Аутоагрессия
20 марта 2021 г., 08:00
Мы встретились, столкнувшись, Два корабля от нас ушли ко дну. Вдвоем остались вместе в лодке С пробоиной, что толщиной с иглу.
Знал ли Нагито разумные причины своей затеи, если его спросить об этом прямо сейчас? Возможно? Он вздохнул, потëр сухие красные глаза, в которые насыпали колкий песок. Отвратительная, мерзкая, провальная идея. Импульсивная. Нагито пристально оглядел свой реквизит, поправил плотную чëрную водолазку. Нервно огляделся. Дороги обратно нет — лучше вперёд, к Джунко. Та хотя бы убивать будет не одним махом, в отличие от Хаджиме. Опять он своевольничал и ставил под угрозу остальных. Не себя даже: что с ним станется… Помотает чуток, отпустит. Наверное. Надо было начинать. Нагито привалился спиной к дверце машины, сентиментально вгляделся в занимающуюся зарю. Прохлада трогала его нездоровое от волнения лицо, кожа ужасно чесалась, шелушилась, будто Нагито собственноручно сдирал её кусками. Как-то… глупо. Нагито закусил губу, игнорируя покалывание ранки и свои чувства. Он поцеловал Хаджиме примерно восемь часов назад, а ощущение, что в последний раз. Оно, наверно, и к лучшему. В том плане, что Нагито не любил бравады и громкие истерики с актом самопожертвования. Драма квин, но по-своему. По-особенному даже.***
— Твою мать, — зашипел Хаджиме, сжав переносицу от нестерпимой рези. Его мучили головные боли, перерастающие в фоновый раздражитель. После исчезновения Нагито он только и делал, что метался по базе и отметал самые худшие варианты, одновременно, к своему ужасу, осознавая, как нелогично промедление. Его то поражало какое-то болезненное состояние, в ходе которого Хаджиме хотелось от злости бить посуду и стены, то посещало ощущение беспомощности. Словно он глупый ребёнок, что не способен решить своё тяжкое положение. Хаджиме досчитал до… пятидесяти? Он не знал. На хую вертел этот тупой счëт. Не помогло справиться с вспышкой гнева. Хаджиме заперся в своём кабинете и психовал, стараясь не порушить к чëрту всё. Особенно цветущий лимон — Нагито его вроде поливал месяц назад. Пропажа Нагито обнаружилась лишь наутро после, как назло, всеобщего сна. Даже Казуичи, обычно обитающий приведением на базе по ночам, спал как убитый. А когда поняли, что Нагито нет ни в ванной, ни в комнате Хаджиме («Почему именно моя комната… Соня?»), было слишком поздно догадываться о дальнейшем. Пазл сложился самостоятельно, стоило Фуюхико вывести запись с городских камер, где Нагито невозмутимо, словно не он умрёт через пару часов, покупал что-то в магазине оружия по фальшивому паспорту и не менее поддельной лицензии. — Ну конечно, — Хаджиме задрал голову, агрессивно почесал пульсирующий висок. — Он же знает все ходы у Джунко. Конечно. — Думаешь, он пошёл её добить? — с сомнением протянул Фуюхико, прикрывая глаз. От волнения и напряжения, что активно выедали внутренности, на повязке проступила кровь. Фуюхико отмахнулся от любого упоминания случившегося, потерянно обернулся к монитору и почему-то сжался. Словно хотел… опустить руки. — Я не думаю, — с таким же ужасом, что и несколько часов назад, ответил Хаджиме. — Так и есть. Фуюхико учёл его предположения. В кабинет незаметно зашла Чиаки с виноватым взглядом. Она хлопнула дверью, привлекая внимание. — Это я виновата. Если бы никто не сказал Нагито о моём состоянии, он не кинулся бы к Джунко. Хаджиме отрицательно махнул головой с очевидным раздражением. — Всё нормально. Чиаки, видя общее состояние, поняла, что зашла не вовремя. Она извинилась и выскользнула. Фуюхико сдëрнул бинт и принялся протирать кровоточащий порез. Хаджиме с пустотой во взгляде смотрел вперёд и хотел убиться. Головой об стену. От слабости и невозможности изменить события.***
Он открыл глаза. Сощурился от тусклого, как в подвале или погребе, света, что даже после болезненного пробуждения не казался нещадным. Его мутный взгляд сосредоточился на стоящей перед ним девушкой. Она равнодушно глядела на него без прежнего триумфа и, наверное (он не понимал), печально хмурилась. — Зачем тебе это? — с ироничной улыбкой, из-за которой корочки на губах лопнули, поинтересовался он. Девушка повела плечами, скользнула мрачным взглядом к нему. Его не били по телу: пару раз съездили кулаком по лицу и выдрали пряди волос, пока грубо таскали по подвалу. В целом, он оставался в трезвом уме и почти не думал о том, что натворил. Теперь дело за… — Хаджиме, — с хрустом зубов (или это слуховые галлюцинации?) девушка, подобно безжалостному солдату, сделала к нему несколько шагов и пристально уставилась в лицо. — В нём дело. — О, — понятливо выдал он, невольно напрягая живот от смешка. — Неужели тебя так задело его самоуправство? — Хочешь сказать, что ты не попал под эту категорию? — она легко, по-дружески, обманчиво улыбнулась. Свято уверенная в своих словах. — Я знаю, что у тебя в голове, Нагито Комаэда, — прошептала она, склонившись к его уху и оттягивая, по своим садистским соображениям, его голову ближе к стене. — Я знаю, чего ты ждёшь от него. Знаю, как ты был заинтересован в нём ещё здесь, когда тебя каждый день ставили на колени передо мной. Девушка с удовольствием наблюдала за расширенными зрачками, за побледневшим лицом и мыслями. Мыслями, написанными на нём. — Неужели ты думал, что вы просто так уйдëте без последствий? — продолжила она, отпустила волосы и с холодной нежностью пригладила их под неприязненное молчание. — От тебя мне ничего не нужно. Ты уже сделал так много, — шепча, девушка как одержимая поглаживала его щëки, иногда намеренно впиваясь длинными ногтями в них. — Ты пришёл сюда. А это значит, что остальных обрëк на смерть. Он смотрел в её безумные глаза, скашивал взгляд к покрытым ранами рукам, что крепко удерживали его лицо. В нём расцветал страх: подобный животному, он прорастал в самой сути, путался со здравомыслием. Он понимал, что девушка перед ним с маниакальной улыбкой не имеет власти над его жизнью (как прежде), однако… но. Воспоминания того времени возобновлялись. Она стряхивала с них пыль, приводила в чувства ленивыми ударами по той щеке, где у него почти затянулся шрам. Наказывала. Учила небольшими символами, сводила с ума. — Хаджиме такой дурак, — умилëнно прошептала девушка, провела холодной, могильной рукой по его линии челюсти, приподняла, с любопытной улыбкой сверкнула глазами, нажала на едва заметный след. — Я ведь долго пыталась понять его слабости. Он не раскрыл их передо мной, а мои догадки оказались ошибочны: чего боится человек без прошлого, семьи и… возлюбленного? Чего боится Хаджиме Хината, который зависел от меня? Он вздрогнул от изменившейся атмосферы: агрессия потекла сквозь него, злость, разочарование. От того, как она ногтëм выскребала красное пятнышко под челюстью, веяло несдержанностью. — Он боится не остаться в одиночестве, в отличие от тебя, Нагито, — зашипела она ему в ухо. — Он боится потерять тебя. Он будто проснулся. Уставился испуганным взглядом в пустоту, шумно сглотнул. Его окутал небывалый страх и ощущение проигрыша. Ощущение того, что он играл лишь по правилам другого человека с самого начала, когда вступил на доску. Желудок скрутило неприятным спазмом. Он постарался уйти от ненавистных прикосновений, от исходящего морозного страха, от себя. В голове заволокло туманом, в ушах зашумело. Кажется, его сейчас стошнит или выбросит из сознания. Девушка разжала руки, растянула губы в самоуверенной ухмылке. И добила последним: — Он придёт сюда. Обязательно.***
