Sanandum

      Они с Сэмом двигают мебель, когда Джарвис сообщает ему, что можно подняться наверх.       Они переставили высокие барные стулья от кухонной столешницы, cдвинули журнальный столик к одной стене, чтобы ничего не мешалось под ногами, если хочешь пройти к дивану.       Джеймс поменял постельное бельё и взбил диванные подушки. Сэм поговорил с Джарвисом о настройках кондиционера и поставил стул для душа в ванную. Они вместе убедились, что хватает запасных стульев (их принесли Дейна, Эдди и ещё пара работников службы безопасности), расставили их в разных местах, чтобы Стив мог присесть и отдохнуть, если у него закончатся силы на полпути куда-то.       Холодильник забит продуктами, которые легко готовить, питательной сытной едой, которая не станет усугублять состояние ран Стива в процессе пребывания в его пищеварительной системе, в шкафах полно консервированных бульонов и супов, банок с арахисовым маслом, шоколада. Есть запас перевязочных материалов, и Джеймс уже положил в ванну защитные перчатки, вместе с обезболивающим. Питалки стоят на кухне, а небольшая их часть ещё и в ванной.       Джеймс не уверен, что чувствовать: радость, волнение, усталость, — но он постоянно мысленно перебирает по списку всё, что, как он знает, любит Стив, всё, что, как он считает, может понравиться Стиву.       На какой-то момент он задумывается, что, чёрт побери, он станет делать с либидо Стива, но у него ведь есть руки, так? Он вполне может помочь ему руками или сделать минет, и этого должно быть достаточно, чтобы Стив перекантовался какое-то время, если нужно.       — Вроде бы всё, — Джеймс думает, что всё. Погодите, свежие простыни? О, погодите, нет, он уже поменял постельное бельё. И он знает, где найти одеяла и всё такое, он завернет Стива, как рождественский подарок, если Стив захочет, совьёт ему гнездо из одеял или сложит гору из подушек, найдёт для него мягкие свитера и свободные штаны. — Это всё?       Сэм бросает на него взгляд, улыбается себе под нос.       — Наверное, — отвечает Сэм. — Маленький совет, — он вылавливает чайную ложку из ящика с приборами и протягивает её Джеймсу, — не принимай ничего, что он будет говорить в следующие несколько дней, близко к сердцу.       Джеймс хмурится, находит банку с арахисовым маслом и отставляет её в сторону.       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, в конце концов, у них со Стивом ещё не было ни одной, даже мелкой ссоры, если не считать инцидента в кофейне, и Стив всегда ведёт себя с ним, как настоящая лапочка, разговаривает нежно и ласково, хотя Джеймс и слышал в новостях, как Стив умеет гаркать, отдавая приказы.       — Ну, ты слышал выражение «злой от голода», да?       — Конечно, — говорит Джеймс.       Сэм поворачивается, опирается на столешницу.       — Ну вот представь себе его, злого от голода, но не только в отношении пищи. А ещё в отношении тренировок, сна, бодрствования, питья, работы, разговоров, молчания — всего сразу — и при этом подгоняемого мощностью сыворотки.       Джеймс прикусывает щёку изнутри.       — Ясно, — говорит он. — Так... эээ, он будет беситься?       — Он будет Беситься, — подтверждает Сэм. — С заглавной Б.       — Б как бассейн, целый бассейн проблем, — Джеймс кивает, идёт доставать электрический чайник из шкафчика. — Ясно, понял.       Сэм моргает.       — Я не шучу, между прочим, — говорит он. — Это только кажется, что это может быть весело или очаровательно, или как-то так, но нет — после ранения он не может держать всё под контролем, и у меня ушло слишком много времени, чтобы это понять. Какое-то время я думал, что он просто вредный засранец, когда его ранят, но дело не в этом. Сыворотка воздействует на химические процессы в мозге, влияет на то, что нужно телу, — и это поведение схоже с зависимостью.       Джеймс хмурится.       — Как от сигарет? — спрашивает он, и Сэм покачивает головой.       — Я бы сказал, даже сильнее, — отвечает он. — Зависимому нужна доза, сыворотке нужно то, что нужно, — сон, еда, что бы то ни было. Просто постарайся следить, чтобы не началось я-хочу-это-и-я-хочу-это-прямо-сейчас, ладно? Он становится весь такой вижу-цель и забывает, что он уже не полтора метра ростом и сорок пять кило весом. Позови нас, если понадобится.       — Да? — отзывается Джеймс. — В смысле, да. Позову.       Сэм кивает.       — Хорошо, — говорит он. — И в любом случае Джарвис будет за вами обоими присматривать. Кто-нибудь придёт посидеть со Стивом, если ты захочешь пойти на работу.       Джеймс слегка улыбается.       — Я не уверен, что куда-то буду ходить какое-то время, — отвечает он.       — Джентльмены? — произносит Джарвис. — Коммандер готов, его можно сопроводить на его этаж.       Джеймс, между прочим, считает, что это очень изящный способ сказать «Стиву сейчас нужна ваша помощь», но он не собирается ничего говорить вслух.       — Спасибо, Джей, — отвечает Сэм. — Ну что, пойдём заберём героя войны?       Джеймс фыркает.       — Ага, всё равно мне больше нечем заняться.

