Легенда о возвышение Великого императора

Императорский сад был невероятных размеров, и прославился этот сад, как самый зелёный и цветущий сад династии. В глубине сада, рядом с прудом, где стаями плавали красные карпы, стояла беседка, в которой сидела наследная принцесса Сяомэй. Девушка мирно вышивала, пока рядом дворцовый инструменталист играл на флейте для наследной принцессы. Юная девушка поднимает голову и устремляет свои глаза на сад, отложив вышивание, Сяомэй встаёт и подходит ближе к пруду. На её молочное шифоновое платье, что развивалось на ветру, был накинут шёлковый нежно-розовый халат, что красивым шлейфом следовал за наследной принцессой. Аккуратные вышивки орхидеи покрывали рукава халата, а волосы Сяомэй были собраны и закреплены двумя нефритовыми шпильками. Девушка, которой недавно исполнилось восемнадцать лет, устремила своё ещё совсем юное лицо по ветру и встретилась глазами со своей служанкой. — Ты что-то хотела, Мэйнинг? — поинтересовалась Сяомэй и одним движением руки остановила игру на флейте, поклонившись наследной принцессе, мужчина удалился. — Наследная принцесса, вас желает видеть император, — сложив руки у живота, Мэйнинг кланяется Сяомэй и докладывает новости. — Тогда пойдём, не будем заставлять отца ожидать, — проговорила юная принцесса, когда рядом с беседкой показывается фигура старого императора, что пришёл в императорский сад, чтобы встретиться со своей дочерью. — Не нужно никуда идти, — рядом с хрупкой фигурой девушки показывается мужчина в жёлтом халате, на который была завязана золотая накидка, длинный подол которой несли двое стражников. — Наследная принцесса Сяомэй приветствует, Ваше величество, — девушка садится на колени перед отцом, а служанка Мэйнинг располагается рядом со своей госпожой, укладывая руки на деревянный пол. — Можете встать, — мягко смеясь, произносит мужчина, и императорская семья располагается в беседке. Две служанки принесли зелёный чай в фарфоровых чашах и поспешили отойти в сторону. — Зачем отец желал видеть меня? — поинтересовалась наследная принцесса, ставя фарфор на деревянный стол, мужчина нежно улыбается и устремляет свои карие узкие глаза на свою прекрасную дочь. — Почему я не могу увидеть наследную принцессу просто так? — Мэйнинг издаёт лёгкий смешок за спинами стражников, но в секунду принимает серьёзное выражение лица, — но моя дочь права, у меня, дорогое дитя, к тебе есть разговор. — Наследная принцесса слушает внимательно, — выпрямляя свой стан, Сяомэй поворачивается к отцу, пока лёгкий ветерок колышет золотые подвески на нефритовых шпильках юной девушки. — Наследной принцессе уже исполнилось восемнадцать лет, а так как я уже стар, мне пора задуматься о том, чтобы выдать свою дочь за достойного юношу, — слова императора медленно разносятся по императорскому саду, под звук удара фарфоровой чаши о блюдце, — юноша, что женится на тебе, станет моим преемником. Что ты думаешь об этом? — Не могу противостоять словам отца. Наследная принцесса примет любого юношу, что достоит занять императорский престол, — Сяомэй поднимает уголок своих круглых губ, склоняя голову перед словами императора. *** Две служанки, что работали на императорской кухне, шли по каменной дорожке и тихо переговаривались между собой. — Я слышала разговор императора с наследной принцессой, — тихо проговорила служанка, что несла на серебряном подносе фарфоровую посуду из императорского сада, — наша принцесса даже не колыхнулась, когда согласилась выйти за мужа, что найдёт ей император. — Наша госпожа такая стальная женщина, — отвечает вторая служанка, поправляя синее платье с белым фартуком, — даже не стала перечить императору. Любая бы девушка на её месте, захотела бы выйти замуж по любви. — Вот, что значит быть единственной дочерью императора, — произносит первая служанка, и обе скрываются на кухне. Тут, из-за угла соседнего помещения, выходит