Ничего. Хаджиме вздохнул. Потом ещë раз. Нервно дëрнул руками. Зажмурился, потëр лицо. Грудь уже не придавливало тяжестью — хуйнуло бетонной плитой без возможности дышать. Лишь чувствовать и умирать от ощущений. Комната пуста. И Нагито, и его собственная. Никаких записок, намëков. Лишь незаправленная постель с прошлой ночи и грëбаное воспоминание о потерянном, напряжëнном Нагито. Возможно, тот поцелуй на ночь выполнял роль прощальной записки. Хаджиме не хотел на это ориентироваться, но притон в башке из истерически бьющихся мыслей и обессиленных идей о том, что в данную минуту он ничего не может, подсказывал, что так оно и было. Поцеловал, потому что прощался. Хаджиме сжал губы в тонкую полоску, быстрым шагом вышел из комнаты и, пытаясь стереть с глаз невообразимую сухость, упорно давил мысли о бесполезности метаний. Он не сможет ничем помочь ему. Но как вытащить Нагито, если они сами себя не способны спасти? …Хаджиме в бешенстве привалился спиной к стене. Его тошнило. У него распухала голова, отдавая в нос болевой пульсацией. Он находился в дикой панике. Фуюхико искал его, судя по всему, поэтому без лишних разговоров втянул в кабинет и захлопнул его. — Хаджиме, — твëрдо начал он, — успокойся. — Я спокоен, — очевидно солгал Хаджиме, не слушая скептичное «я вижу». — Я понимаю, как это тебя взволновало, — подбирая слова, заговорил Фуюхико. — Я понимаю. — Фуюхико… — непонимающе вырвалось у Хаджиме, когда он заметил растерянность в бегающем взгляде. — Я понимаю, что ты к нему чувствуешь, — выдавил Фуюхико; кровь отлила от его лица, и сам он сделался болезненно белым. Хаджиме поражëнно вглядывался в него с распахнутыми глазами, не зная, как в данном случае отреагировать. — Можешь не подтверждать, — сжалился он над дрожащим от волнения Хаджиме. — Я вижу твои взгляды, я вижу реакцию Нагито на тебя. Вы просто… не сочти мой вопрос корыстным или насмешливым, но ты говорил ему? Хаджиме не смог держаться на ногах. Присел на кресло, прикрыл веки, чтобы избавиться от назойливых чëрных кругов. И с внутренним взрывом кивнул. Фуюхико так же замолчал, переваривая информацию. Все шутки внутри базы, дружеские подколы и нелепые ставки оказались не такими уж и бесполезными. Пророческими, наверно. — Я не говорил ему, — через время хрипло, с усталостью заговорил Хаджиме. — Но… сделал. Фуюхико встрепенулся, неловко помялся и решил проявить тактичность. — Именно поэтому сейчас твои чувства полностью оправданы. Но, Хаджиме, это не поможет тебе действовать холодным разумом. — Фуюхико попытался рассеять напряжение, ободряюще улыбнувшись. — И я знаю, как помочь тебе. Он резво развернул стул к себе, присел на него и с прежней мягкостью, которую демонстрировал лишь наедине с кем-то, обратил взор на туманного и беспокойного Хаджиме. — Мы созвали собрание с ребятами, пока тебя не было. — Фуюхико дождался заинтересованности. — Долго думали над этим вопросом: Нагито нельзя отдавать Джунко. Мы понимаем наше положение, в конце концов, вчерашний разговор был не просто так проведён. Поэтому я предложил поднять мои старые связи с бандами. Я… не уверен, что получится уговорить их, но лучше так, чем бездействие, правильно? — Ты про Макото Наэги? Хаджиме ощутил ползущие мурашки, тянущиеся по всему телу. Ему стало вмиг нехорошо дышать, даже помышлять о таком радикальном решении — чересчур самонадеянно. — Ты думаешь, это не псевдоним? — с неуверенностью, сомнением тихо сказал Фуюхико, роняя взгляд на дверь, за которой, определëнно, кто-то толпился. — Я не знаю, — со льдом в голосе отрезал Хаджиме. Дверь бесцеремонно распахнулась. На пороге стояла зеленоватая от переживаний Махиру с болезненной ухмылкой. — Я нашла тех, кто готов продать информацию, — объявила она, влетая в кабинет. — Кратко объясняю: требует большую плату, но дали авансом зацепку. На базе Джунко в камерах хранения где-то на нулевых этажах находится человек. Описания нет, но доставили его недавно, и не особо калечили. Хаджиме взволнованно подскочил, опомнился, упал обратно и выжидающе подтолкнул Махиру: — Что они хотят? — Я сама с этим разберусь. Есть там мне должок от одного человека. — Она прокашлялась, согнала с лица задумчивость и пояснила: — Слив произошёл от каких-то неизвестных лиц, работающих на Джунко. Я только что вернулась с чëрного рынка, нас разогнали полицейские, которые почему-то прочëсывают окрестности. — Услышали фамилию Наэги, — неудачно пошутил Фуюхико и поперхнулся с истеричного смешка Махиру. Хаджиме на мгновение расслабился и почувствовал облегчение. Если ребята впряглись, то всё пройдет замечательно. — Вы хотите обратиться к нему? — Махиру шокированно хлопнула себя по горящей щеке. — Разве настоящий Наэги не исчез после революции? Фуюхико, помедлив, нерешительно дал ответ на вопрос: — Я разговаривал с несколькими лидерами маленьких группировок, которые сейчас почти не светятся в регионе. Они утверждают, что Наэги мало того, что не исчез, ещё и ведёт свою деятельность где-то вдали. — Значит… — Хаджиме утвердительно мотнул головой, прохрустев затекшей шеей. — Ты пойдешь с ним на переговоры? — Посмотрим. Макото Наэги был известен в слишком узких кругах. Никто не знал его настоящего имени, но все почтительно обращались к нему так, как он назвался всего три раза. Хаджиме ушёл до того, как произошла революция. Но он никогда не забудет, что вложился в её свершение. Хаджиме не такой уж и положительный герой, как о нём думал — и говорил — Нагито. И когда-то Макото был его врагом номер один: Хаджиме не знал его имени (ровно как и Джунко), однако имел представление о парне, что влез в пекло революции и разрушил затею Эношимы. Из-за него государство удержалось на месте, не рухнув окончательно. Из-за него сейчас во главе страны человек, пытающийся стабилизировать обстановку. Из-за него деятельность банд нелегальна, но терпима со стороны властей: те не нарываются и немного наблюдают. Макото Наэги представился лишь три раза этим именем различным людям, в основном предпочитая какие-то нелепые псевдонимы. И идея Фуюхико связаться с тем, от кого не было новостей много лет, казалась безумной. Группировка Хаджиме не славилась особой популярностью: они по мелочи разбирались с влиянием Джунко, капали ей на мозг и обрывали план. И мысль, что загадочный Наэги просто откликнется на их предложение, с каждым мгновением квалифицировалась из «невозможно» в «проклятый пиздец». Многие брали имя Макото Наэги, если хотели добиться определëнного авторитета, так как это знание было подобно коду. Те, кто водился в кругах пошире, представлялись иными именами Наэги, не догадываясь об устоявшейся вариации. Да и сам Хаджиме никогда не помышлял об этом. Но, вытаскивая Нагито, отдал своеобразную дань уважения этому человеку. — Послушай, — Фуюхико дождался, когда дверь за Махиру захлопнется после вымученной улыбки и счастливого «спасибо». — Мои догадки могут быть ошибочны. Мне кажется, Нагито там будут держать в качестве причины, по которой явишься ты. Хаджиме потускнел. Он с пустым лицом поймал пачку сигарет, которую сочувственно вручил ему Фуюхико. Раскрыл и решил всё же не курить в кабинете. Хотя хотелось разодрать волосы или верещать. Потому что тошно. — Махиру отметила, что его не особо калечат. Скорее всего, Джунко не допрашивает Нагито. Вывод один: ждут тебя. — Ты так говоришь, будто вы все неважны, — Хаджиме поиграл сигаретой пальцами, чувствуя её шершавость в некоторых местах. Перед глазами крутились воспоминания. Как Нагито каждый раз доказывал ему свою независимость, силу, которая проявлялась в нём абсолютно всегда, отчасти безрассудную смелость — только с ней он бросался вперёд всех. — Я догадывался о преступлениях Джунко ещё тогда, когда ловил слухи о ней. И поэтому решил, что она поможет мне выкарабкаться из ситуации в стране. — Которую создала она. — Подхватил Хаджиме с ироничной усмешкой. — Разрушитель спасает разрушителя, — скучающе добавил Нагито и сглотнул неприятный комок, давивший на кадык. Как оказалось, в эти слова Нагито вложил свой смысл, особенный лично для него. А Хаджиме, прокручивая звучавшую подобно грому в голове фразу, для себя, для своего страха и тоски, хотел сказать, что это не он спасал Нагито изначально (как внушающе разглагольствовал сам). Это Нагито вытащил Хаджиме из прошлого, в котором он упорно застревал. Разрушитель спасает разрушителя. Как иронично. И больно.***
