Обещание рая

      Ты так красива! Невыносимо! Останови же это насилие!       Слова этой дурацкой песенки всплыли в башке стоило райскому кудряшу выскочить на сцену. Шаровары, голый живот, а на голове — что-то наподобие чалмы с перышком. Голубой шелк и золото. Точнее — золотая вышивка по голубому шелку. Неземная и в то же время ярко бьющая сексуальностью красота сказочного принца.       Вовчику захотелось вырвать себе глаза. От привычного-то вида кучерявого каждый раз драло током по венам, а уж балерун «в образе» вообще грозил превратить суровую душу чёткого пацана в желированное нечто. Красота, блять, страшная сила.       Остановись же! Это — насилие!       Но никто останавливать насилие не собирался.       Прыжок, прыжок, прыжок — целая череда воздушных прыжков-шпагатов по кругу. Рай пролетал над сценой, словно ангельское нечто, которому никуда не упёрся закон земного притяжения. Прыжок с прокруткой вокруг своей оси, ещё один, еще! Красивый прогиб в пояснице, ломко-изящный взмах руками и коленопреклонённая поза. Спустя мгновение направленный луч высветил в глубине сцены замершую девушку в белом. Темноволосую, тонкую, довольно высокую и длинноногую. Бестелесный ангел, но во плоти, на. Ничего особенного, подумаешь… Вовчик осторожно выдохнул и снова уставился на кланяющегося и уже простирающего к девице руки кудряша. Его поджарая задница при этом акте поклонения обтягивалась мягкой тканью шароварчиков слишком уж откровенно, и ревнивый огонь за грудиной вспыхнул неудовольствием: кто им костюмы такие блядские шьёт?       Между тем свет над девушкой погас, и Рай снова заметался по сцене — видимо, в поиске исчезнувшей красотки. Вовчик разбирался в языке балета как свинья в апельсинах, но тут посыл был вроде как ясен: тёлочка, походу, трахает пацану мозг, а пацан страдает — вечная тема, чё. Рядом восхищённо всхлипнули и Вовчик с раздражением покосился на чернушку с блондиночкой. Девчонки зачарованно глазели на представление, а блондинка при этом ещё и мило прикрывала ладошкой рот — похоже, именно она не смогла удержать восторга.       Рай наконец перестал крутиться по сцене и встал на одно колено, красиво заломив руки вверх. Поцик, походу, не нашёл свою тян и чутка подрасстроился (ну, тёлка с заёбами, что зима с сугробами — много чего разгребать приходится).       Вовчик хорохорился сам перед собой, пытался стёбом сбить свои растроганность и ошеломлённость, но с его четвёртого ряда было отлично видно самое неподдельное отчаяние, разлитое на красивой морде кучерявого и, бля, всё это и впрямь было словно по-настоящему! Кучеряш танцевал как жил. Вовчик мало чего понимал во всех этих балетных плясках, но то, что артистичность и дикая харизма пёрли у балеруна из каждой поры, было очевидно даже ему. Под рёбрами сладко заныло и умильный комок встал колом в горле. Он лучший, сука! Этот звёздный балетный пацан, этот райский Рай неземной — он самый-самый, сука, лучший!       Надрывно заиграла скрипка и девочка-ангел наконец-то выпорхнула из-за кулис. Невесомой бабочкой подпорхнула к Раю, и — ножкой вверх, вверх, выше, ещё выше!.. Ножки девчонка задирала зачётно. Длинные стройные ножки, которые представлять под собой раскинутыми в стороны, отчего-то совсем не хотелось. А вот мужские, тоже невозможно стройные, мускулистые, в слегка просвечивающих шароварчиках… Вовчик испуганно сморгнул моментом нарисовавшуюся в воображении картинку и нервно прошёлся пятернёй по волосам. Не хватало ещё агрегатом тут своим возбуждённым трясти! Вконец опидорел, нах!       Трясти агрегатом в храме искусства Вовчик и в самом деле жутко стремался (тем более трясти им на пацана), но агрегату было явно пофиг и он радостно жил своей безмятежной жизнью, всё больше и больше расправляясь и наливаясь силой и энергией.       — Они классные, правда? — шепнула Вовчику чернявенькая, когда Рай с легкостью закинул себе на плечо девушку-ангела и стал с вдохновенным видом таскать её по сцене. — А в Раёчка так вообще все девочки влюблены!       «И не только девочки», — ехидно вякнул внутренний голос, и Вовчик поджал губы в злую полоску. Теперь уж точно пора сваливать. Плохая была идея сюда припереться!

