встает ровно и упирается ладонью о комод. — Я же говорила, что приболела, вот, видимо, остаточное явление, — поправляет прядь волос и снимает сковывающие её пятки туфли. Какая благодать. Ощущать поверхность не важно какую босыми ногами.       –Очень странно, что не один эликсир не подействовал, — Вуд нахмурил брови и принялся рассматривать склянки, расставленные Гермионой по порядку. — Ты разве не приняла вчера? — его взгляд стал более рассерженным.       –Забыла... — пожала плечами и направилась в собственную комнату, чтоб стянуть облегающий сарафан.       –Что значит забыла? Гермиона? — его рука хватает женское запястье, он злится. — В следующий раз я это проконтролирую и не оставлю тебя одну. О, ради Мерлина, оставь меня в покое. Она раздражающе закатывает глаза и вырывается, продолжая игнорировать его слова и передвигаться в комнату. Стоит перед шкафом и расстегивает пуговицы на джинсовой ткани, убирает на вешалку, затем рубашка. Разглядывает своё отражение в зеркале. Позади появляется Оливер. Ему нужно всё разрешить, чтобы отправиться на очередную игру с хорошим настроением. Конечно, Гермиона помнила о его отъезде, но сейчас её дико задело, что она останется одна. Будет решать проблемы, связанные с Малфоем... В одиночку. Вуд обнимает и медленно проводит руками от бедер к животу, замирая на выпирающих косточках рёбер. Это действие чуть рассмешило, она ведь безумно боялась щекотки. Затем его поцелуй в шею и её словно дурманит. Она разворачивается, мужские руки подхватывают и дают скрестить ноги на бедрах Оливера. Напряжение в паху упирается промеж ног Грейнджер. Её спина касается кровати, а Оливер уже стягивает женские трусики, замирая на упругом животе и покрывая его поцелуями. Спускается ниже. Именно этого она хотела перед его отъездом. Он умело выводит своим языком узоры, отчего Гермиона крепче сжимает ткань постельного белья и тянет его на себя. Её бедра поддаются напористым движениям, двигаясь в такт. В районе пупка проходят импульсы, улетучиваясь к паху и наконец освобождая девушку от внутреннего стресса. Она ещё несколько секунд лежит и приходит в себя, но Вуд не дает ей этого сделать слишком скоротечно, проникая своим членом в горячую Гермиону. Обнажённое тело на кровати вминается в простыни. Её сознание начинает накрывать волной воспоминаний. Незамысловатых, но в тоже время опасных. Задранный подбородок, угловатый и мужественный. Глаза отливают серебром. Расправленные плечи. Оливер вбивается в тело Грейнджер сильнее и томно дышит. Она закрывает глаза и закусывает губу. Эти мысли настолько грязные, что ей страшно даже подумать. Вдруг кто сможет узнать или увидеть? Услышать? Его запястье в женской ладони. Она коснулась его. Позволила себе такую дерзость. У него теплая кожа, не такая, как она себе представляла. Не такая хладнокровная. Видимо, только серые глаза - полнейший лёд. Вуд прижался к женской груди и поцеловал в мочку уха. Она даже не поняла, когда случилось окончание их секса. Пока она вспоминала о Малфое. Нет. Прочь из моей головы! Не хочу тебя знать, не хочу тебя видеть. Встает, чтоб пойти в ванную, и замирает напротив окна, подходит ближе и смотрит вдаль. Полнейшая темнота и лишь аллея фонарей выстроилась, словно солдатики. Руки обнимают собственные плечи, ей не по себе от того, что происходит в её жизни. Она не хочет, не хочет быть связана с Малфоем. Ни в каком русле, но очевидное нельзя отрицать. Гермиона была слишком рассудительной и к её несчастью умной девушкой. Полная уверенность в том, что их связало магией, подпирала в горле. Она вновь ощутила это. Витающий аромат в воздухе. Тот самый... Табака и сорванной кожуры со сладкого апельсина.