Следующие два дня они не покидают собраний, почти не спят, находясь в напряжении. Хаджиме навернул уже второй круг по комнате Нагито, в которую заходил по дикому желанию встретить его там. Мерещилось, что, открыв дверь, Хаджиме увидит его возмущëнное лицо и лукавые глаза, услышит на пожелание доброго утра вполне дружелюбное «и вам не сдохнуть». Хаджиме поморщился от боли в суставах, прохрустел запястьями, но не избавился от тупых импульсов в руках. Словно постепенно гнули палку и не могли сломать. Собрания с бандами оканчивались одинаково. Фуюхико оповещал заранее о том, что если они не согласны на сотрудничество против Джунко, то утруждаться в ответе не стоило. Но они давали надежду, собирались за одним столом с надменно-снобными лицами. Хаджиме заранее чувствовал провал. Выслушивал бесконечную воду, задавал локальный вопрос, после которого люди бледнели, краснели, синели и далее по списку цветов. Они сумбурно отнекивались, прикрывались общими фразами: «Мы пока что не в том положении, чтобы согласиться на сотрудничество». Хаджиме, понабравшись от Нагито прямолинейности, заявил: «Тогда почему вы дали согласие на участие в этом собрании? Или не сумели дочитать до последней строчки?» Обычно большинство мялось и нерешительно бубнило что-то вроде «непредвиденных обстоятельств», «неправильно поняли». А скандальные личности порывались схватиться за оружие и разрешать не начавшийся конфликт дракой, крича о подорванной чести и достоинстве. Хаджиме таких не слушал: вставал и под возмущëнные вопли покидал зал. На третий день дела лучше не шли: ребята активно работали над планом, который им частично предоставила Махиру. Она рассказала о выкупленной информации: Нагито держали на минус первом этаже, в камере семнадцать. Подробный план вентиляций, потайных ходов, расположение охраны, расписание пересмены постов — всё это было предоставлено с очень чëткими пометками. Одна проблема решилась, оставалось отыскать помощников. Хаджиме взъерошил мокрые волосы, встряхнул дрожащей от напряжения ладонью. Он присел уже на заправленную кровать, а потом, позволив себе сентиментальность, лëг на неё, уставившись уставшим взглядом в потолок. Сначала комната пахла Нагито: его шампунем с миндалëм и касторовым маслом, слабым отголоском мятного чая и ужасным ментолововым средством для ополаскивания рта. Оно было ядрëное, похожее на мятную жвачку с ледяной водой. Когда Хаджиме поцеловал Нагито, прижавшись всем телом, обхватив пылающие щëки и углубив поцелуй, его достаточно сильно удивил факт пользования этим средством. Гадость несусветная, которую хотелось вымыть изо рта. Парадокс ëбаный. Сейчас же в комнате скорее всё посерело, поблекло, превратилось в ненормальный для Хаджиме отголосок прошлого. Словно Нагито нет ни здесь, ни у Джунко, ни в мире в целом. И не было. Хаджиме закрыл глаза рукой, всматриваясь в темноту под веками. Его вдруг ударили по уязвимому месту, что повлекло за собой несдержанность и непонимание. Он злился на себя, потом — на свои панические побегушки по базе, в ходе которых выплëскивал энергию и сваливался от бессилия. Внутри царствовала спокойная пустота по вечерам. Будто Хаджиме покричал до сорванного голоса в лесу, а потом опустошëнно лежал. И ничего не хотел. Лишь остаться на кровати, не думая ни о чëм. А под утро, когда Хаджиме распахивал в раздражении глаза, чесал шею с уставшим вздохом, накатывало заново. Карусели продолжались из часа в час. Хаджиме иногда становилось страшно за своё нестабильное состояние. Конечно, он контролировал себя, своё поведение — а внутри сжималось или вспыхивало пламенем. Глаза жгло идиотской сухостью и песком. Хаджиме вышел из комнаты Нагито и через несколько минут наткнулся на запыхавшегося Фуюхико. Он прочистил горло, побольше вдохнул, объявляя: — Наэги просит аудиенции завтра утром.***
Нагито моргнул. Привыкнув к тусклости помещения, в котором находился он один в грязно-серых стенах, на жëсткой кушетке с цепью и наручниками, Нагито воспринимал своё состояние уже не таким болезненным. Возможно, ему даже нравилось отчасти наблюдать за гневом Джунко, что приходила сюда внушить ему чувство незащищенности. Под конец она тряслась от злобы, реже — от доведения до точки кипения. Нагито парировал ей только тогда, когда считал нужным. Наверное, по этой причине он всё ещё с целым носом и разбитой губой. — Послушай, — прошептала она и вновь нарушила личное пространство, вдавливая Нагито в стену позади. — А Хаджиме ведь тебя трахал уже, да? Нагито замер. В животе нарастало нехорошее предчувствие. Джунко поймала его плавающий взгляд и вновь надавила на почти потускневший синяк на шее. — Наверняка да, иначе не метил бы, — ноготь с новым маникюром расчертил дорожку до ключиц. — Почему ты молчишь? Я права? — Ты сама ответила на свой вопрос, — улыбнулся Нагито, шикнув на надорванную кожу. Джунко ответила на его улыбку своей и едва ощутимо сжала его горло. Нагито бесстрашно встретился с ней взглядами, не понимая, чего она хочет добиться. — Это отвратительно, — призналась она. — Знать, что тебя трахает твой… кто он тебе? — А сама как считаешь? — Нагито на каждом грубом от Джунко слове кривился, понимая, что она слишком опошляет подобные вещи. — Сначала он был твоим врагом, да? — Джунко напирала, смотря прямо в душу. — Хаджиме никогда не был моим врагом. — Я неправильно поняла? — Джунко разочарованно отстранилась, убрала руку с шеи Нагито, к которому постепенно возвращался здоровый цвет кожи. — Но почему тогда, когда я провела над тобой скорый суд, Хаджиме оказался против тебя? Ну конечно. То убийство парня, который ему «просто надоел». После которого Джунко притащила его на ковëр и под гипнозом выпытывала детали. Нагито молчал, не зная, что она хочет услышать. Эта информация никак не поможет в её безумных планах. — Я изначально был против твоей политики, — Нагито заметил, как изменились глаза Джунко — почернели от ярости. — А Хаджиме… скажем так, мы были по разные стороны, но не врагами. — Думаешь, я неправильно вела людей? — зашипела она и навела на него указательный палец. — Только у меня получилось. Слышишь? — Что у тебя получилось? — лениво переспросил Нагито. В этот раз ему было тревожнее обычного: не стоило доводить нестабильную Джунко до невменяемого состояния. — Революция, естественно, — горделиво надавила она на первое слово, смакуя его; будто оно нравилось ей до восторженных блëсток перед глазами. — Этот факт не отнять. Но не забывай, кто помешал тебе. Кто поставил на пост власть. Кто организовал против тебя рейды. Кто мешал твоей деятельности. Кто почти победил тебя. Джунко затряслась и не сдержалась от сильного удара. Нагито зажмурился, чувствуя полыхание на лице от росчерков ногтей. Она захлопнула дверь. Нагито поднëс руки в наручниках к лицу, стëр выступившие бисеринки крови. Усмехнулся облегчëнно. Макото Наэги ей никогда не достать.***