министр Цзань. Он медленно поглаживает свою длинную бороду и складывает руки в широкие рукава министерского халата бордового цвета с белыми и синими лентами. — Значит, наследная принцесса согласна выйти замуж, — протягивает мужчина. — Отец, ты хотел видеть меня? — рядом с министром Цзанем появляется его высокий сын двадцати одного года. Он оглядел императорскую кухню, за которой наблюдал отец, и, поправив чёрные волосы, что полностью были собраны в серебряную заколку на макушке, поклонился отцу, выставив руки перед собой. — Цзю Линь, как тебе трон императора? Нравится? — интересуется мужчина и вокруг глаз появляются глубокие морщины. — А то, отец! — проговаривает юноша и складывает руки на груди, держа в правой руке меч, на рукояти которого был высечен иероглиф семьи Цзань с синей кисточкой, что колыхнулась от действий молодого человека. — Тогда готовься, потому что ты обязан стать следующим императором Поднебесной. *** Жёлтое солнце только поднялось из-за горизонта, как Тянь Чэнь уже бодрствовал. Он сложил несколько вещей в свой холщовый мешочек и, сложив нефритовую печать во внутренний карман жёсткой рубахи, что запахивалась и обвязывалась вокруг талии, вышел из дома, готовый наконец-то найти ответы на свои вопросы. — Тянь Чэнь, — юношу позвала женщина, что вытерла слёзы своим желтым клочком ткани. — Матушка, — мягко проговаривает молодой человек и спешит обнять свою мать. — С плохими людьми не связывайся, остерегайся опасностей, — стал говорить наставления мужчина, держа плечи сына, — с женщинами не связывайся. — Отец, кто же устоит перед таким лицом? — Тянь Чэнь широко улыбнулся, прикладывая ладонь с длинными тонкими пальцами к точеному подбородку. — Не забывай, зачем ты покинул отчий дом, — ещё строже проговорил мужчина и нахмурил широкие брови. — Хорошо, отец. Прощайте, матушка, отец! — юноша помахал рукой и пошёл вдоль улочки. Бескрайние поля открывали прекрасные виды на безграничные просторы Поднебесной. С песней соловья Тянь Чэнь отправился в путь, рассекая цветочные луга. Кузнечики отпрыгивали в сторону, когда юноша ступал на пыльную дорогу, а птицы разрезали голубое небо. Белые воздушные облака были так близко к земле, что Тянь Чэнь мог коснуться каждого отдельного облачка рукой. Соловей спорхнул со сломанной ивы и устремился вверх, позволяя юноше посвистывая детскую колыбельную начать свой долгий и тернистый путь. Путь Тянь Чэня до столицы лежал через глубокую Нефритовую долину, известный рынок Фухуа и Большой бамбуковый лес. Остановившись у узкого ручейка и налив во фляжку чистой воды, Тянь Чэнь понял, что этот ручей протекает рядом с Нефритовой долиной, а это значит, что он на верном пути. Вход в долину начинался рядом с поваленными от стихии соснами. По обоим сторонам возвышались высокие холмы, что были полностью покрыты растительностью, начиная от трав и кустарников и заканчивая могучими деревьями. Извилистая дорога, что вела вдоль долины, поднимала пыль от каждого шага Тянь Чэня, поэтому молодой человек старался передвигаться невесомо, но у него это не очень получалось. В глубокой Нефритовой долине была оглушающая тишина, было слышно лишь листья, что трепетались на ветру. Птицы перестали петь, как и цикады, коих до этого можно было услышать в течение всей дороги молодого человека. Юноша вздыхает и продолжает путь, осматривая высокие холмы. Тут его взгляд приковывает тень, что пронеслась от одного кривого дерева к другому. Эта тень была полностью чёрной и очень быстрой, что невозможно было понять, животное ли это было или человек. С другой стороны слышится пронзительный свист, который, кажется, пронёсся над самым ухом Тянь Чэня. Поэтому молодой человек закрывает уши и глаза, от неожиданного звука. Затем высоко с земли поднимается пыль, что образует пыльную стену, через которую невозможно было что-то увидеть. Тянь Чэнь притягивает к себе свой холщовый