Нечисть Орбиса

Вы задумывались о смерти? О том, что находится по ту сторону жизни? Кто-то говорит, что там нас ждет высший суд, кто-то считает, что боги дружно позовут тебя к столу, начав объяснять все твои ошибки, кто-то верит, что после последнего вздоха душа отправляется на поиски нового тела и таким образом перерождается. А есть скептики, которые подвергают все из вышеперечисленных теорий сомнению и считают бессмысленным рассуждать о том, чего никто не видел. Какой смысл доказывать существование потусторонних сил, если даже Нюмины, в которых все так отчаянно верят, исчезли сразу после того, как нечисть стала зарождаться здесь, в Орбисе. В конце концов, у всего итог один: смерть рано или поздно приходит за всеми, и неважно, веришь ты в мир духов или нет. Мистик не боялся смерти, размышляя о ней как о чем-то естественном и необратимом. Может быть, он относился к пресловутым скептикам, ведь даже первая фраза, сорвавшаяся с губ была: «Итак, я умер» — а может он просто не считал нужным размышлять на эту тему. Скорее, он просто знал, что с такой работой долго бегать от старухи с косой не получится, и ожидал увидеть непроглядную тьму, эдакий свой личный кошмар, где нет ничего и никого, кроме него. Но Мистик точно не ожидал свалиться неизвестно откуда прямо на твердую каменную кладку. Всего мгновение назад он лежал, смотря в голубое небо Орбиса в последний раз, слыша голос напарника как из-под толщи воды, а сейчас он уже потирает царапины, мгновенно затянувшиеся на его теле после падения. Перед глазами всё ещё испуганное лицо Лаггера, а в горле недосказанные слова, но кого это волнует? Теперь это совершенно неважно, ведь Мистик мертв и ему остается только надеяться на то, что напарник проживет счастливую жизнь. Без него. Наемник поднялся, осматриваясь. Он находился на острове, подвисшем в воздухе, на котором было одно-единственное дерево перцисси*, окруженное каменной дорожкой. Оно как раз цвело и на земле лежало множество голубых листиков, а значит скоро можно будет насладиться сочными плодами. Вокруг все так же проплывали мимо облака, напоминая мягкую вату, дул прохладный ветер. Мистику ничего не оставалось, кроме как сесть под дерево и наблюдать за неизменным пейзажем. Время тянулось бесконечно долго. А есть ли в этом месте время? В любом случае, уже скоро Мистик начал искать в облаках самые разные силуэты и вещи. Потом он начал цитировать выученное наизусть стихотворение одного популярного писателя, затем делал колесо вокруг дерева и даже пытался спрыгнуть вниз! Результат не утешил: на мгновение парень исчез, пролетев сквозь облако, но потом снова упал на твердую поверхность как и в первый раз. Потом он пел одну из тех ужасных песен бардов из Сивитаса, попытался рассортировать упавшие листики дерева по цвету, а потом устроил из них дождь, сбросив вниз. Мистик постепенно сходил с ума, занимаясь тем, что раньше считал абсолютно бесполезным занятием. Хотя оно, в принципе, так и было. Наемник мог в отчаянии кричать, рыдать и жаловаться, но, во-первых, он это дело ненавидел, а во-вторых, выслушать его всё равно было некому. Когда делать стало совсем нечего, Мистик сел, скрестив ноги под собой. Он молчал некоторое время, а потом вскочил со своего места, закричав: — Да есть тут кто-нибудь?! Могли хотя бы книг дать! В ответ была тишина. Только ветер поднял пару лепестков, закружив их в воздухе и унося за собой. Парень тяжело вздохнул и сел на место. Он скучал. Скучал по Орбису, по бесконечным лугам и лесам, скучал по своей работе, по повышенному в крови адреналину и самое главное — по Лаггеру. Интересно, как он? Небось места себе не находит, во всем винит себя. — Так ты любишь читать? Похвально. От неожиданности Мистик упал с края острова вниз, через мгновение появляясь наверху и приземляясь всё на то же место. Он встал, смотря на нарушителя его спокойствия, злобно пыхтя от ушибов, которые уже затянулись. Странно, что боль он всё ещё мог ощущать, пусть она была гораздо меньше чем была бы в Орбисе от такого падения. У массивного ствола дерева стояла девушка, держа в руке хрупкий цветок белой лилии. Кожа её, подобно цветку, была бледная, особенно на фоне пухлых малиновых губ и темных, как сама ночь, волос. Стройный