— А это точно… он? — растерянно спросила Махиру, повысив голос от неожиданности. Стоящий перед ними Макото был… низким и похожим на подростка. — Не похож? — дружелюбно, к предостережению присутствующих, улыбнулся Макото. — Да нет… в смысле, я не ожидала, простите, — Махиру стряхнула с себя удивление, подобралась и замерла изваянием рядом с Хаджиме. Макото понятливо кивнул, скользнул взглядом к Хаджиме, что стоял белее снега, явно взволнованный и пытающийся сопоставить свои представления в голове о загадочном Наэги с человеком, которого он видел перед собой. Хаджиме старался не выворачивать запястья от неловкости: она сковывала всю сущность, путала судорожные мысли. Когда-то он был противником этого… парня. Вау. — Вы ответили на наш запрос, — пришёл в себя невозмутимый Фуюхико, первым присаживаясь на предложенное место. За ним последовали остальные. — Верно, — Макото поправил густые топорщащиеся волосы небрежным жестом, не снимая с лица приветливую улыбку. — Полагаю, вы не ожидали? — Мягко сказано, — кивнула Махиру. — Как к вам можно обращаться? — следом спросил Макото, складывая руки перед собой в замок. — Махиру. — Фуюхико. — Хаджиме. — Он, отошедший от иррационального восторга, пожал плечами, которые покрылись колючими мурашками от пронзительного заинтересованного взгляда. — Макото, — представился, наконец, он, перейдя к сути: — Я слышал о вас многое. — Где вы были столько времени? — не сдержалась Махиру, получая от Фуюхико красноречивый жест — прикладывание двух пальцев к губам. — Я не могу рассказать, где был так много лет, но решение ответить на ваш запрос для меня верное. — А потом Макото приподнял подбородок; выражение лица стало чуть серьëзнее, отчего в комнате повеяло холодком. — Хаджиме Хината. Хаджиме утвердительно кивнул, приготовившись слушать. Его захватывал трепет наравне с восторгом от ощущения нереальности происходящего. Хаджиме будто стал ребёнком, для которого необычность мира являлась порядком вещей. Сейчас же, смотря на никому неизвестную сокрытую личность Макото, Хаджиме уверялся в том, что всё обязательно будет хорошо. — Я наблюдал за вашей деятельностью изредка, — начало речи заставило напрячься троих приглашëнных. — Вы меня удивили своим решением пойти против Джунко. — Спасибо, — скупо поблагодарил Фуюхико. — В своей просьбе, когда вы указывали причины связи со мной, вами была указана такая вещь, как интеграция. Против Джунко, я верно по… Дверь открылась, и в кабинет величественно проплыл высокий молодой человек. Он смотрелся несуразно, когда подошёл к напрягшемуся Макото и под немое недоумëнное молчание сел недалеко от него. — Извините моего, — Макото намеренно кашлянул, — коллегу за бестактность. Это Бьякуя Тогами, он… — Это я помог Наэги в восстановлении политики государства, — самодовольно заявил он, изящно склонил голову и пронзил присутствующих ледяным взглядом. — И я вводил санкции против деятельности Джунко, а так же признал её группировку нелегальной. — А тебе гордости не занимать, — пробурчал Макото, отведя неловкий взгляд в сторону. Бьякуя посмотрел на всех по очереди, остановился на Хаджиме и с ощущением превосходства надменно поинтересовался: — И в чём причина такого скорого собрания? Хаджиме захлопнул рот от ещё большего удивления, нахмурился, понимая, что разговор ему всё меньше нравился. — Джунко, — пояснил Фуюхико терпеливо, незаметно цокнув. Видимо, он сам не в восторге от новой компании. — Мы хотели попросить вас о сотрудничестве против её бесчинства и, не побоюсь этого слова, репрессий. — А вы сами не были участниками её деятельности? — поинтересовался с приподнятой бровью Бьякуя и, не услышав ответа, снисходительно усмехнулся. — Идёте против того, с кем были заодно? — Это не имеет значения, — осадил Макото. — Бьякуя всего лишь хочет узнать, почему вы так срочно собрались на это дело. Махиру замялась, не решаясь хоть как-то давать намёки о их целях. Фуюхико размышлял, как сформулировать причину их безумной заявки и не быть выдворенными за действия в собственных интересах. Хаджиме под недоверчивым колючим взглядом Бьякуи пояснил: — Одного нашего человека Джунко держит у себя. — Решаете подставиться, чтобы спасти кого-то? — надавил Бьякуя и шикнул от, видимо, пинка под столом. Макото по-прежнему лучезарно улыбался. — Кто этот человек? Как он туда попал? — Его имя Нагито Комаэда, — поведал Фуюхико под неуверенное молчание. — После нападения Джунко на нас, — он коснулся своей повязки на глазу, — Нагито взбесился и ослушался приказа Хаджиме. Сейчас он у Джунко, судя по информации, которую мы получили недавно. — Нагито, — повторил Макото; его лицо на секунду пробрала судорога от каких-то размышлений. Но спустя мгновение он вновь растянул губы в улыбке, поставил подбородок на руку, копируя позу Бьякуи. — Мы могли бы вам помочь. — Уничтожить Джунко, чтобы вытащить какого-то сопляка? — голос Бьякуи опустился, стал грудным и несколько глубоким. Хаджиме с научным интересом вгляделся в совсем незлое, как казалось изначально, лицо. Бьякуя что-то вспоминал, именно поэтому в минуту особого напряжения не выглядел чëрствым, недовольным зазнайкой, хотя звучал именно так. — А сам-то, — Макото бросил эту фразу неохотно, но она поставила Бьякую на место: он выпрямился, уставился в стол, поджимая губы. Бьякуя проявлял чудеса спокойствия: уже не ледяного, а какого-то… смиренного. Хаджиме с каждым таким жестом приходил к удивительному выводу касательно него. Макото действовал на Бьякую своеобразно. — Вы так просто согласились на наш запрос? После стольких лет, не сочтите меня грубым, в отдалении от общества? — Фуюхико-сан, — вежливо обратился Макото, поджимая губу в нерешительности. — У нас были задумки об удалении Джунко с арены ещё полтора года назад. Я лично наблюдал за её действиями и понимал, что она нарушила данный ей кредит доверия. Но убрать человека, пусть и преступного в рамках целого государства, непросто, вы сами понимаете. — Мы не могли высунуться, потому что заметали следы. Кто-то под нас копал. — Бьякуя хмыкнул, поправил точным движением очки и, больше не изображая из себя всевеликого, стал похож на обычного предпринимателя. — Наэги выяснил, что наëмники принадлежали Джунко. Мы избавились от хвоста, не выдав ей никакой полезной информации. Она потеряла след и оборвала свои попытки нас отыскать. — Чтобы очистить город от её влияния, нужно пойти на убийство, — со вздохом пояснил Макото. — Мы занимались несколько иным: искали доверенных людей и, пользуясь авторитетом, внедряли их на посты. Наша цель была удержать существование государства и добиться суверенитета. Хотя бы частичного, без вмешательства и обвинений в том, что мы остались колонией. А когда спохватились и обратили внимание на Джунко, пришлось устранять последствия революции. Она разнесла половину страны. — А люди с промытыми мозгами пошли громить улицы. Естественно, началась ликвидация всего этого бардака. А до виновного мы не сумели дойти. У нас есть все доказательства против её преступлений в идеологии мирового господства, к которому она прокладывает путь через кровавую резню. Но куда мы обратимся с этим? Бьякуя после риторического вопроса вздохнул устало, выражая своё отношение к тому сложному времени. Макото тоже помрачнел, скосил глаза на поражëнных гостей и слабо, ободряюще подмигнул им. — Значит, вы не могли её убить просто так? — предположила Махиру, в волнении трогая свои сводящие от спазмов щëки — после удара по лицу оно периодически пульсировало тупой болью. Макото кивнул: — Мы выполняем функции службы безопасности: почти теневые структуры, которых, разумеется, не бывает, — Макото искусственно улыбнулся. — И убийство человека, пусть даже подрывающего безопасность граждан, будет незаконным. — Мы поставили изначальное условие: в регламентах деятельность группировок, иных отраслей оппозиции, которые так же добиваются своих идей нелегальными путями, повстанческое движение преследуется по закону. Однако мы сделали послабление тем бандам, которые не наводят шум в обществе и ведут дела без резонансов. — Бьякуя окончательно превратился в