Легенда о возвышение Великого императора

Тянь Чэнь нервно переминал в руке льняную рубаху, это движение не укрылось от Ян Ханя, что подошёл к окну и открыл деревянные ставни. В комнату сразу же проник ночной прохладный воздух. На небе мирно покоились звёзды, что ярко освещали столицу. Юань сидел напротив Тянь Чэня и, спокойно расположившись на деревянном стуле, повернулся к молодому человеку. В комнате не было лишь близнецов. — Так кто этот мужчина, которого мы разыскиваем? — ещё раз поинтересовался молодой господин Нанъяна, поправляя подол белого ханьфу, — ты сказал, что он бездомный? — Да, — уверенно ответил Тянь Чэнь, — точнее я так предполагаю. В это время деревянная дверь открылась, и в просторной комнате показались Ян Линь и Ян Вэй. — Вы его нашли? — сразу же поинтересовался Ян Хань, как его братья оказались рядом с молодыми людьми. — Его схватила городская стража и отправила в тюрьму, — проговорил Ян Вэй и сел рядом с Юанем. — Нам нужно с ним поговорить, — резко поднялся Тянь Чэнь и осмотрел юношей, — есть ли возможность его от туда вытащить? — Из городской тюрьмы? — хмыкнул Юань и тоже поднялся со своего стула, подходя ближе к Ян Ханю, что стоял у окна, — вы видели того, кто патрулирует? — Не уверены, но скорее всего тот же, кто и гнался за вами, — ответил Ян Линь, поднимая руку, — тот высокий и широкоплечий мужчина. — Начальник стражи Хуанли, интересно, — молодой господин сложил руки за спиной и посмотрел в окно. — Что? Он такой серьёзный дядька? — бросил Ян Линь, следуя за движениями Юаня. — Нет, скорее всего, слишком правильный. — Слишком правильный? — переспросил Ян Хань, — что это значит? — Он с большой честью служит императору, как начальник городской стражи первого уезда. То есть добро есть добро, а зло есть зло. Плохие обязательно должны быть наказаны. — И тогда что ты предлагаешь? — поинтересовался Тянь Чэнь, наконец-то оставив свою рубаху в покое. — Два часа назад был совершён вечерний обход, а это значит, что у нас есть лишь два часа до следующего обхода, — проговорил Юань, вновь поворачивая голову в сторону ночной столицы, что, наконец, погрязла в тишине и покое. — Не слишком ли ты много знаешь о городской тюрьме? — усмехнулся Ян Линь, и он с Ян Вэем поднялся с деревянных стульев, тем самым уже готовясь к вылазке. — Ну, я всё же молодой господин семьи Нанъяна. *** Рядом с городской тюрьмой было тихо, лишь два стражника в железных доспехах, не шевелясь, охраняли вход. Казалось, что они вот-вот заснут от убаюкивающей тишины, а их копья с острым наконечником всё склонялись к земле. Огни одиноко горели в факелах, что висели на каменной высокой стене, которая скрывала городскую тюрьму. Оказавшись у соседнего дома, Ян Хань огляделся и дал знак, что можно двигаться в сторону высокого извивающегося дерева, что росло у южной стены. Первым подбежав к этой стене, Ян Хань аккуратно устраивает свою правую ногу на выступающем камне и, взмахнув в воздух, перепрыгивает каменную стену. Сразу же за старшим братом следуют Ян Линь и Ян Вэй, что присаживаются, стараясь подсобить своей помощью Тянь Чэню, что не обладал даже основами кунг-фу. Юань остался у того самого ближайшего здания, дожидаясь, когда близнецы вместе с Тянь Чэнем скроются за тюремной стеной, чтобы также незаметно перепрыгнуть высокую преграду. Но роста двоих братьев Ян, хоть они и были высоки, было не достаточно, чтобы молодой человек на их руках смог схватиться за каменный край. — Давайте к дереву, — прокомментировал Тянь Чэнь, и молодые люди аккуратно дотащили юношу до кривого, но крепкого ствола. Схватившись за толстую ветку, молодой человек