Кожа и бархат

      — Кажется, кто-то в отчаянии, — голос Ренджуна был хрипловатым, нежным и чуточку насмешливым, и Джено зажмурился, кусая губы и ощущая, как жаром плещет в низ живота.       Он сам не понял, в какой момент их поцелуи в уборной переросли вот в это: расстегнутая ренджунова ширинка, его требовательные пальцы в волосах и холодная плитка пола под коленками.       Дрожащими от нетерпения пальцами Джено сжал мягкость чужих бёдер, прижался щекой туда, где виднелась соблазнительная выпуклость.       Типичное утро четверга. Ничего необычного: Джено, стоящий на коленях в уборной их офиса перед предметом своей страстной влюбленности, скулящий от нетерпения, с опухшими от поцелуев губами и пьяной адреналином и гормонами головой.       Ренджун уронил короткий стон, когда он расстегнул чужую ширинку, чтобы прикоснуться ртом к дернувшейся твёрдости плоти, лизнул тонкую ткань белья. А потом, дурея от вседозволенности, устроил руки на круглой заднице, идеально помещающейся в ладони. Ренджун ухватился за волосы жёстче, чтобы отстранить его от себя:       — А если кто-то войдёт? — он поглядел прямо в глаза, и ухмылка играла на его зацелованных губах.       Джено дёрнулся, пытаясь добраться до двери, чтобы закрыться, но его не пустили:       — Двинешься с места — и я уйду, — Ренджун стоял, опершись о столешницу, и выглядел удивительно притягательно и порочно с блестящей от пота кожей, расфокусированными зрачками и расстегнутыми штанами. — Ну же, давай. Вернись и закончи, ты ведь так хотел.       Он окинул замершего в нерешительности Джено взглядом, вздёрнул бровь, а потом выпрямился, опуская руку вниз, чтобы застегнуть молнию — Джено вскрикнул в отчаянии:       — Нет, нет! Пожалуйста!.. — отталкивая чужие ладони. — Я… никто же не войдёт?       Стянув бельё, он опустил ладонь на ренджунов член, горячий и твёрдый, языком коснулся влажно блестящей головки, жадно впитывая в себя тот тонкий, тихий стон, что раздался сверху. Дрожа ресницами, Ренджун наблюдал за ним, и взгляд его был темным, жгучим и голодным. Сходя с ума от гнетущего сладкого напряжения, вибрирующего в мышцах, Джено погрузил его глубже, хныча, давясь и задыхаясь. Собственное возбуждение било по нервам оглушительно, болезненно сильно, и он не сразу понял, что Ренджун говорит ему, оттягивая за волосы и глядя в лицо:       — Расстегивай штаны. Я хочу видеть, как тебе нравится делать это.       Джено издал короткий всхлип. Он не догадывался, как сильно нуждался в том, чтобы избавиться от давящих оков одежды: поспешно он расстегнул ширинку, а потом оттянул бельё вниз, позволяя прохладному воздуху коснуться кожи.       — Можно?.. Можно мне? — от бурлящего внутри наслаждения мысли разбегались, и сформулировать что-то было невозможно. Джено уставился на Ренджуна, отчаянно желая, чтобы тот догадался, о чём он просит его.       — Какой воспитанный малыш, — мурлыкнул Ренджун, и пальцы его в дженовых волосах мягко погладили. — Давай. Ты можешь потрогать себя.       Простонав, Джено опустил ладонь туда, где нуждался больше всего, начиная двигаться резко и отрывисто. Острое удовольствие вспыхнуло в нём, стремительно нарастая. Он заскулил, коротко облизывая стоящий перед лицом розовый член, блестящий от слюны, и Ренджун толкнулся бёдрами навстречу.       — Будешь медлить? — спросил, склоняя голову в сторону. — Хочешь, чтобы нас застали? Увидели, как сильно тебе нравится отсасывать мне?       Джено зажмурился. Звук, близкий к стону и крику рождался внутри, и слёзы сладкого унижения защипали глаза.       — Хочешь, чтобы все знали, какой ты послушный для меня? Как любишь мой член и течешь, словно жалкий мальчишка, когда я трахаю тебя в рот?       Джено замычал, позволяя толкаться себе в рот, старательно сжал плотно губы, и почувствовал, что сам близок к финалу, но вдруг в коридоре послышались шаги. Он заработал ртом усерднее, выбивая из Ренджуна несколько блаженных стонов, ощущая, как он весь напрягается, и бёдра его начинают дрожать.       «Пожалуйста, пожалуйста, только не сюда!»       Шаги замерли прямо за дверью, и Джено дёрнулся, пытаясь отстраниться. Возбуждение было неистовым и болезненным, безжалостным.       — Не смей останавливаться, — зашипел Ренджун, ритмично толкаясь глубже, заставляя глотку сокращаться, и Джено с ужасом краем глаза увидел, как дверная ручка поворачивается.       Он кончил в тот же момент, когда Ренджун резко двинулся последние несколько раз, пальцами впиваясь в его голову и заставляя уткнуться носом себе в живот. Обжигающие капли семени попали в горло и на язык, Джено отстранился, кашляя, от застлавших глаза слёз не видя ничего перед собой, весь содрогаясь от конвульсивной посторгазменной дрожи.       — Чёрт, закрыто, — словно из-под воды донёсся донхёков голос.       Послышались отдаляющиеся шаги, и Джено, тяжело дыша, осел на пол. Он был выжат досуха, неспособен думать и что-либо чувствовать в блаженной пустоте.       Ренджун открыл воду и взял бумажное полотенце, чтобы привести себя в порядок. С ещё одним смоченным полотенцем в руках он присел рядом с Джено, нежно вытер ему лицо.       — Всё хорошо, детка? — спросил он, укладывая тёплую ладонь на дженову щёку, и тот всхлипнул.       Всё ощущения нахлынули разом — стыд, осознание собственного пережитого наслаждения, самого острого из когда-либо испытанного, невыносимая, рвущая душу любовь к Ренджуну, заставившему его через всё это пройти.       — Я… я думал, она открыта! — заикаясь и дрожа, прошептал Джено беспомощно, и тогда Ренджун приязненно фыркнул, помогая ему встать, чтобы вымыть руки и поправить одежду:       — Я бы не позволил кому-то увидеть тебя в таком состоянии, — он улыбнулся, оставляя короткий поцелуй на чужих губах. — Хм. А ты получил довольно-таки много веселья, правда? — его глаза искрились, словно праздничные огоньки, и Джено, краснея до кончиков ушей, притянул его для объятия.       — Не дразни меня, — шепнул он, и Ренджун рассмеялся:       — О, детка. Я даже ещё не начинал.       В его тоне было обещание. Жарким сиропом оно растеклось по всему телу, и Джено, ощущая, как перехватывает дыхание, сжал руки крепче.       Очевидно, что после подобных развлечений настроение было совсем не рабочим. Джено сидел, вздыхая и уже ничуть не стесняясь пялился на Ренджуна, глотал остывший кофе и лениво проверял код, над которым бился уже месяц.       С того самого дня, как они поговорили, он не мог перестать думать о том, в каких же они с Ренджуном теперь отношениях.       Кем они стали друг для друга? Любовниками? Друзьями с привилегиями? Мог ли Джено теперь назвать его своим парнем? Даже тот факт, что они переспали сегодня, вовсе не означал, что в их отношениях хоть что-то должно было поменяться. И то, что Ренджун был влюблен в него четыре года (о, Боже, как вообще Джено мог быть таким слепым?), не обязывал его соглашаться встречаться. Он имел право быть обиженным непроходимой глупостью Джено, вполне заслужившего, чтобы его заставили бегать за Ренджуном столько, сколько потребуется, чтобы получить его прощение.       — Дырку протрешь, — Донхёк плюхнулся на сидение рядом и устроил голову на плече Джено, и тот дёрнулся, бесцеремонно оторванный от своих размышлений.       — Хёк, отстань от него, — Ренджун даже не повернул головы, продолжая состредоточенно строчить. — Пусть смотрит, сколько захочет.       Донхёкова челюсть от удивления забавно отвисла. Он завертел головой, глядя то на покрасневшего Джено, то на невозмутимого Ренджуна, так и не прекратившего что-то писать:       — Эй, что между вами двумя? — воскликнул он. — Подождите-ка, только не говорите, что в туалете…       Ченле заинтересованно развернулся на стуле:       — В туалете? — переспросил он, начиная улыбаться так широко, что глаза его превратились в щёлочки. — Джено, так ты что, наконец признался?       