мешочек, всматриваясь в пыльную стену. Когда столб пыли оседает на землю, перед юношей показывается три фигуры в чёрных ханьфу, что носили на своих лицах такие же чёрные платки. Их длинные шелковистые волосы, часть которых была повязана в пучок чёрной хлопковой лентой, ложатся на широкие плечи. Округлые большие глаза фигуры, что стояла в центре, оглядели путника с головы до ног. — Мы знаменитые преступники Сянцзянь, что означает, кружащие в воздухе, как птица, — чётко проговаривает вторая чёрная фигура и проводит рукой с чёрным кожаным манжетам в воздухе. Знаменитые преступники Сянцзянь появились около пяти лет назад в глубокой Нефритовой долине, после этого дня каждый путник, что путешествовал по Поднебесной, знал про троих бандитов. Их кунг-фу поражает даже многих мастеров боевых искусств, а идеально оточенный цигун, способность быстро и легко двигаться, позволяет неожиданно оказываться рядом с проезжающими через Нефритовую долину путниками. Поговаривают, что три преступника Сянцзяня входят в знаменитый список Вейшенг. Список, что собрал в себе всех самых великих мастеров мира боевых искусств и расставил их в один ранг от имени самого лучшего, чья тактика и мастерство является непобедим, и, заканчивая именами, чьи навыки не превзойдут первых мастеров. — Отдавай все, что у тебя есть ценное, — слышится третий голос, что был более тихим и мягким по сравнению со вторым преступником. Тянь Чэнь оглядывает три фигуры и падает на землю, складывая руки перед собой. — Я сын простых пастухов в деревушке рядом с озером, у меня совершенно ничего нет, — голос юноши дрожит, а руки молят преступников, отпустить его целым и здоровым. Второй преступник быстро срывается с места, вновь поднимая пыль в воздух и, обводя Тянь Чэня одним кругом, оказывается рядом со своими товарищами. — Тогда что это? — преступник вертит в своей руке нефритовую печать Ханъюэ и отдаёт её центровому преступнику, — выглядит дорого. — Конечно, это же зелёный нефрит, — тихо произносит третий и устремляет свои округлые глаза с пышными ресницами на человека, что только что принёс нефрит. — Пожалуйста, заберите все мои вещи, только оставьте эту печать мне, — Тянь Чэнь кидает в сторону черных фигур свой холщовый мешок и кланяется ещё сильнее, складывая руки на земле. — Уходим, — слышится голос первого преступника, и банда Сянцзянь поднимается в воздух, а затем скрывается на вершине Нефритовой долины. Тянь Чэнь грустно поднимает мешок с вещами и опечаленный продолжает свой путь до рынка Фухуа. Вернуться в свою деревню он пока не может, пока не попытает надежду узнать хоть немного, и даже без нефритовой печати. Рынок Фухуа был знаменит тем, что сюда съезжались торговцы со всех ближайших селений и маленьких городов. Здесь продавалось и покупалось всё, к чему можно было прикоснуться. Тянь Чэнь даже забыл, что у него украли нефритовую печать, когда зашёл на рынок Фухуа. Здесь было так красочно и шумно. Справа мужчина пытался продать красочных говорящих попугаев, а слева женщина продавала медные и бронзовые заколки для волос. — Изюм, сладкий изюм! — слышалось из глубины рынка, — если невкусный, вернём деньги! Изюм, сладкий изюм! Тут же проехал мужчина, что вёз толстых свиней, а рядом женщина зазывала посмотреть на её дорогие заграничные ткани. — Юноша, а, юноша! Купи шпильку для своей возлюбленной, — за руку Тянь Чэня схватилась старушка, что показала на свой товар, и это были сандаловые и костяные шпильки для волос. Молодой человек, улыбнувшись, высвободил свою руку, как заметил за прилавком с этими шпильками три чёрные фигуры, что что-то пытались продать хозяину лавки. Признав в этих людях тех самых воров, юноша решил забрать у них вещь, что принадлежала ему. Подойдя поближе, Тянь Чэнь спрятался за лавкой с булочками на пару, пытаясь разглядеть этих разбойников. На рынке Фухуа они были без своих чёрных масок, что можно