подтягивается, оставляя Ян Линя и Ян Вэя на земле. Тянь Чэнь очень ловко и шустро оказывается на ветке и, взобравшись повыше, подползает по кроне к стене. Внизу его уже ждал Ян Хань, что подхватил молодого человека. После того как Тянь Чэнь оказался по ту сторону, Юань подбежал к стене, и он вместе с двумя братьями одновременно перемахнули через тюремную стену, оставляя по эту сторону лишь дорожную пыль. — Где ты научился так лазить по деревьям? — Ян Линь аккуратно восхищается, когда молодые люди через задний вход оказываются в темнице. — Вы забыли, я рос в деревне, где единственное развлечение было сидеть на высоких ветках дерева и смотреть на озеро, — Тянь Чэнь мягко улыбается, вспоминая своё детство, когда чёрный туннель разделяется на две части. — Нам направо, — проговорил Юань, — в левой стороне темница глубже для смертных казней. Через некоторое время кромешную темень нарушает мягкий свет факела, что своим тёплым пламенем освещает комнату. В этой части тюрьмы, должны были сидеть стражники, но их не оказалось на месте, лишь факел и одинокая свеча покоились в этой комнате. — Плохо дело, — тихо отозвался Юань, но его голос всё равно равномерным эхом отозвался в чёрном туннеле, — стражники уже начали обход. — Почему так рано? — шёпотом спросил Тянь Чэнь, но его остановил молодой господин, прислушиваясь. — Они в восточной части темницы, а это значит, что у нас ещё есть время. Скорее всего, ваш бездомный в северной части, там, где сидят простые карманники или воришки до вынесения приговора. И действительно, пройдя в северную часть тюрьмы, Тянь Чэнь замечает того мужчину, что сидел на рваной ткани, которая покоилась на тонком слое соломы. — Юн Цюань, ты пришёл за мной, — мужчина, заприметив среди молодых юношей знакомые черты лица, быстро прильнул к холодным прутьям тюремной камеры. — Снова здравствуйте, — мягко произносит молодой человек и усаживается на колени перед мужчиной, что сидел по ту сторону решётки. В этот момент Ян Линь подходит ближе к другому туннелю, чтобы следить за стражей, что обходила спящих заключенных. — Точно Юн Цюань, — слёзы медленно наполняют глаза мужчины, что осматривал совсем юное лицо молодого человека перед собой, языки пламени игрались и бросали яркие чёрные тени на безмятежное лицо Тянь Чэня, — Юн Цюань, мне кажется, что я сошёл с ума, раз уж вновь вижу тебя таким молодым спустя двадцать два года. — Дядюшка, меня зовут Тянь Чэнь, — проговаривает молодой человек, и мужчина совсем тихо с хрипотцой рассмеялся. — Значит, та девушка всё же родила Юн Цюаню сына, что как две капли похож на отца, — мужчина всё никак не мог налюбоваться на юное лицо Тянь Чэня. В эту секунду он чувствовал, что время остановилось, а он всё же тот молодой юноша, что был двадцать лет назад. — Вы знали моих родителей? Можете сказать мне, кто они? — Тянь Чэнь ближе подползает к тюремным прутьям и бросает безнадёжный взгляд на бездомного. — Ты не знаешь своих родителей? — мужчина искренне округляет глаза и хватает ладонь юноши, что легла на решётку. — Меня подбросили, когда я родился. — Бедное дитя, — горько отозвался мужчина. В туннеле послышались тяжёлые шаги, и Ян Линь уловил приближающийся свет, что падал от факела. — Нам нужно спешить, — команда покинуть это помещение не заставила себя ждать. — Если хочешь узнать о своих родителях, найди лекаря Шеня, что живёт на окраине столицы, он тебе всё расскажет, — мужчина отпускает руку Тянь Чэня и поторапливает молодых людей, — вам нужно спешить, иначе вас поймает начальник стражи. — Я приду за вами, — только и проговорил Юань и, подхватив Тянь Чэня, молодые люди направляются