Шокированно Джено уставился на него. То есть, все знали о его влюбленности в Ренджуна, но при этом сам Ренджун не подозревал о ней?       — Признался в чём?       «Окей, хотя бы Марк был не в курсе», — Джено закатил глаза, отодвигаясь от разразившегося возбужденным воем Донхёка.       — Так он же влюблен в Ренджуна уже год, — сообщил Ченле, затыкая себе рот ладонью. — Ой, прости, — он бросил взгляд на Ренджуна, и тот раздражённо захлопнул ноутбук, глядя на него в ответ.       — Идиота кусок. Они должны были сами разобраться, но твой болтливый рот решил всё испортить, — драматично сообщил Донхёк, поднимаясь и разминая кулаки, и Ченле ойкнул, втягивая голову в плечи.       — Не один год. Три года.       Ренджунов голос был тихим, но все, словно по команде, замерли.       — Так вы что, теперь встречаетесь? — спросил Марк, поправляя очки и неловко взъерошивая волосы.       — Да, мы встречаемся. Ещё вопросы? — ледяным взглядом он окинул замерших парней. — Нет? Тогда прекратите балаган. Завтра у нас подведение итогов, и я готов убить любого, кто будет мешать мне закончить отчёт.       — Ну, это, поздравляю, — шепотом сказал Ченле. — Так а в туалете…       Ренджун демонстративно открыл ноутбук, начиная снова печатать, и тому не оставалось ничего иного, кроме как вернуться к своей работе.       «Да, мы встречаемся».       Голова закружилась, и бабочки, шевелящиеся в животе, затрепетали крылышками. Джено растекся по сидению, не сводя влюбленного взгляда со своего парня, выглядящего особенно горячо и властно. Коленки начинали сладко подрагивать, когда он думал о том, что же его ждёт в следующее воскресенье.       С пятничного собрания все вывалились гудящей, усталой толпой, и сразу же запихнулись в лифт, чтобы отправиться по домам. Джено зажал Ренджуна между собой и стеной, заключив в кольцо из рук, уткнулся носом в пушистую макушку и блаженно закрыл глаза. Ощущать Ренджуна рядом, так близко, было потрясающе волнительно и приятно.       — Вы отвратительные. И милые, — буркнул Донхёк, стоящий рядом без возможности пошевелиться. — Только не начинайте целоваться. Джено, я тебя ударю, серьёзно, — он умудрился вытащить руку, чтобы погрозить кулаком, и Джено рассмеялся.       Ему хотелось съесть Ренджуна целиком, облизать каждый сантиметр его кожи, зацеловать до помутнения сознания — Донхёк словно читал его мысли, кривясь и надувая возмущённо щёки.       — Прости, — сказал Джено, улыбаясь. — Ничего не могу с собой поделать.       Лифт дзынькнул, открываясь, и вся их утрамбованная IT братия вылезла оттуда, стремительным потоком несясь к дверям.       Пятница! Это значило, что впереди два выходных, и можно было заняться любимыми делами.       — Ренджун, пойдем на свидание. Я хочу угостить тебя, — Джено не отпустил чужого рукава. — Куда ты хочешь? Мы можем пойти в кошачье кафе, или в бар. Поесть суши, мясо на гриле. Ты хочешь вино или пиво?       — Ты собираешься споить меня и трахнуть? — Ренджун развернулся на каблуках резко, и Джено чуть не врезался в него, краснея до корней волос.       — Что? Я не…       — Ладно. В таком случае это я напою и трахну тебя, — с деланно задумчивым видом Ренджун оправил пальто, выходя в промозглый осенний вечер.       Он засмеялся, глядя на растерянное, смущённое лицо Джено. Губы его, растянутые в самой прекрасной улыбке, уронили:       — Я шучу, глупый. Пойдём уже.       И Джено, поспешно следуя на ним, с вяжущим внутри узлы напряжением вдруг подумал, что он был бы вовсе не против, окажись это совсем не шуткой. Если это был Ренджун, он был готов на любой вариант развития событий.       Внутри гриль-бара было шумно, но им повезло отхватить столик в самом углу, у окна. Ренджун потребовал себе бутылку красного вина к стейку, и Джено не оставалось ничего иного, кроме как поддержать его. Боже, да он готов был пить что угодно, лишь бы Ренджун был доволен!..       