***

      Стив уже одет, когда они поднимаются к нему, вещи собраны в большую серую сумку, а Гари помогает ему надеть тапочки. Стив может двигать ногами, но не может нагнуться или поднять ногу. Гари ещё раз повторяет инструкции по питанию и режиму — никакой физической нагрузки на протяжении месяца, любого вида, хи-хи (он реально произносит вслух «хи-хи»), две капсулы питательных веществ с каждым приёмом пищи и четыре с вечерним, плюс питательный коктейль минимум два раза в день, постараться с большего не вставать в ближайшие пару дней. Регулярно сообщать о состоянии, если понадобится, уточнять подробности, отдых, много жидкости и, самое важное, здравый смысл.       — Вот чёрт, — замечает Стив.       — Всё нормально, я тебе немного одолжу, — отвечает Сэм, и Стиву хотя бы хватает сил улыбнуться.       Они проверяют, что ничего не забыли, хотя они будут буквально в нескольких этажах отсюда, даже если забудут что-то, а потом у Стива получается, опираясь на Джеймса и Сэма, сползти с кровати и, шаркая, выйти в коридор, где их ждёт странное низкое медленное средство передвижения внутри здания. У него наклонная ступенька, по которой Стив шаркает «вверх», пока они наконец не могут вроде как... расположить его на сидении, а после этого Джеймс и Сэм тоже залезают внутрь. Затем машинка бибикает и везёт их всех по коридору.       Она напоминает один из этих странных гольфмобилей без крыши, которые можно увидеть в аэропорту, думает Джеймс, только с автоматическим управлением или... Нет, это же Мстительград, управление ни за что не будет просто автоматическим. Это ИИ, и если даже не полностью независимый, то контролируется Джарвисом.       — Рад, что возвращаешься домой? — спрашивает Джеймс, и Стив встречается с ним взглядом.       — Рад, что хотя бы покинул эту комнату, — говорит он, что... неплохо, но не обязательно тот ответ, на который Джеймс надеялся, хотя и лучше, чем «нет».