в туннель откуда они пришли. Ян Хань, Ян Линь и Ян Вэй натягивают маски и также спешат скрыться в туннеле, как из другого пути появляется высокая фигура начальника стражи Хуанли, которого сопровождали двое стражников. — Кто там? — кричит Хуанли и, беря в руку факел, направляется за чёрными фигурами. — Спрячемся в западной части, — скомандовал Юань, — оттуда сразу же путь наружу. Молодые люди спешат сразу же надеть свои чёрные маски на лицо, когда замечают начальника стражи, что показывается в длинном коридоре, в который убежали пять молодых людей. Его чёрные волосы, что туго затягивались на макушке головы чёрной хлопковой лентой, растрепались, а крылья узкого носа двигались в такт его вдохов и выдохов. Ян Вэй отдаёт факел Ян Ханю и Ян Линю, что поспешили за Тянь Чэнем и Юанем, а сам тушит факелы на их пути, чтобы создать дополнительную преграду для Хуанли и двоих стражников, что следовали прямо за ними, наступая на пятки. Оказавшись в просторной комнате, где был полумрак, что освещался двумя факелами, Ян Вэй огляделся и, взмахнув мечом, потоком воздуха сбил пламя, языки которого раздували сквозняки, что следовали из туннелей. Комната полностью утонула в темноте, после этого молодой человек поспешил скрыться в туннеле. Просторная комната была погружена в кромешную тьму, лишь звёздный свет проникал из небольших окон под потолком, когда здесь показался начальник стражи. Хуанли стал водить зажженным факелом из стороны в сторону, пытаясь понять, где он находится. Когда до мужчины дошло, что преступники убежали, он от злости топнул ногой. — Зажгите факелы и найдите их! — скомандовал Хуанли и приложил большие ладони к голове. — Начальник стражи, подойдите, — из одной тюремной камеры послышался женский голос. Когда вновь зажглось пламя, перед начальником стражи стояла невысокая женщина в чёрном одеянии, волосы которой были взлохмоченны и запутаны, их держали лишь две сандаловые шпильки. Для всех она была Чёрной госпожой, что была поймана сыном министра Нанъяна и привезена в столицу в преступной телеге. — Сидите тихо и дожидайтесь своего приговора, — проговорил Хуанли и оглядел женщину перед собой. — А если я скажу, что я видела тех, за кем вы гнались, — Чёрная госпожа повела тонкими бровями и прислонилась хрупкими плечами к холодным прутьям. — Ты их видела? — начальник стражи Хуанли заинтересованно повернулся в сторону женщины и подошёл ближе, — думаешь, твоя информация действительно стоящая? — Я, Чёрная госпожа, никогда не обманываю людей, — женщина игриво подмигивает и прислоняет лицо к клетке, — но у меня есть условие. — Ах, да, я же забыл, что разговариваю с преступницей. И не надейся смягчить срок за свои злодеяния, — мужчина развернулся, как его резко остановила женщина. — Хорошо, я вам скажу, кто это был. — Откуда мне знать, что это правда? — проговорил Хуанли и, прищурив глаза, посмотрел на госпожу. — Я вам скажу, а верить или нет, решайте вы. Здесь были трое преступников Сянцзянь, — отозвалась женщина. — Они орудуют в Нефритовой долине, что они, по-твоему, забыли в столице? — мужчина встрепенулся, не ожидав услышать знаменитых преступников Сянцзань, — и как ты можешь быть уверена, что это они? — Я же тоже преступница, так что я уверена. Кто, по-вашему, может так хорошо передвигаться в тёмных туннелях без единого света, как не те, кто грабит в песках и пыли? Мужчина задумался из-за слов Чёрной госпожи, как женщина продолжила. — Но они были не одни. — Кто ещё был с ними? — Тот, кто схватил меня, и чьи слуги привезли меня в столицу. — Молодой господин Юань? — Хуанли был ещё более запутан, чем с информацией про