***

      Конечно же, никуда он не свалил. Весь спектакль просидел как приклеенный, ловя флешбэки кудряшовского выступления и маясь в ожидании ещё одного конкурсного выхода Рая со своей партнёршей. Застрял коготок — так и всей птичке конец. Вовчик и чувствовал себя этой птичкой. Здоровой такой, брутальной птичкой, которую с легкостью взял в плен зеленошарый кошак, даже, возможно, об этом не подозревая.       Второй и заключительный танец Раймонда Златопольского с его девочкой-ангелом был совсем не то, что первый.       И это было ужасно.       Ужасно для жалких остатков гетеросексуальной выдержки Вовчика, и в том смысле, что теперь он ещё и тупо ревновал. Зеленоглазый змей ревности поднял ядовитую головку и ощерился в сторону Райчиковой партнёрши. С чего бы это? Да с того, что из полупрозрачного существа та неожиданно превратилась в раскованно-экспрессивную самочку, обжимающуюся сейчас с кучерявым самым недвусмысленным образом и на полную катушку!       Надо сказать, что вид кучерявого теперь тоже представлял весьма похабное зрелище. Переливающиеся золотом шаровары, что-то вроде золотой банданы на голове, сверкающие каменьями браслеты на руках и ногах, а также почти полностью голый торс, если не брать в расчёт нечто, обильно расшитое бусинками и висюльками и смахивающее на женский лифчик, только без чашечек.       От прекрасного принца не осталось и следа. Порочный, гибкий и развратно-бесстыдный в своей пластике Рай превратился в абсолютно другого человека, и Вовчику оставалось только хватать ртом воздух, позванивать напряжёнными яйцами, да думать простую, но бьющую под дых мысль. А с какого вообще подстрахуя он решил, что Рай по мальчикам, блять? Ведь тот не давал повода, вообще-то. Одевался правда как педерастичное чмо, но не флиртовал, не посылал призывных взглядов, не вихлял задницей, наконец. Диман там какие-то искры увидел? Пусть катится в жопу со своими искрами — посветлее там ему будет!       Рай вдруг подхватил балеринку за талию, почти на вытянутых руках поднял её хрупкое тельце вверх и закружил его с такой лёгкостью, словно сорок пять-пятьдесят килограммов тёлочки не весили ничего (вот для чего каждый день нужно было фигачить на турнике!). Что до балеринки, то она даром времени однозначно не теряла. Прилепилась к Раю пиявкой, жарко обвила кудряшовский голый торс своими стройными ножками, а затем вполне порнографично сползла по телу парня вниз. И при всём при этом они чуть не поцеловались! Вовчик настроением упал ниже плинтуса. Партнёрша по танцам могла быть кучерявому парнёршей не только по ним. А он к мужику Рая ревновал, идиот!       Ну чё. Привет, птица голубое обломинго, реал пацаны снова выруливают на ровную дорогу нормально окрашенной ориентации?       «Можно подумать, ты с этой дороги сворачивал, нах. По-серьёзному мутить с балеруном ты не собирался, а просто дрочка и пожирание глазами не считаются», — снова вставил свои пять копеек внутренний голос.       Вовчик стиснул челюсти и положил ладонь на свою коленку, чтобы не начать ею трясти в нервическом приступе злости. Ну, да, дрочил, пожирал и не собирался! Съехал он, что ли — по-серьёзу с пацаном мутить? Тогда чего он здесь забыл, на?       Кучерявый между тем окончательно вошёл в раж. Глядя влюбленными глазами на свою партнёршу, он вился большим котом у её ног, жадно оглаживал ей бока и бедра, целовал её запястья и чуть ли не лизался с ней взасос. Все поцелуи были, конечно, лишь красивой имитацией, но от этой парочки шибало самой настоящей огненной страстью. Ревность, глухое разочарование и дурацкий, какой-то почти экстатический восторг от каждого движения Рая, от игры его идеальных мышц, даже от выразительной мимики его лица — никогда ещё Вовчик не испытывал столько эмоций и чувств одновременно.       Бля, да он ощущал себя бултыхающейся в сиропе медузой: и смертельно, и сладко, и вылезти нельзя! Нельзя? Да хули там! Вовчик решительно выколупался из кресла и деревянной походкой направился к выходу. Благо, он сидел почти у самого края ряда и его уход никому не помешал и дальше наслаждаться эротическими играми звёздного мальчика с его звёздной девочкой.