обычного человека: в его развязных движениях, которыми он скрывал очевидное неудобство, пропала резкость. Он снял очки, потëр глаза и проигнорировал внимательный взгляд Макото. — Кто попадал под категорию ярких пятен, тех отслеживали и пресекали деятельность… не тем способом, о котором вы подумали, — Макото сделал виноватое лицо, словно он был напрямую причастен ко всему. — Но Джунко… немного другая ситуация. — А мы остались на плаву только потому, что не высовывались? — с усмешкой полюбопытствовал Хаджиме, загоревшись глазами. Макото, почувствовав чужую уверенность, так же расправил свои плечи и поудобнее облокотился на стул. — Не совсем. Вы нарушали регламент бесчисленное количество раз, но мы не отдавали распоряжение о вашем роспуске. Исполнительная власть действует с посланием с верхушки, и если в этот город придёт приказ, они займутся поиском и вашей поимкой. — Из-за Наэги и его интересов нас подвергали угрозам о реорганизации, и мне пришлось разруливать ситуацию. Так что считайте свою свободу нашей заслугой. — Бьякуя, — возмущенно шикнул Макото. Бьякуя хмыкнул, отвернулся от него и нацепил на себя царственную маску. Впрочем, голубые глаза, смотревшие на присутствующих с жутким холодом, оттаивали, подобно льду, когда он поворачивал голову в сторону Макото. — В общем-то, всё верно. Вы можете осуждать нашу политику, однако эти вещи, которыми мы живём, позволяют стабилизировать ситуацию и в стране, и на мировом рынке, и даже в микроэкономике. Если бы процветающая сфера группировок призналась окончательно нелегальной, то бунта было бы не избежать. А после прошлой революции рухнут наши старания без возможности восстановления. — Это так… неожиданно, — честно призналась Махиру, пока в голове у Фуюхико и Хаджиме крутились матерные конструкции, выдаваемые Казуичи в девяносто девяти процентах всей его речи. — Мы рассказываем вам это для того, чтобы пресечь вопрос недоверия. — Макото расслабленно прикрыл глаза, восстанавливая силы. — Наверняка сейчас вы не понимаете мотивов раскрытия стольких карт. Я вам поясню: мы не можем навести шумиху в городе, если решимся на жёсткое применение силы. А скопление впервые появившихся на виду лиц станет фактором привлечения граждан, что повлечëт вследствие этого ненужное распространение информации. Мы планируем оставаться неизвестными, как и полагается теневым структурам, которых не существует, — он вновь подмигнул, намекая о тайне. — За вами идёт наблюдение, о чём уже шла речь ранее. Вы достаточно надëжны для того, чтобы мы могли доверить вам подобный вопрос. — Надеемся на вашу компетенцию. Получается, Макото, будучи предводителем… агенства? банды? спецслужбы? — планировал сотрудничать с ними только потому, что они провалились множество раз, утратив доверие, но при этом и оправдали какие-то их ожидания? Хаджиме не понимал своих чувств: он находился вне времени и пространства, мысли хаотично плавали в мозгу. Абсурдно и нелогично. Но вот он сидит напротив человека, о котором ничего почти неизвестно и который, в противовес этому, является одним из главных в формировании страны и жизни каждого гражданина. Идиотский парадокс. Сидит и слушает о том, о чём никогда не мог бы подумать. Сидит и планирует диверсию (а можно ли употребить теперь это слово к тому, кому осталось жить немного?) против Джунко. Поразительно, как жизнь бросала Хаджиме из стороны в сторону и меняла абсолютно всё подчистую. — Я не понимаю, — честно созналась Махиру, обведя взглядом скромное помещение. — Вы согласились на нашу просьбу, рассказали так много секретной информации, чтобы устранить вопросы недоверия? — Это звучит абсурдно, — вздохнул Бьякуя, игнорируя новый пинок Макото. — Я с вами полностью согласен. Но мой… не пинайся, — сквозь зубы попросил он. — Наэги сам себе на уме. — Наша цель собрать лица, которым мы могли бы доверять. Для устранения Джунко нужны люди, грамотно обращающиеся с оружием. А такие есть только на верхушке, но впутывать их в это не имеет смысл по разным обстоятельствам. — Макото показательно приложил указательный палец к губам, демонстрируя ещё одну тайну. — И, естественно, в бандах, группировках и далее по списку. — Нецелесообразно выискивать лидеров таких движений и разговаривать с каждым отдельно, раскрывая наши тайны. Мы ждали подходящего момента и искали того, кто будет готов полностью пойти на такой серьезный шаг. И Наэги как-то очень радостно, — губы Бьякуи тронула милая улыбка, — сообщил, что вы подали заявку с такой подписью. — Тогда понятно, — Хаджиме кашлянул, прочищая за долгое молчание горло. — Это всё нас предельно сильно впечатлило, извините. Мы могли бы обсудить дальнейший план, если все согласны на сотрудничество? — Если только информация о местонахождении вашего соратника достоверна, — с небольшим условием высказался Бьякуя. — Мои источники подлинны, — несколько холодно подтвердила Махиру. — Тогда начнём. — Макото вновь открыто улыбнулся, внушая спокойствие.***
Четыре дня ушло на подготовку и подробный прогон плана. За всё время диалогов Хаджиме убеждался в том, что предрассудки, предположения и представления о неизвестном Макото Наэги оказались бесполезной тратой времени: он не попал ни под один пункт. Макото оказался парнем до ужаса простым, дружелюбным и в некотором плане милым. Словно не он руководил теневыми структурами, которых не существует. В противовес ему всегда рядом крутился Бьякуя — достаточно собранный, серьёзный и холодный молодой человек. Он больше смахивал на личность Наэги, о чём несколько раз упоминала Махиру в ночные часы — время, когда им настоятельно рекомендовали спать. Хаджиме не мог чисто физически закрыть глаза. Его одолевали мерзкие мысли, сны превращались в какую-то неразборчивую кашу и где-то внутри отдавали неприятным холодком после пробуждения. Однако в эту ночь он спал. И спал слишком крепко для своего обычного графика. Закрадывались подозрения на Соню или Терутеру, которые могли подсыпать снотворное. В любом случае, когда Хаджиме распахнул глаза в кромешной тьме, время едва перевалило за два часа. Последним, что он помнил, были успокаивающие слова Фуюхико о том, что всё обязательно пройдет хорошо с таким уровнем подготовки, о которой Хаджиме думал чаще положенного и от которой его натурально тошнило. На восемь часов он выпал из мира и, проснувшись абсолютно опустошенным и разбитым, почувствовал дикий холод. Сонный мозг среагировал своеобразно: Хаджиме бездумно оглядел комнату и с леденящим кровь ужасом обнаружил себя на кровати Нагито. Уже в который грëбаный раз он просыпался там, свято убеждëнный в том, что ему полегчает, если он окажется в обстановке, напоминающей о нём. Не легчало. Запах выветрился, и Хаджиме даже не пытался дышать глубже, когда считал до ста во имя успокоения расшатанных нервов. Он непонимающе сел, коснулся тяжёлой головы, в которой бродил туман, глупо уставился перед собой. До собрания оставалось четыре часа, он мог бы поспать ещё полтора-два, если позволит себе собираться побыстрее. Но… не хотелось. Ничего. Хаджиме было страшно до тошноты за возможный провал. Они ведь затеяли эту миссию ради того, чтобы вытащить Нагито. А по итогу дошли до абсурдного, но логичного финала в лице спецслужбы Макото. …Хаджиме прокручивал в голове детали плана и его задачу, от которой волосы вставали дыбом: встретиться лицом к лицу с той, которая перекрутила жизнь и его же руками повлекла мир к разрухе, являлось непредсказуемым вариантом. Хаджиме попытался вытряхнуть из-под век песок, пока одевался. Потом с равнодушным лицом осматривал себя в зеркало, стараясь не вглядываться в черноту под глазами и на бледную, как у Нагито, нездорового цвета кожу. Он сделал свой шаг в будущее, когда