знаменитых преступников Сянцзянь, единственный вопрос, который волновал молодого человека, почему такому влиятельному человеку, как молодой господин Нанъяна, проникать в городскую тюрьму? Утро следующего дня наступило совершенно незаметно. Отпустив братьев Ян и Тянь Чэня, что направились на окраину столицы, где проживал лекарь Шень, Юань направился первым делом в городскую тюрьму. Здесь у него остались ещё не законченные дела. — Прошу проводите меня к начальнику стражи Хуанли, — проговорил молодой господин, устремляя своё маленькое лицо в сторону двоих стражников, что охраняли у входа в темницу. — Я уже здесь, — мужчину не пришлось долго искать, так как он сам вышел на встречу с молодым человеком. Хуанли предвзято оглядел высокую фигуру Юаня и остановился перед ним, скрестив руки на груди. Начальник стражи всю свою жизнь не принимал таких богатых сыновей из хороших и обеспеченных семей, что с самого детства имели жизнь, о которой некоторые даже и не знали. Хуанли добился всего не благодаря своей семье, он упорно учился, чтобы сдать императорский экзамен. Именно это помогло ему начать свою службу, которая приносит может быть и копейки, но на жизнь всегда хватало. А сейчас, смотря на этого богатого человека в идеальном гладком белом парчовом ханьфу, Хуанли пронизан желанием ненадолго, но все же быть выше этого молодого господина. — Приветствую молодого господина Нанъяна, что привело вас в городскую тюрьму? — приветливые слова срываются с губ, обжигая, как огонь. — Я узнал, что вчера вы задержали бездомного, — проговорил Юань, поправив белый воротник парчовой накидки. — Так точно, — ответил на вопрос начальник стражи. — Отпустите его, — сказал молодой человек, взмахнув рукой, от чего широкий рукав ханьфу встрепенулся и плавно обогнул дугу в воздухе. — Этот мужчина был задержан за мелкие грабежи и хищения, — мужчина недовольно оглядел юношу уже в который раз. — Я знаю, но людям был возвращена сумма ущерба, и они более не имеют жалоб, — Юань уверенно поднял подбородок и чуть-чуть прищурил свои глаза, что как глаза дракона тщательно оглядывали крупную фигуру мужчины.  — У вас, молодой господин, нет полномочий распоряжаться мною. Я выполняю приказы императорского двора. На эти слова Юань гордо хмыкает и показывает нефритовую подвеску своей семьи. — Я являюсь сыном из семьи при императорском дворе, мой отец находится непосредственно при дворе и имеет высокий социальный статус, а это означает, что вы обязаны исполнять мои приказы. Иначе я подам официальную бумагу императору о некомпетентности вашей кандидатуры на пост начальника городской стражи, — Юань грозно нахмурил брови и подошёл ближе к начальнику стражи Хуанли. Мужчине не оставалось ничего, как согласиться и отпустить того бездомного воришку. Мужчина неуверенно вышел из тюрьмы и, оглядев двоих стражников, столкнулся с высокой фигурой молодого господина Нанъяна. — Спасибо, — мужчина бросился на колени, марая свою одежду, штанины которой были все истерзаны большими заплатками. — Вы не сделали ни чего плохого. Хотели лишь выжить, за это не сажают, — мягко протянул молодой человек, поднимая мужчину с пыльной земли. — Пусть благословит тебя бог, вижу человек ты с добрым сердцем, что словно чистейший стальной клинок. Такие люди становятся великими людьми, — мужчина ещё раз пожал бархатные руки Юаня и направился вдоль улицы. Но не успел мужчина отойти хоть немножко от молодого господина, он повернулся к высокой фигуре и произнёс: — Всегда держись поближе к персиковому цветку, такого желание небес. *** — Спасибо, дядюшка, что подвезли, — проговорил Ян Хань, и молодые люди слезли