Вино Джено не то чтобы не любил, скорее, не понимал. Его родители покупали на праздники белое сладкое, но пили его в основном мама и тётя. Для Джено оно всегда казалось странной версией виноградного сока — пить можно, но особенного удовольствия не приносит. А вот выбранное Ренджуном вино оказалось совсем другим — сухое, терпкой кислинкой оно разливалось по языку. Оно прекрасно подходило под красное мясо, и казалось почти безалкогольным — Джено не заметил, как выпил несколько бокалов, болтая с Ренджуном на отвлечённые темы. Он никак не мог оторвать взгляда от него, словно сияющего в этом неровном свете гирлянд, и удивился, когда в один момент вдруг сказал:       — Пожалуйста, люби меня!..       Джено словно плавал в густом сиропе, и тело было наполнено заторможенной лёгкостью. Слова выскользнули из его головы, не задерживаясь привычным фильтром разума, и говорить вот так, открыто, оказалось удивительно приятно.       «В таком случае это я напою и трахну тебя».       Джено не мог перестать думать о том, что Ренджун сказал, пусть и в шутку: он хотел его, и Джено, привыкший к активной роли в постели, ощутил, что страх запустил липкие щупальца скользить вдоль позвоночника.       — Ты ведь не сделаешь мне больно? — он ухватился за ренджунову ладонь, потерянно, ища утешения.       — Я не сделаю тебе больно, Джено. Во всяком случае, не специально. Разве, что ты сам попросишь, — Ренджун отставил в сторону бокал, накрыл его руку своей, мягко сжимая. — Я хочу быть с тобой. И я буду стараться, чтобы ты был счастлив.       Его искренность ударила Джено под дых, он часто заморгал, кусая губы. Боже, он потерял столько времени в своей неуверенности, в этих бессмысленных страхах быть отверженным. А теперь Ренджун принимал его так, словно готов был забыть обо всех тех годах, что провёл в тщетных попытках построить дружбу там, где хотел строить любовь.       — Я потерплю, — Джено всхлипнул, обхватывая чужую ладонь двумя руками. — У меня никогда не было секса с парнем. И я думал… Не важно. Если ты хочешь, чтобы я был снизу — то пусть так и будет. Я тебе верю, Ренджун.       Чужие брови взлетели вверх, скрываясь под чёлкой. Даже в этом тусклом освещении Джено увидел, как Ренджун стремительно, ярко краснеет. Свободной рукой он закрыл лицо, отворачиваясь:       — Господи, ты в своём уме? Тише, тут же люди.       Люди? Какое им дело было до каких-то людей?       Джено было совсем не стыдно. Он фыркнул, притягивая чужую ладонь ближе, чтобы оставить в центре неё поцелуй:       — И что? Я люблю тебя, и мне плевать на то, кто и что подумает.       Ренджун тихонько, обречённо застонал. Он отобрал свою ладонь, схватил бокал с вином, залпом допивая остатки, снял с вешалки пальто:       — Ты меня в могилу сведешь. Поднимайся. Мы уходим.       Расплатившись и накинув куртку, Джено вышел за ним на улицу. Холодало, и мелкий, противный косой дождик задувало ветром под навес с неоновой вывеской, где Ренджун ждал его, закутанный в шарф по самые уши.       — Что так долго? — буркнул он, недовольно постукивая ногами.       Щёки и нос у Ренджуна нежно розовели то ли от выпитого, то ли недавнего разговора, то ли от холодного октябрьского воздуха, а глаза были глубокими, затягивающими, словно мистические чёрные бездны, и Джено почувствовал острую необходимость его срочно поцеловать. Так он и сделал: бросил руку на тёплую шею под мягким кашемиром шарфа, коснулся разомкнувшихся пригласительно губ и долго, медленно поцеловал, позволяя медовой сладости взаимной влюбленности растекаться внутри.       Ренджун вздохнул. Его ресницы нежно дрожали, отбрасывая густые тени на щёки.       — Вообще-то, я свитч, — шепнул он. — И предпочёл бы, скорее, твой член в своей заднице. Но если ты настаиваешь, я не против обратного варианта.