было разглядеть их лица. Это были лишь трое юных молодых людей, что явно не были старше Тянь Чэня. Они имели одинаковые маленькие носы и узкие длинные губы. — Хозяин, посмотрите же, это настоящий нефрит. Где вы ещё такой большой кусок найдёте? — по голосу юноша узнал в нём второго преступника, что имел громкий и немного наглый голос. — С высеченным на нём именем не куплю, — наотрез отказывался хозяин антикварной лавки, возвращая нефритовую печать обратно молодым людям. — Да что тут такого, это лишь нефрит, — продолжал парировать второй юноша, закипая всё сильнее. — А вдруг вы его у кого-то украли, — хозяин оттолкнул троих молодых людей и продолжил свои дела. Тянь Чэнь, почувствовав, что это его единственный шанс, выпрыгнул из своего укрытия и, оказавшись рядом с преступниками, выхватил свою нефритовую печать. — Ты? — удивлённо проговорил первый юноша и оглядел фигуру Тянь Чэня. — Это моя вещь, а вы — воры! — прокричал молодой человек, и, спрятав печать в своей рубахе, побежал проч. — Да, как ты смеешь? — вспыльчивый молодой человек бросился за Тянь Чэнем, а остальным двоим ничего не оставалось, как побежать за ним. Поравнявшись с юношей, молодой человек в чёрном хлопковом ханьфу вытянул руку за нефритовой печатью. — Если я забрал какую-либо вещь, я её никогда не теряю, — грозно, почти рыча, протягивает молодой человек и выставляет на юношу свой меч в чёрных ножнах. — Хочешь, хоть убей меня, но тебе я ничего не отдам, — пытаясь казаться грозным, проговаривает Тянь Чэнь и сильнее прикладывает кулак к рубахе, где лежала печать. — Хочешь, чтобы я тебя убил, запросто! — молодой человек медленным движением правой руки достаёт блестящий меч, как его останавливает первый юноша. Он оглядел простого паренька перед собой и решил выслушать его историю. — Ян Линь, стой, — приказал молодой человек, — хочу услышать, что он нам скажет. — Не хватало нам ещё слушать какого-то деревенского дурачка, — меч с характерным звуком достаётся из ножен, на клинке которого отражается лицо владельца меча. Но меч своего товарища отбивает своим мечем, что всё ещё лежал в ножнах, третий юноша, устраиваясь рядом. — Не слышал старшего брата? — звучит холодный голос молодого человека, и меч вновь раздражённо убирается в ножны. Тянь Чэнь рассказывает о том, что двадцать два года назад его родители положили его на пороге дома, оставив с ним только подвеску с именем и эту нефритовую печать. Поэтому только с ней он сможет узнать что-нибудь про своих настоящих родителей. Может быть, они всё ещё живы или хоть кто-нибудь из его семьи. Поэтому, встав на колени, Тянь Чэнь умоляет преступников Сянцзянь, оставить эту нефритовую печать у него. — Услышав твою историю, я с братьями не вправе забирать у тебя единственное, что осталось тебе от семьи, — убрав левую руку за спину, молодой человек, выпрямляя спину, встаёт рядом с юношей, — как тебя зовут? — Тянь Чэнь, — быстро произносит юноша. — Я Ян Хань, мои младшие братья: Ян Линь и Ян Вэй, — Ян Хань указывает на своих братьев, те в ответ выставили руки, скрепляя ладони, в знак вежливости, — будем знакомы. — Близнецы? — осторожно интересуется Тянь Чэнь и оглядывает младших братьев, второй юноша, что был Ян Линем, хмыкает и отворачивается. — Они на год младше меня, а с тобой мы, оказывается, одногодки, — проговаривает Ян Хань и разворачивается от братьев к новому знакомому. — У меня никогда не было братьев, — Тянь Чэнь наконец-то широко улыбается, от чего у Ян Ханя на лице тоже появляется улыбка, что вызывает на смуглом лице две ямочки. — Могу я взглянуть на твою печать, — интересуется Ян Вэй, младший среди братьев. Тянь Чэнь молча показывает свою нефритовую печать, на которой было высечено «Ханъюэ», — Ханъюэ? Что это такое? — Я сам не знаю, я направляюсь в столицу, чтобы начать от туда поиски, — честно отвечает молодой человек и вновь прячет печать в скрытый