с деревянной телеги. Окраина столицы заметно отличалась от её центра, где располагался рынок. Здесь было тихо и немноголюдно, что придавало некой загадочности и спокойствия. Прохладный ветер обдувал ещё зелённые листья и, пролетев мимо молодых людей, устремился вдаль. Отсюда можно было увидеть высокую городскую стену, что скрывалась за деревьями. Тянь Чэнь незаметно поежился и оглядел небольшую таверну, у которой остановилась телега. — Отсюда пойдём пешком, — отозвался Ян Хань, поправляя подол чёрного ханьфу, что доходил юноше до щиколотки, что скрывалась в высоких чёрных сапогах. — Но сначала перекусим, — довольно проговорил Ян Линь и направился внутрь таверны, обгоняя своих братьев и Тянь Чэня. — Мы приехали сюда не есть, — недовольно сказал Ян Вэй, но его слова остались без внимания брата-близнеца. Молодым людям ничего не оставалось, как последовать за Ян Линем и скрыться в таверне. Внутри было не так просторно, как в центральных тавернах, но очень даже мило и уютно. Заняв столик, что стоял у окна, Ян Линь подозвал всех к себе. Может эта небольшая таверна и отличалась от тех, что располагались в центре, но народу здесь было не меньше. Хозяйка вместе со своей дочерью мельтешила рядом с посетителями, пытаясь угодить каждому. — Хозяйка, четыре миски риса и свежую рыбу! — громко проговорил Ян Хань, чтобы привлечь внимание женщины. — Обязательно, молодой человек, — хозяйка широко улыбается и махает своей дочери, что скрывается на кухне. Тянь Чэнь осматривает низкие деревянные стены и останавливает свои глаза на соседнем столике, за которым разместились молодые люди. Их было около пяти, и все они были очень приятно одеты в тёмно-бардовые ханьфу. С каждым юношей стояли мечи, что покоились в ножнах. Судя по всему, эти молодые люди были мастерами боевых искусств из школы кунг-фу, что располагалась на холме чуть поодаль отсюда. Молодые люди выпивали вино и весело проводили время. — А вы знали, что учитель похвалил меня, подмечая, что моё обращение с мечом становиться лучше? — проговорил один из молодых людей, гордо раскрывая плечи. Его товарищи громко рассмеялись и ещё раз выпили. — Учитель так говорит каждому, — отмахивается другой юноша. — Вы что считаете, я не могу быть лучше? — печально отзывается молодой человек, — смотрите у меня, а я через четыре года попаду в список Вейшенга. От слов своего товарища молодые люди вновь разрываются на громкий смех. — Молодые люди, — принеся четыре миски риса за столик братьев Ян и Тянь Чэня, хозяйка делает замечание мастерам боевых искусств и вновь пропадает на кухне. Ян Хань, Ян Линь и Ян Вэй совершенно не обращают внимание на молодых людей, предпочитая свои беседы, но Тянь Чэню было достаточно любопытно, поэтому он поедал рис, параллельно слушая людей в тёмно-бардовых ханьфу. — Кстати, учитель сказал, что год назад обновили список Вейшенга, это правда? — почти шёпотом спрашивает один из ребят, принимая в расчёт замечание хозяйки этого заведения. — Да, в тот год было столько споров среди мастеров боевых искусств, потому что первые три места заняли неизвестные мастера, — проговорил другой юноша. — Я тоже об этом слышал, — подняв палец вверх, отозвался ещё один молодой человек, — это впервые в истории существования списка Вейшенга, когда первые три места занимают неизвестные мастера. Никто и никогда не видел их и не слышал про них до этого. Известно лишь то, что они непобедимы. Знаменитый список Вейшенга появился в стародавние времена, сразу же, как только зародилось кунг-фу. А брал этот список свои истоки с горы Вейшенг, что считалось местом бессмертным и непоколебимым для чёрной