***

      — Вов!..       Вовчик словно напоролся на невидимую стену. Да не может этого быть! Эх, не нужно было идти отливать в туалет, мыть руки, сушить их под гудящей как Боинг электросушилкой…       — Я так рад, что ты… что пришёл…       Неземной явно задыхался. Он что, бежал? Ну конечно же он бежал! А то как бы он успел догнать? Вовчик нашёл в себе силы отмереть и медленно повернуться.       Чтобы практически сразу ослепнуть. От красоты, от чего же ещё (блятьсуканузачто?)       — Ты… Вов, я не мог… дозвониться до тебя…       Вы видели когда-нибудь красивых от природы парней в театральном макияже? Не в гриме, нет. Там всё более грубо выглядит. В ярко прорисованном, чтобы в зрительном зале было видно, и идеально выполненном макияже? Вовчик такого опыта не имел, поэтому как это сказать, чтобы не в рифму? Впечатлился — вот.       Вовчик, близко увидев Рая в боевом раскрасе, так впечатлился, что даже на время потерял дар речи.       — Твоя мама… сказала… ну, что ты в другом месте ночуешь…       Золотистые ресницы теперь чёрными пиками торчали вверх. На веках — и сверху, и снизу — графически правильные линии подводки. Немного коричневых теней. Румяна? Возможно, что-то и было, но сейчас на выразительных скулах кучерявого цвёл свой собственный румянец. А губы… Вот, блять, зачем? Зачем даже слегка подмазывать блеском такие губы?       — Но я всё равно ждал… Эй, с тобой всё в порядке?       Прекрасный принц востока несмело дёрнул зависшего чёткого пацанчика за рукав и слегка поёжился. Та рациональная часть Вовчика, которая могла ещё соображать, отметила что кучерявый весь трясётся, и кожа его сплошь покрыта крупными мурашками. Разгоряченный после танца он выскочил в коридор, где вовсю гуляют сквозняки, и замёрз, придурок!       — Ты, блять, с дуба рухнул — потным на сквозняки выскакивать?       Не дожидаясь ответа, Вовчик вжикнул молнией на толстовке, содрал её с себя и сунул неаккуратным комком Раю:       — На, одень.       — Надень.       — Чё?       — Надо говорить не одень, а надень. Одевают — это когда кого-то одевают, а надевают — это когда…       — Слышь, а на хуй надевают или одевают? — опасно прищурился Вовчик. Он немного пришёл в себя и снова занял позицию силы. — Быстро напялил чё дают, а то ведь простынешь, нахер!       — Спасибо, Вов, — Рай послушно накинул себе на плечи толстовку и с явным удовольствием завернулся в неё. — Ты лучший.       — Жри, не обляпайся. Чего-о?!       — Ну, лучший в своём роде, — пожал плечами кучерявый, улыбаясь как-то совсем уж непонятно. — А на хуй надевают, думаю.