***

      Когда они добираются до лифта, Сэм говорит, что не поедет с ними. Когда они окажутся на этаже Стива, от лифта до входной двери только три — три с половиной метра, так что гольфмобиль им не понадобится. Стив и Джеймс благодарят его за помощь, за поддержку. Вообще, всё хорошо, пока они выбираются из машинки и входят в лифт. Джарвис даже замедляет скорость лифта, чтобы Стива случайно не дёрнуло.       Только когда они оказываются на этаже, возникает проблема, — и только тот факт, что Сэм заранее предупредил об этом, мешает Джеймсу сломя голову катапультироваться в спор, который он, возможно, не сможет выиграть.       Да кого он пытается обмануть? Он никогда бы не выиграл: если Стив не смог бы перехитрить его тактически, он его переупрямил бы.       Джеймс готов — как он был бы готов с любым другим человеком, которого лично знает, — проследить за тем, чтобы Стив выполнял рекомендации врача, потому что Стив для него крайне важен. Он также готов — как он был бы готов с любым другим человеком, которого лично знает, — суетиться и нянчиться, и вообще ухаживать за Стивом, пока тот поправляется. Более того, он ждёт этого с нетерпением: приносить и подносить, может быть, читать ему вслух, если он захочет, может быть, попробовать кормить его маленькими кусочками и придерживать голову, чтобы он мог попить, нежно поглаживать Стива по волосам, окружить его чистыми мягкими белыми простынями, словно свить гнездо, обращаться со Стивом со всей любовью и заботой, что тот сам показал Джеймсу.       И Джеймс намеревается сообщить всё это Стиву, как только тот успешно окажется в постели, опираясь на подушки, но они туда не добираются. Джеймс направляет их к коридору, который приведёт их в спальню, но Стив отклоняется в сторону, его рука соскальзывает с плеч Джеймса.       На мгновение Джеймсу кажется, что он роняет Стива или типа того, и он дёргается, чтобы попытаться замедлить его падение (потому что Джеймсу бы ни за что не удалось его поймать), но, как оказывается, Стив просто опирается на дверной косяк.       — Что такое? — Джеймс наклоняется, чтобы лучше видеть лицо Стива.       — Я в порядке, — говорит тот. — Присяду.       — Я могу довести тебя до спальни, если ты...       — Солнышко, — со вздохом говорит Стив, — я только что провёл в постели несколько дней. Я хочу посидеть полдня, я хочу выпить чего-нибудь горячего...       — Гари сказал, что тебе нужно лежать...       — Джеймс, — говорит Стив, — дорогой, — он смотрит на Джеймса из-под бровей, и впервые за всё это время Джеймс осознаёт их разницу в возрасте, его это даже слегка пугает. — Пожалуйста, давай не будем устраивать нашу первую ссору из-за того, можно мне или нет выпить чашку чая на собственном диване, хорошо?       Джеймс хмурится, делает шаг назад.       — Только если ты ответишь мне сперва на один вопрос, — говорит он, и Стив делает глубокий вдох и выдыхает через нос.       — Спрашивай, — и Джеймс пытается не забывать, что они по идее равны, что Стив ему не отец.       — Если Гари сказал, что тебе нужно лежать, а так и было, и ты хочешь поправиться, а так и есть, то разве ты можешь винить меня за то, что я переживаю?       Стив долгое время смотрит на него, очень пристально, потом слегка прищуривается.       — Джеймс, я пытаюсь вести себя разумно, — говорит он, — поэтому я признаюсь тебе, что оставаться разумным сейчас мне очень, очень тяжело. Понимаешь? Сыворотке реально не нравятся повреждения, поэтому моё нынешнее физическое состояние влияет на моё психическое состояние, из-за чего избежать конфронтации очень сложно. Я устал, мне очень больно, и мой уровень сахара в крови очень низкий, из-за чего меня всё бесит, и я признаю, что всё это — не твоя вина, так что позволь мне быть предельно ясным. Сыворотка хочет, чтобы я съел и выпил столько калорий, сколько может поместиться в моём пробитом желудке, а потом проспал две недели. Буквально: нажраться и впасть в спячку — это не преувеличение. С медицинской точки зрения, это ужасно. Так что Гари хотел бы, чтобы я поддерживал достаточный уровень жидкости и сахара и пролежал большую часть дня. С упором на большую. — Джеймс прикусывает щёку изнутри, чтобы не вырвалось замечание, которое он уже чувствует у себя на языке. — Я же хочу последовать рекомендациям врача и выпить чашку чая на диване в гостиной перед тем, как лечь спать до ужина. Так вот, Джеймс, я нежно тебя люблю, и я не сомневаюсь, что ты хочешь того, что лучше для меня, — продолжает Стив, и, что реально необычно, Джеймс слышит, как тот начинает терять терпение, — но это перейдёт в ссору, если ты не закроешь эту тему, потому что, во-первых, это со мной не в первый раз, а, во-вторых, сейчас я в таком состоянии, что мне очень хочется поругаться.       