пересëкся взглядами с непривычным, но наверняка не последним образом Макото. Тот натянуто улыбался, старался поддержать их небольшой состав (Пеко, Фуюхико, Микан, Махиру и Хаджиме), выглядел собранным и серьёзным. Бьякуя, стоящий рядом с ними, так же казался другим человеком: без прежней язвительности и некоторой степени мудака. Он деловито раздавал указания и повторял план для своих людей, иногда сверяясь с Макото. Они синхронно хмурились и, решив что-либо, уже после объявляли. Хаджиме коснулся горящего от волнения лба, тряхнул руками, стирая дрожь: сейчас всё зависит от них, от него в частности. Потом он может позволить себе эмоции. И хаос начался, объявив, как в театре, антракт. Пока никто не видел, они приблизились по плану к огромному зданию, принадлежащему Джунко. Фуюхико за невозможностью стрелять по всеобщему решению отправился к щитам с электроэнергией, которые должен был вырубить наравне с аварийным включением, обесточив базу. Он исчез первым из толпы, которая незаметно рассредоточилась по периметру, о чём уже были, скорее всего, осведомлены люди внутри. Фуюхико успел проскочить до нужного места, поэтому все силы необходимо было бросить на зачистку. Пеко вела их группу первой. По итогам победило предложение Макото: их отпустят действовать одних и пробираться к камерным хранениям. Она швыряла усыпляющий газ, отчего приходилось излишне долго высиживаться за дверьми, нацепив респиратор. У них хватало этих минут, но Пеко злоупотреблять ими не позволяла, поэтому первым делом, если им было необходимо пройти через целую толпу ищущих их людей, она выжидала секунд тридцать до того, как подействует газ, и только потом, прижимая к себе вплотную средство защиты, пробиралась сквозь обессиленных подчинëнных Джунко. Хаджиме дивился смелости и небольшому отголоску безрассудности в действиях Пеко. Возможно, она пыталась отомстить за Фуюхико. Или переживала за то, что не может помочь ему, так как они разделены, находясь в совершенно разных точках. Махиру вскрывала замки в современных дверях по той причине, что отстрелить их просто так нельзя, а Хаджиме прикрывал Пеко и без особой тягости внутри себя стрелял в тех, кто мог бы подняться и помешать им позже. Микан только осталась где-то в начале, будучи готовой оказать медпомощь. Когда они зачистили ещё один коридор и окончательно сдëрнули респираторы (газ в арсенале Пеко закончился примерно так, как они и рассчитывали, дальше придётся справляться своими силами), Хаджиме поправил чëрную водолазку, которая не слишком плотно прилегала к телу и заметил в соседнем коридоре движение. Он высунул лишь голову, чтобы убедиться в отсутствии опасности, увидев там удивительно взвинченного Бьякую. Его отряд оттаскивал лежащих на полу людей. Он почему-то с мëртвым лицом смотрел на них и громко огрызался, разговаривая по средству связи. Видимо, что-то пошло не так у Макото или других предводителей. Но это не их забота. Хаджиме внимательно следил за коридором, чтобы не выскочило никаких неожиданностей, пока Махиру с холодной расчëтливостью копалась в электронном замке, похожим по строению на отельный. Его то пробирала лихорадка и заметная дрожь в таких торможениях, то затапливало жаром и ненормальные резкие движения. Хаджиме старался говорить как можно меньше: мысли формулировать почти не получалось из-за переживаний. Они находились в самой простреливаемой точке и несколько раз попадали под автоматную очередь, от которой пыль стояла на весь этаж и мешала увидеть свои руки. Схватить пулю являлось делом слишком простым. — Здесь не пойдём, — решил Хаджиме, когда они вылетели на перекрëсток бесконечных коридоров. Издалека уже слышались приближающиеся голоса. Пеко вздохнула, молниеносно приняв решение: она выцепила средство связи и громко объявила о том, что им необходимо больше людей. Макото предполагал и об этом случае: на этом широком перекрëстке они должны были проскочить первыми с отрывом от прибывающих людей Джунко в полторы минуты. Но через несколько секунд они были бы уже здесь, поэтому на этот случай пришлось придумывать альтернативу. Пеко осталась там, руководя отрядом, который быстро среагировал и прибыл к ней. Хаджиме с Махиру рванули вперёд, чтобы наверстать упущенное время. С каждым шагом Хаджиме отгонял пульсацию в голове и игнорировал уставшее от стресса тело. Ему хотелось свалиться и не реагировать ни на что. Махиру рядом разделяла это мнение полностью, однако, упрямо поджав губы, вскрывала очередной замок. Последний перед лестницей на минус первый этаж. Хаджиме подобрался, обернувшись спиной к Махиру. Он прислушивался к стрельбе где-то вдали, за стенами. Пока что к ним никто не шёл, Пеко справлялась со своей задачей. Хаджиме непроизвольно возвëл глаза к потолку, подумал о чём-то своём и только при щелчке замка позволил себе абстрагироваться от ненужных размышлений. В волнующем молчании они резво спустились, перепрыгивая через несколько ступенек, на минус первый этаж и, поëжившись от холода помещения, не раздумывая, разыскали глазами камеру семнадцать. Каждый шаг отдавался глухой болью и ожиданием чего-то… нехорошего. У Хаджиме от захлëстывающего цунами из несдержанной радости, которую омрачало сомнение, и страха узнать правду вспотели ладони. Махиру копалась в замочной скважине целую вечность. И за это время Хаджиме даже не пытался сказать что-либо. Он словно принял с обречением и усталостью для себя все худшие возможности, за которые корил себя. Но… оказался неправ. Влетев в камеру с ледяной температурой, Хаджиме застыл от неожиданности. Нагито под повязкой не мог его видеть, но, судя по повëрнутой голове, выжидающе смотрел на них. Молчание затянулось до ненормальной отметки, накалилось подобно проводам. Хаджиме не знал, за что хвататься: то ли за режущие от чувств глаза, то ли упасть перед Нагито, который молчал и даже не шевелился. Махиру почему-то не вмешивалась, позволяя им такой сентиментальный нелепый момент. Нагито отмер, неуверенно, на пробу, растягивая губы в дрожащую улыбку, сказал: — Если ты решишь убить меня, то встань в очередь. И Хаджиме отпустило. Он вздохнул, стиснул оружие в дрожащих в неадекватном восторге пальцах и всё-таки свалился перед Нагито на колени. — Ты пиздец, — вкладывая в эти слова все свои чувства, Хаджиме вцепился в него и прижал к себе, не обращая внимание на явно озадаченного Нагито. — Это всё мило, но я тебя не вижу, — Нагито пытался разрядить обстановку, даже не догадываясь о том, какой бледный и напуганный Хаджиме сейчас почти восторженно, счастливо обнимал его и пытался заново научиться дышать. Он сдëрнул чёрную повязку с глаз Нагито и, прикусив губу, чтобы не закричать от треснувшей чаши терпения, принялся снимать наручники. Нагито с ощущением наступления пиздеца ему и его заднице молчал, рассматривая быстро бегающие глаза, чëрные синяки и искусанные губы. Хаджиме почувствовал чужой взгляд, поднял свой и в этот момент отстегнул наручники. Нагито не двинулся, поддавшись наваждению, зато Хаджиме быстро разорвал зрительный контакт и сдëрнул Нагито к себе. А потом, как и мечтал, влепил ему подзатыльник. — Добить меня хочешь? — зашипел Нагито, ничуть не обижаясь. Он растирал опухшие со следами запястья, лукаво щурился на злой взгляд Хаджиме и явно хотел ляпнуть что-то в благодарность. Хаджиме добавил второй подзатыльник, с явным удовольствием вглядываясь в возмущëнное лицо. — Романтично, но нам пора, — напомнила Махиру, стукнув себя по руке с воображаемыми часами. Хаджиме подтолкнул Нагито, всё ещё бормочащего проклятья, к выходу и радостно, пока никто не видел, улыбнулся. — Вы что, подключили кого-то крутого? — первым делом поинтересовался Нагито, с восхищением оглядывая лежащие тела