карман. — Ханъюэ? Братья, вам не кажется, что это звучит знакомым? — Ян Линь спустя время поворачивается на братьев и оглядывает каждого. — Ханъюэ, Ханъюэ, не уверен, что где-то это слышал, — признаётся старший из братьев и прикладывает ладонь к подбородку. — Прячемся! Прячемся! Ханг идёт, Ханг идёт! — слышится голоса со стороны рынка, а дальше лошадиное ржание. — Что там происходит? — спрашивает Ян Линь, и ребята направляются вновь вглубь рынка. Пока наши молодые люди направлялись в самый центр действий, продавцы, хватая как можно больше вещей, неслись оттуда прочь. В глубине крики разрезает чей-то громкий и звонкий смех. Оказавшись на круглой торговой площади, юноши видят десятерых всадников, что были одеты в меха. Тот, кто, скорее всего, был главным, был обладателем широкого и мощного торса, меха на котором смотрелись в сто крат могущественнее и страшнее. Его длинные тонкие волосы были завязаны в хвост, а маленькие узкие глазки пробежались по людям, что не успели сбежать. — Прибыл Ханг! — прокричал кто-то из всадников, — отдайте ему всё самое ценное! Двое разбойников за сегодняшний день, казались большим делом для Тянь Чэня, что никогда не покидал свою мирную и тихую деревеньку. Поэтому молодой человек спрятался за спинами троих братьев Ян. А этот самый Ханг внушал страх у всех, кто хоть раз слышал это имя. В ближайших селениях он был бандитским авторитетом, что терроризировал простых жителей, забирая любую мелочь, что стоила его внимания. — А если, мы не захотим тебе ничего отдавать? — толпа расходится на наглый голос, и перед Хангом, что восседал на крупной чёрной лошади, предстал Ян Линь, что деловито сложил руки на груди и, не боясь, вышел вперёд, — с чего ты вообще решил, что мы должны тебе что-то отдавать? — Давно смельчаков не было, — хриплым басовым голосом говорит Ханг и смеётся, смех которого подхватывают его разбойники, — мальчик, не боишься костей не досчитаться? — Я боюсь лишь своего старшего брата, — Ян Линь выходит ближе к этому Хангу, что всё ещё сидел на лошади и, дразня того, подзывает к себе. — Ты не с тем связался, мальчишка, — Ханг, что был на целую голову выше юноши, и крупнее во столько же, быстро слез с чёрной лошади, сотрясая землю под своими ногами, — сегодня это место станет твоей могилой. Но не успевает Ханг замахнуться своим кнутом, как в его лицо прилетает рукоять меча, что принадлежала Ян Ханю, старшему брату. — Любишь ты влезать в неприятности, — рядом с Ян Линем показываются двое братьев, меч вновь прилетает обратно, и Ян Хань укладывает его в ножны. Люди стали потихоньку отходить назад, боясь гнева Ханга, что вытер кровь под своим носом. — Нам не нужны проблемы, — кратко произносит Ян Вэй и мирно выставляет руки перед собой. — Кто тронул нашего господина, имеет дело с нами! — прокричал один из всадников и направился в сторону троих братьев. — Они никогда нас не слушают, — тяжело выдыхает Ян Линь и достаёт свой меч, что уже очень долго залежался в его руках. Вспорхнув в воздух, Ян Линь оказывается выше, чем человек, что так упорно гнал на лошади. Двумя ударами деревянной рукояти в грудь противник слетает с лошади, цепляясь ногами за стремя. Достав скрученную саблю из пояса, мужчина быстро встаёт с земли и спешит на назойливого юношу. Слышится скрежет металла, клинок меча Ян Линя ребром проходит по сабле и разлучается с этим холодным оружием. Двое мужчина расходятся в стороны. — И это всё? — бросает разбойник, планируя повторить нападение, как получает оглушающий удар по голове сзади. Ян Вэй в отличии от братьев предпочитал в небольших схватках всегда держать клинок в ножнах. — Из-за тебя мы опять в неприятностях, — мрачно изрекает Ян Вэй и указывает мечом на брата-близнеца. Но не успел Ян Линь ответить, как рядом с братьями оказывается Ян Хань, и они встают спина к спине. — Действуем как обычно? — интересуется старший Ян, и Вэй наклоняется к