энергии. И жили на этой горе бессмертные учителя, что следили за равновесием добра и зла. А чтобы это равновесие существовало, был создан список Вейшенга, что собирал в себя лучших мастеров боевых искусств со всей Поднебесной. И каждые пять лет бессмертные учителя собирают информацию и обновляют знаменитый список, а позже обнародывают его. За эти долгие года сменялись сотни мастеров кунг-фу. Но на протяжении двух сроков подряд первое место держал непобедимый мастер северных земель Ли Чжаоцзянь, сразу же за ним шла госпожа Ван Жолань и на третьем месте долгое время был искусный мечник Мо Лиланг. Но обнародованный в том году список, заставил весь мир боевых искусств встрепенуться. Первых троих, что долгое время были лучшими, сдвинули со своих мест мастера боевых искусств, что не имели имени. — Так что сейчас все поголовно желают узнать имена этих неизвестных мастеров, — проговаривает молодой человек, продолжая беседу. На некоторое время молодые ребята замолчали, поэтому Тянь Чэнь посчитал, что на этом истории закончились, но на удивление молодого человека один юноша вновь заговорил. — Вы, кстати, слышали, что в нашем старом храме появился призрак. — Призрак? — удивлённо воскликнул другой юноша. — Да, люди, что ходили молиться в храм, слышали голос. — Может быть, это призрак какого-нибудь монаха, что служил в этом храме раньше? — Этого не может быть, потому что слышат женский голос. *** Молодые люди, добравшись до небольшого дома, оглядели маленькую деревянную постройку. — Это тот самый дом? — бросил Ян Линь, оглядываясь вокруг. Над домом висела большая деревянная табличка, иероглифы на которой гласили о том, что перед приходящими дом лекаря Шеня. Пока молодые люди оглядывались, им на встречу вышел низенький мужчина с длинными седыми волосами, что опирался на деревянную трость. — Чем могу помочь, молодые люди? — мужчина улыбчиво встречает юношей и, оглядев молодых людей, останавливается на Тянь Чэне, что застенчиво посмотрел на мужчину, — Юн Цюань? Широко открыв глаза от удивления, лекарь Шень поспешил преодолеть ступени, чтобы подойти к молодому человеку, лицо которого он не видел двадцать два года. Оказавшись совсем близко, мужчина пробежался глазами по знакомым чертам лица, а затем быстро завертел головой, предполагая, что он выдаёт выдумку за реальность. — Быть такого не может, — проговорил лекарь Шень, — но прошло двадцать два года, почему ты даже не постарел? — Лекарь Шень, меня зовут Тянь Чэнь, и, по всей видимости, Юн Цюань, с которым вы меня перепутали, мой отец, — молодой человек неуверенно взглянул на старого лекаря, что глубоко задумался. — Но вы, юноша, как две капли воды похожи на своего отца, такое вообще бывает? — мужчина в секунду улыбнулся, — проходите внутрь, здесь всегда рады сыну Юн Цюаня. Расположившись на тонких подушках красного цвета за низеньким сандаловым столиком, молодые люди с большим удовольствием приняли чай из рук двух помощниц лекаря. — Значит, ты рос не со своими настоящими родителями? — лекарь многозначительно почесал свою седую бороду и посмотрел на молодого человека. — Я пришёл к вам, в надежде, что вы расскажите мне о моём отце, — Тянь Чэнь убрал чашечку в сторону и посмотрел на лекаря Шеня. — Юн Цюаня впервые я встретил, когда ему было четырнадцать лет, тогда он потерял обоих родителей из-за вспышки болезни, поэтому я оставил его у себя. Тут он рос и учился мастерству врачевания. Твой отец всегда был порядочным и вежливым человеком, хоть и рос в бедности. Однажды, отвезя лекарственные травы в центр, там он познакомился с приезжей девушкой. И влюбился Юн Цюань с первого взгляда, как