под ними — ими усыпан весь пол; Пеко не пропустила никого. Нулевой этаж, на который они смогли выбраться под нескончаемые вопросы Нагито, оказался подозрительно тихим: выстрелы раздавались далеко, хотя количество трупов под ногами говорило о недавнем столкновении тут. — Макото Наэги, — пояснил Хаджиме, отчего Нагито натурально подавился, обернулся с безумными глазами и с ироничной, неверящей улыбкой уточнил: — Да ладно? — Потом сам с ним познакомишься, — предрекая висящую просьбу в воздухе, Хаджиме затормозил у двери в следующую локацию. Нагито с плохо скрываемым интересом и восторгом, игнорируя, видимо, своё заточение (но он по-прежнему растирал затëкшие руки и в перерывах вытягивал ноги) осматривал помещение. Хаджиме толкнул дверь и замер, ощутив яростный взгляд в спину. Он медленно, зная, кого увидит там, убрал руку и обернулся. В конце коридора, сверкая безумными глазами, подобно смерчу шла Джунко и красноречиво наставляла пистолет на них, делая хаотичные выстрелы. Она находилась далеко, промахиваясь в связи с мешающей ей злобой и трясущимися, как у наркомана, руками. Нагито с Махиру удивлëнно замерли, и Хаджиме пришлось действовать быстрее: он вложил всё вмиг сопоставящей Махиру средство связи, настроенное на частоту Пеко, и кивнул на дверь. Нагито воспротивился такому раскладу и несколько испуганно, умоляюще взглянул на него. — Вперёд, — Хаджиме безэмоционально втолкнул Нагито за дверь и Махиру послушно поймала его за руки, чтобы он не вздумал сунуться обратно. Он сразу же отстрелил датчик движения, и дверь автоматически заблокировалась: света не было, но работали аварийные системы. Он отрезал себе путь обратно и, кажется, чувствовал, что поступил правильно. Не для геройства Хаджиме вытаскивал Нагито, чтобы поседеть на ещё пару прядей. — Опять пытаешься казаться лучше, чем ты есть, — Джунко уже не стреляла, лишь насмешливо щурилась, будто говорила с давним знакомым. — Я такой, какой есть, — равнодушно ответил Хаджиме, наведя на неё пистолет. — Не горячись. Попытаешься выстрелить в меня — я выстрелю в тебя, — Джунко с триумфальной ухмылкой наставила два пистолета, спустив их с предохранителя. — Что тебе нужно? — Хаджиме, Хаджиме, — громко цокнула она. — Ты должен был вернуться ко мне. Ещё в тот момент, когда ты согласился работать на меня, уже тогда всё оказалось решено. — Что тебе нужно? — повторил Хаджиме с ощутимой злостью. — Все побеги, всё восстание, что вы собрали против меня — это ничто, — продолжила распаляться Джунко, упиваясь победой, своим превосходством. — Ваши действия глупые, ужасно непродуманные. Ты не смог вести за собой людей, из-за тебя сейчас там гибнут другие. И всё почему? Потому что ты эгоистично захотел сбежать от своих страхов, — она удовлетворëнно, чувствуя мрачность вокруг них, повела плечами. — Высказалась? — словно не услышав её, Хаджиме твёрдо стоял на своём. Как бы ему страшно не было находиться напротив, в нескольких метрах от человека, от которого он сбегал так долго, Хаджиме пытался скрыть свои опасения. Скрыть боль и ненависть, что хотел вернуть в полной мере Джунко: за умение перекраивать мышление, за бесконечные обещания, за превращение жизнь в бесконтрольный, всепоглощающий ужас, за обман, который привёл к разрушению города, к въедливой самодеструкции, за причинение стольких страданий, сожалений, за каждого человека, за которых отвечал Хаджиме и за которого встали они сейчас, за колесо сансары в виде тревоги и провалившихся желаний. За то, кем она сделала его. За желание сдаться. За Нагито, которого она посмела тронуть так же, как сделала это с Хаджиме. Ему было нечего терять ещё полгода назад. Нечего терять тогда, когда он согласился на план Макото Наэги. И сейчас, стоя напротив его личного демона, Хаджиме Хината понимал, как глубоко в нём кроется одиночество. Желание сделать всё самому и отгородить дорогих людей от участи пройти ад заново.***
— Я придушу тебя! Нагито озлобленно пнул дверь и развернулся к чересчур спокойной Махиру. — Спокойно, — осадила Махиру с внушающей надежду улыбкой. Нагито согласно, едва заметно кивнул и, поняв, что туда не попасть даже в обход (разве что по вентиляционной шахте, но залезть в неё можно из другой точки здания), приготовился к альтернативному плану. Он забрал у Махиру средство связи и попытался уменьшить надоедливое шипение. Когда волна была поймана почти без помех, Нагито заговорил, подрагивая голосом: — Пеко, слышишь меня? Через бесконечное шипение прорвался радостный, но недоверчивый вопрос: — Нагито? — Да, — улыбнулся он. — У меня есть просьба. — Говори. — Где ты сейчас находишься? Пеко назвала своё местоположение, обозначив мелкие приметы, и Нагито быстро прикинул дорогу до своего плана. — Слушай меня. Он, надеясь исключительно на Пеко, рассказал ей дорогу до того, что перетянет их резню в плюс. Пеко беспрекословно, на удивление, шла по указаниям Нагито и задавала наводящие вопросы. В это время Нагито с Махиру неслись навстречу остальной команде, не боясь шуметь: коридор опустел. — Не знаю, что ты задумал, но разгребать будешь один, — предупредила Махиру, видя на взволнованном лице поселившуюся безумную мысль. — Всенепременно, — Нагито мигнул одним глазом и вновь обратился к Пеко. — Нашла? Пеко не отзывалась долго, и Нагито успел подумать, что связь оборвалась, но через стрекот всё же расслышал возмущëнный, ошарашенный и несвойственной холодной Пеко опасающийся тон: — Детонатор? — Детонатор!? — взвизгнула Махиру и, прижав ладони ко рту, непонимающе прошипела: — Убить нас хочешь? — Да, — сознался Нагито и отдал приказ молчаливой Пеко: — Жми. — Жми?! — в унисон воскликнули девушки. Махиру вытерла лоб предплечьем и, махнув на него рукой, перехватила поудобнее пистолет. — Ты чокнулся. — Не иначе, — подтвердил Нагито, перечисляя положение всех взрывных устройств, которые ему удалось заложить без обнаружения Джунко. Пеко, видимо, прикинула в голове, что их не заденет, поэтому кратко отчиталась: — Пять минут. А теперь бегом сюда.***
Он не ожидал, что она оборвëт свою воодушевляющую речь так скоро: Хаджиме от отдачи, не осознав произошедшего, повалился на пол, ударившись затылком. Звук от выстрела эхом отскакивал от стен. Живот обожгло болью. И тихий смех, нарастающий с каждым разом, врезался в гудящую от непонимания голову. — Я… победила. Она неверяще улыбнулась, встряхнула копной волос и сделала шаг к лежащему с очевидным шоком в глазах Хаджиме. — Что ты теперь скажешь? Слышишь? Ты опять остался… — Джунко удивлëнно замерла, пошатнувшись на месте. Её рука в панике коснулась груди, на которой, увесисто расползаясь, расцветал кровавый цветок. Джунко непонимающе уставилась в пустоту, дëрнула уголком губ в безумной улыбке, не в силах даже закричать, и бессильно повалилась на пол ничком. Хаджиме поморщился от разыгранного спектакля, кое-как поднял себя на ноги и, сжавшись от боли, на секунду зажмурился. В глазах двоилось и темнело. Джунко выплюнула сгусток крови и в ярости, задыхаясь, кашляя, с перебоями зашипела: — Ах ты сука! Ты меня отвлекал! Хаджиме в издевательство легко хлопнул себя по груди, добившись почти неуловимого шуршания бронежилета. — Ты серьёзно думала, что я приду к тебе просто так? Джунко, кажется, зарыдала. Лицо у неё исказилось до неузнаваемости, злые слёзы стекали по щекам. Сзади невесомо приземлился Макото. Он без колебаний наставил автомат ей в спину, чтобы Джунко не вздумала дëрнуться, и с холодом поприветствовал её: — Жаль встретиться с тобой при таких обстоятельствах. Джунко поражëнно замерла, подняла тяжёлую голову и попыталась развернуться, но Хаджиме не позволил ей совершить задуманное. Он брезгливо подцепил её мыском ботинка и перевернул на