земле, обрисовывая круг своим мечом, поднимая пыль. Разглядеть что-либо в этой пыли было очень сложно, поэтому разбойники слезают со своих лошадей и окружают своего вожака, Ханга. Наступает тишина, через секунду которой слышится скрежет металла, и рядом падает один из разбойников, роняя свой меч. С другой стороны отлетает ещё один. — Не в мою смену, — Ханг хватает широкий меч, что лежал на земле и прокрутив его несколько раз с диким рёвом бежит в пыльное месиво. Оглушающий звук удара мечей слышится на весь рынок Фухуа, а затем расступается пыль. Все разбойники были повалены на землю, а Ханг возвышался над Ян Ханем, напирая вместе со своим большим мечом на тонкое лезвие меча старшего из братьев. Ян Хань пытался переосились напор крупного и сильного Ханга, но с каждой секундой садился всё ниже на одно колено. Ян Линь и Ян Вэй спешат на помощь брату. Замахиваясь, что подол их чёрных ханьфу взлетает в воздух, братья скрещивают свои мечи, образуя звуковую волну, которую они оба направляют в сторону Ханга и брата. Неожиданный силовой удар волны сбивает крупного разбойника с ног, а Ян Хань подлетает в воздух. Приземлившись вновь на пыльную землю, старший из братьев оказывается за спиной Ханга, приставляя меч к его широкой шее. — Кто вы такие? — только и спрашивает глава разбойников, как торговцы разрываются на аплодисменты. Тянь Чэнь, что до этого времени завораженно смотрел на братьев, хлопал громче всех, да в его деревеньке всё не так. — Если осмелишься, ещё раз появиться здесь, мы с тобой вновь встретимся, — грозно проговаривает Ян Хань, приближая меч к горлу и оставляя тонкий порез. Таким строгим и серьёзным старший из братьев бывает очень и очень редко. Пока разбойники спешат покинуть рынок Фухуа, а люди продолжают хлопать в ладоши, посылая молодым героям слова благодарности, рядом с четырьмя молодыми людьми оказывается высокий мужчина в голубом ханьфу и с белой лентой на лбу. — Вы молодые люди, очень талантливы, — мужчина подходит к братьям и кланяется, выставляя руки перед собой, — рад завидеть вас на рынке Фухуа. Позвольте представиться, меня зовут Мо Лиланг. — Мо Лиланг? — переспрашивает Ян Линь и поворачивается на расслабленное лицо мужчины, — тот, что шестой в списке Вейшенга? Мужчина заливисто рассмеялся и положил руку на плечо юноше. — Не думал, что вы знаете меня. — Как мы можем вас не знать, господин Мо Лиланг, — вежливо произносит Ян Вэй и быстро кланяется. — Мне это льстит, — мужчина приглаживает свои волосы, — ваш скресный удар впечатляет. — Простите, что перебиваю, господин Мо Лиланг, — Ян Хань извиняется перед шестым мастером и подводит к нему Тянь Чэня, что до этого скромно стоял рядом, — Тянь Чэнь, спроси его про печать. — Приветствую, господина Мо Лиланга, — слишком учтиво проговаривает юноша и тянется к внутреннему карману, — раз уж вы шестой мастер, возможно, вы узнаёте эту вещь, — после своих слов Тянь Чэнь достаёт нефритовую печать Ханъюэ. Мо Лиланг оглядывает зелёную нефритовую печать и проводит пальцами по высеченным иероглифам. — Никогда ранее не видел эту печать, — признаётся мастер и возвращает вещь Тянь Чэню. — Может быть, вы слышали про Ханъюэ? — задаёт следующий вопрос Ян Вэй. — Ханъюэ? Не думаю, что раньше слышал про Ханъюэ. Тянь Чэнь глубоко вздыхает, на его плечо приободряющее ложится ладонь Ян Ханя. — Не стоит так огорчатся, Тянь Чэнь, — мягко произносит старший брат, — ты сказал, что направляешься в столицу. Я со своими братьями помогу тебе в твоём путешествии. Ян Линь кладёт руку на плечо Ян Вэя и приподнимает уголок своих губ. Путешествие, так путешествие, тем более братья никогда ещё не были в столице. — Вы сказали, что направляетесь в столицу? — Мо Лиланг обращается к Тянь Чэню, что утвердительно кивает.- Может быть, я и не знаю про Ханъюэ, но знаю место, где возможно что-то слышали. Как прибудете в столицу, посетите игорный дом Мишенг.