и эта девушка в него. Эта девушка была не из столицы, но богата и необычна. Она всегда носила красный шёлковый платок на своём лице, поэтому я подумал, что она так скрывает своё уродство. Но глаза, её глаза были необычайно красивы. Они блестели и приковывали к себе, стоило взглянуть лишь единожды. И вот, настало время этой загадочной девушке уезжать к себе, и решил Юн Цюань, что он последует за любимой. Здесь его ничто не держало, а вместе с любимым человеком, даже в холодных горах — дом. — Значит, Юн Цюань уехал вместе с этой девушкой? — поинтересовался Ян Хань. — Да, около двадцати двух лет назад, видимо в тот год появился и ты, — мужчина ласково улыбнулся и положил свою старческую ладонь на плечо молодого человека, — с того дня, я больше его не видел, но очень скучал. Благодаря вам, молодой человек, я вновь смог увидеть это лицо, — мужчина указал на маленькое личико Тянь Чэня, глаза которого блестели. — Больше вы ничего не знаете? — спросил Тянь Чэнь. — Увы, молодой человек, больше мне ничего не известно, — лекарь Шень поднялся с красной подушки, сразу же за ним последовали братья Ян и Тянь Чэнь. — Большое спасибо, — Тянь Чэнь низко поклонился старому лекарю, мужчина широко улыбнулся и оглядел молодых людей. — Раз уж вы здесь, сходите в наш старый храм, куда раньше каждый месяц Юн Цюань приносил подношения для Будды. — Сочту за честь, — проговорил Тянь Чэнь. Лекарь Шень проводил молодых людей до старого храма, что находился среди деревьев, и, взглянув в последний раз на молодого Юн Цюаня, в лице его уже взрослого сына Тянь Чэня, попрощался с юношами. В храме было тихо и пустынно. Небольшое пространство внутри было аккуратно прибрано, но старина давала о себе знать. На стенах рос плющ, что уже засох от старости или замёрз от приближающейся зимы. В центре храма стояла золотая статуя Будды в два метра. А перед ним был каменный выступ, где стояли различные чаши с фруктами и засохшими цветами. Молодые люди сели перед подношениями на колени и сложили руки перед собой. Резко в оглушающей тишине раздалось еле заметное завывание. — Вы это слышали? — поинтересовался Ян Вэй и открыл свои глаза, внутри кроме молодых людей никого не было, а снаружи проносился лишь слабый ветерок. Через некоторое время вновь можно было услышать голос, который говорил что-то невнятное и непонятное. Но было отчётливо слышно, что этот призрачный голос принадлежит молодой девушке. И этот голос настойчиво хочет, чтобы его услышали. После того, как молодые люди поднялись с земли, они закрыли свои лица руками, так как внутрь залетел ветер, что стал поднимать пыль. — Что здесь происходит? — проговорил Ян Линь, осматривая своих братьев и Тянь Чэня. Этот голос принадлежал Баофэй, что из-за всех сил пыталась предупредить своего сына, о том что его ждёт. Поэтому Баофэй читала для сына предзнаменование необратимых последствий. — Подождите, — Ян Хань остановил своих братьев и Тянь Чэня от каких-либо действий, — этот голос пытается что-то сказать. В какой-то момент во всём этом хаосе, где бушевал ветер и завывал женский голос, стали отчётливо различаться слова. Зимой распустился весенний цветок, И судьба породила неукротимый персиковый клинок, Принёсший с собой многолетней памяти лист, Из-за которого возвышения путь долог и тернист. Легендарная песнь, как материя мира, что подобна воде, Замерла и пропала на высоком хребте, Где жизнь зародилась судьбе вопреки, А главные души столь далеки. Но в каждой истории стоит многоточие, Поднебесная нашла своё начало и средоточие, Пока жизнь разделилась на отчаяние и одиночество, Начало исполняться давнее пророчество.