спину. — Спасибо, Макото, — благодарно кинул он, замечая дрожь и неверие в обезумевших от проигрыша глазах. — Сначала мы хотели отдать тебя под суд, но с тобой покончить лучше прямо сейчас. — Хаджиме уверенно, чувствуя, как сейчас перевернëтся его жизнь, навёл дуло на Джунко, что пыталась сжать фонтан крови в своей груди. — Ты всегда была слишком болтлива. И только твоё мнимое ощущение триумфа привело тебя к поражению. — Нет, нет, нет! — завизжала она от отчаяния, пытаясь отползти ближе к ногам Макото. Хаджиме, обрывая, совершил два выстрела. Приятная отдача в руку послужила причиной неверяще уставиться на упавшее, теперь точно мёртвое тело. Кровь растекалась по всему полу, и два отверстия от пуль красноречиво зияли в шее и сердце. Теперь… всё. Макото громко вздохнул и склонился над остывающей Джунко, начиная проверять её пульс. Хаджиме опустошëнно обернулся на дверь. Его тело тянула к себе невообразимая тяжесть, но где-то внутри свободно оправлялась душа от скованности. Хаджиме счастливо, с облегчением, которое растекалось сладкой патокой в глубине, поджал губы. И незаметно шмыгнул носом. Он… свободен. Они все свободны. Впервые за много лет. Казалось, это нелепая детская сказка: нереальность смешивалась с эйфорией. Ноги дрожали от пережитого напряжения, и Хаджиме решил выдвигаться. — Спасибо ещё раз, Макото. За всë. — Хрипло выдохнул он. Макото за спиной издал странный звук, похожий за облегчëнный выдох. — Взаимно, Хаджиме. Пока Хаджиме пытался разобраться с дверью, Макото включил рацию и услышал похолодевший, явно напуганный голос Бьякуи: — Наэги, я тебя придушу, клянусь. — Я тут! — радостно откликнулся он под насмешливый взгляд Хаджиме. — Опять весь план нарушил, — зашипела трубка уже не таким натянутым голосом. — Стараюсь, — беззаботно отозвался Макото. Словно не он только что поспособствовал убийству, не он сжимал автомат в руках. Не он под отвлекающий манëвр залезал в вентиляцию и там выжидал нужного момента. Другой парень. Совершенно. — Потом обменяетесь любезностями, — влез Фуюхико. — Быстро на выход, через четыре минуты всё взлетит на воздух. — Чего? — они тупо уставились в рацию, но отмерли под недовольно-суровым «быстро!» и поспешили убраться на выход.***
— Тебе пиздец, Нагито, — пообещал Хаджиме, когда они с Макото в числе последних вылетели из здания за несколько секунд до взрыва. На улице скопилась огромная толпа, где-то работала полиция (подговорëнная заранее Макото), скорая и, судя по разгорающемуся жаркому пламени, от которого с треском лопнули окна, осыпав на несколько метров землю стеклом, должна была прибыть пожарная машина. Хаджиме стащил тяжëлый бронежилет прямо там, на улице, откинул его подальше, не в силах держать, и потëр сине-фиолетовый синяк от пули. Легко отделался. Хаджиме успел пожать руку Макото, прежде чем тот бросился к напряжённому Бьякуе. Он улыбнулся Фуюхико, который сам без своих установок по-дружески хлопнул Хаджиме по плечу. Повидался с уставшей Махиру, благодаря её за то, что увела Нагито. Нашел взглядом Микан, что помогала в карете скорой помощи. Его выловила Пеко и, ответив на вопросы о состоянии кратким «отлично», сдала Нагито, указав в его сторону. — Очередь освободилась, — выкрикнула Махиру из ниоткуда, намекая о том, что кого-то придушат. Хаджиме видел будто его одного среди мельтешения, грохота горящей базы, разговоров и сирен. Чëрный смог, тянущийся в воздух, поплыл к ним и накрыл территорию, заставив яростно кашлять. Нагито сам сделал шаг навстречу, будучи неуверенным в своём решении. А потом влетел в него, крепко стиснул в объятиях, чувствуя, как его судорожно гладят по спине. Нагито подозрительно для ситуации молчал, утыкался холодным носом в шею Хаджиме и часто дышал. Он ощущал его неровное сердцебиение, жмурился от приятного тепла, которое дарил Нагито своим присутствием; дарил тем, что жив. Они стояли в пыли, грязи и перемазанные чужой кровью. На них валил густой угольный дым, что-то трескалось и лопалось, обваливалось на фоне, голоса крутились фоновой каруселью. Ощущение бесконечной свободы внутри было настолько сильно, что все волнения оставили их в один миг. Наверное, теперь всё будет хорошо.***
После возвращения база гудела. Разборки с Джунко и полыхающим зданием Макото взял на себя и пообещал связаться после того, как улягутся слухи. Оставалось ждать и думать над тем, что им делать дальше. Но сначала Хаджиме планировал отоспаться и вымыть ужасный запах дыма из волос. А заодно усталость, кровь и неверие. И вправду ведь, теперь они свободны. Хаджиме, рассказав одну и ту же историю в сотый раз (ну правда, почему слухи разлетались на базе быстро, а такие вещи никто не слышал?), решил отыскать спрятавшегося Нагито. Тот, естественно, забился в излюбленную ванну и не вылезал оттуда даже после угрозы снять дверь с петель. Нагито объявился сам через полтора часа, обнялся со всеми, получил пинок от Казуичи (который сначала прокричался, а потом с возмущением вопил «да не плачу я!»). И приблизился к Хаджиме, ожидая тёплого приёма. Однако ойкнул от третьего подзатыльника, схватился за голову и, собираясь возмутиться по-настоящему, подавился словами. Хаджиме притянул его к себе и под охреневшее молчание поцеловал. Нагито в таком же удивлении обнял его поперёк шеи и, не обращая внимание на истеричные вопли Казуичи, с напором попытался перехватить инициативу. Хаджиме притиснул Нагито ещё ближе, наклонил голову вправо и вновь завладел его губами. Он едва отстранился, коснулся носом щеки Нагито, которая была слишком горячей, и только тогда неохотно отпустил. — Если сейчас я увижу ваши денежные ставки, вам пиздец, — спокойно предупредил Хаджиме, не отрываясь от пристального разглядывания смущëнного, но радостного лица. Возмущëнный галдëж заглушил слова Нагито, предназначенные для одного Хаджиме: — Прошу убивать только за закрытыми дверьми. Хаджиме закашлялся, поняв его шутку, и согласно хмыкнул. Хор из голосов прервался влетевшей Чиаки, которая счастливым криком подняла атмосферу до семейной: — Когда свадьба? Нагито наигранно-недовольно сощурился под обиженным «ну что не так?», а сам коснулся чужой руки. Хаджиме, не глядя, скрепил их ладони и ободряюще сжал. Никто никогда не ожидал, что этот момент будет… таким. Не слишком торжественным, но предельно счастливым. Пройдя огромный внутренний рост, через множество душевных и физических испытаний, Хаджиме и Нагито без колебаний могли бы заявить, что такой финал устраивает их обоих. И это окажется справедливым.
Примечания:
И вновь привет. Работа подошла к концу, завтра выйдет полуэкстра :)
Выкладывались главы быстро, по меркам фикбука — почти ничего. Но писалось это всё слишком долго и тяжело.
...Не важно, едешь ли ты в ледяном автобусе, моешь посуду или готовишься к зачëту. Ты думаешь. Постоянно, фоном. Я размышляла, каково это будет, когда я допишу последнюю строчку, поставлю точку, сниму наушники и... что? Наверное, я была безумно рада и первые минуты, рассматривая главу, чувствовала себя прекрасно. Теперь же, спустя длительное время, мне достаточно тяжело осознавать, что я закончила. Это... как-то не слишком обыденно. Обыденность в том плане, что моё «надо» превращалось в «хочу». И я действительно писала взахлëб, пока руки не дрожали от усталости. Писала, пока мной восхищался соавтор и втискивал в голову мысль, что я молодец, стараюсь не зря.
Спасибо всем, кто комментировал и читал. Это так трогательно, боже. Попытаюсь ответить всем! 💜
От соавтора: В качестве благодарности я принесла забавную плюху для вас. Идея для этого фанфика родилась из-за мысли половину одиннадцатого ночи «А что если бы Монокума дал Анджи пушку в третьей главе?». Спасибо большое за уделённое время этой работе💙