Джеймс пытается не сжимать челюсти, не стискивать зубы.       — С чем ты будешь чай? — сквозь зубы спрашивает он и знает, что недостаточно хорошо маскирует язык тела, чтобы обмануть Стива, но ему в общем-то сейчас почти всё равно.       — Наполовину с молоком, три чайные ложки сахара, а если возьмёшь высокий стакан из «Старбакс», тогда шесть, — отвечает Стив, не добавляя ни пожалуйста, ни спасибо.       Джеймс проглатывает удивление и прикусывает язык.       — Ты сможешь дойти до дивана? — вместо этого спрашивает он.       — Смогу, — отвечает Стив.       И это действительно странно. Джеймс чувствует себя некомфортно, отворачиваясь, чтобы пойти заваривать чай, но его слегка успокаивает тот факт, что на самом деле Стив не такой, что этот человек — этот раздражённый, нервный и нарывающийся на ссору человек, который даже не сказал спасибо, — это не настоящий Стив.       Однако суть в том, что плохое настроение заразительно.       Джеймс заваривает чай, добавляет три ложки сахара — потому что, ну на фиг, он не будет делать Стиву ведро чая, когда Стив вполне может вырубиться на середине и, чёрт побери, нехило обжечься. Ну, ладно, не может, потому что жидкость наполовину — это холодное молоко, но всё равно. Ладно, он просто из вредности хочет лишить Стива чая. Если Стив захочет ещё чая, ему придётся попросить. Вежливо.       Джеймс приносит кружку к дивану и со стуком ставит на журнальный столик, а Стив только чуть приподнимает в его направлении одну бровь, а потом начинает наклоняться вперёд. Джеймс чувствует себя виноватым сразу же, как только замечает, как Стив морщится от боли, — ну конечно, Стив не может наклониться и взять кружку, чёрт...       — Нет, погоди, вот, — он берёт её и садится рядом со Стивом, стараясь не пихнуть его случайно, он раздражён, да, но он же не чёртов садист.       Он поднимает кружку, а Стив неуклюже приподнимает левую руку, пытаясь поддержать кружку под дно. Его рука огромная, так что он почти без труда мог бы сделать это сам, но Джеймс не собирается рисковать. Он пытается наклонять кружку постепенно, и Стив легко её продолжает поддерживать — ну конечно же. А ещё он смотрит на Джеймса, выдыхая в кружку, и небольшое движение его подбородка говорит Джеймсу, когда остановиться.       Потом он осторожно откидывается назад, на спинку дивана, опускает голову, приоткрывает рот, его руки расслабляются. Он выглядит так, как Джеймс чувствует себя после пробежки, и дышит он точно так же.       — Ты... — начинает Джеймс, а Стив одновременно произносит:       — Джеймс... — а потом на протяжении нескольких неловких секунд они оба не уверены, что говорить дальше.       Но Джеймс смотрит на Стива, ищет в его лице хоть какую-то подсказку, что именно тот имел в виду или когда снова начнёт говорить, а Стив только качает головой, и его правая рука слегка подёргивается в сторону Джеймса.       — Извини, — и это звучит так, словно он действительно задыхается, словно ему больно, — извини, Джеймс, я...       — Я просто, — говорит Джеймс, — хочу, чтобы ты...       — Это, — отвечает Стив, слегка покачивая головой, а его глаза закрываются, а пальцы разжимаются, — уровень сахара, это сыворотка. Я всегда такой говнюк, когда меня подстрелили, малыш, извини...       — Стив, — говорит Джеймс, но пальцы Стива всё ещё шевелятся, и Джеймс пытается взять его за руку, чтобы проверить, не этого ли тот хочет.       Да, этого.       — Извини, малыш, — снова повторяет Стив, но он...       О, ого, он уже отрубился.       Джеймс смотрит вниз на их руки, слегка поворачивает их, а потом гладит тыльную сторону кисти Стива большим пальцем.       Ну, что ж. Так, похоже, пройдёт весь остаток дня Джеймса.