стан, ровные ноги — Мистик мысленно отметил, что в Сивитасе от поклонников девушка не отбилась бы, особенно в этом красивом белом платье, сотканном будто из нежных перьев дивных птиц. — Неплохо расслабляет, — ответил Мистик, закончив с доскональным осмотром неизвестной. — А иногда заставляет задуматься. Девушка длинными изящными пальцами провела по лепестку лилии, а потом цветок резко почернел и завял. Мистик, не ожидавший этого, немного вздрогнул, поднимая взгляд, наполненный большим количество вопросов, на неизвестную. — Я знаю, о чем ты думаешь. Я то, что вы, люди, называете Смертью, — она прошла пару шагов навстречу парню, и ему показалось, что она не шла, а плыла. — Моё имя Кассандра и я – одна из Нюминов. Мистик не то что бы удивился. Скорее, он просто не ожидал такого поворота событий. Сама Смерть пришла проверить, как у него дела! А ведь выглядит она совсем не так, как её многие описывали — она уж точно не старуха, да и косы не видно. — И зачем ты здесь? — спросил парень, сложив руки за спиной и выпрямив спину. — Я уже умер. Мне больше нечего терять. Кассандра кивнула головой. — Это так. Ты пожертвовал своей жизнью для других людей, которые могут найти в себе силы бороться с лордом Гито дальше. Это... сильный поступок, — Смерть стала на край, смотря куда-то вдаль. — Но почему ты говоришь о своей кончине так просто? Мистик усмехнулся, став рядом. Теперь они вдвоем смотрели на недоступные дали, скрывающиеся где-то за облаками. Где-то там находится Орбис под властью лорда Гито и неизвестно, что сейчас происходит. Мистик вздохнул. — Потому что я не жалею, — он пожал плечами. — И я отдал жизнь не для других, — Кассандра непонимающе посмотрела на собеседника. — Я умер ради одного конкретного человека. Губы Смерти расплылись в улыбке, чем-то напоминающую оскал. — А, любовь, — произнесла девушка так, словно ей это всё объяснило. И Мистику почему-то казалось, что так и есть. — Любовь толкает на многие поступки. Любовь была раньше, есть сейчас и будет существовать ровно столько, сколько будет существовать время. — Что ты имеешь ввиду? Мистик слушал, что ему говорила Нюмин и не понимал, куда же она ведет, что хочет сказать, разглагольствуя о причине его смерти. В голове который час вертелось имя Лаггера, проигрывались картинки последних секунд жизни, и они мешали думать, заставляя сердце разрываться от тоски. — Я имею ввиду то, что ты ведь любишь его, того паренька, похожего на Оку, – кажется, именно так зовут Нюмина света, вспомнилось Мистику, – и он тебя любит, — Кассандра оказалась у дерева, держа в руках голубой листик. — Но вы, люди, настолько ограничены своими барьерами, которые сами и поставили, что банально тратите драгоценные минуты жизни на ерунду. Парень задумался над словами Смерти, только сейчас понимая, сколько было таких моментов. Наверное, именно об этом задумываешься, когда понимаешь, что родных людей больше нет и что все шансы сказать о том, как сильно ты их любишь, пропали. — Я лишь хочу сказать, что любовь не так банальна, как её описывают многие поэты в своих стихах, что это не просто чувство, любовь – извечная жертва, когда ты по крупице отдаешь себя ради другого человека, словно сумасшедший, который ловит кайф от саморазрушения. Мистик подошел ближе, немного нахмурившись. Кассандра стояла, рассматривая нежный листок у себя в руке, и тень от дерева сделала её только мрачнее и бледнее. Кажется, появились даже легкие морщинки вокруг глаз, когда она сощурилась, наклонив голову на бок. — Знаешь, ты сказала что любовь не так банальна, но назвала её извечной жертвой. Ты сама себе противоречишь, ведь любовь – это все великое и прекрасное, любовь – это когда защищаешь свой мир, зная, что дорогой тебе человек будет жить в этом мире без угроз. Наверное, тебе положено так говорить, ведь ты – Смерть, тебе нравятся плохие концы и ты любишь собирать чужие души. Любовь – не только жертва, но и получение такой же жертвы взамен. Любовь – то, что дает многим людям существовать, помогает многим раскрыть самого себя и жить в полную силу. Мистик говорил с такой импульсивностью, что после того как закончил пришлось ждать, пока он отдышится. Да, он любил Лаггера. Правда любил. И слова Кассандры о взаимности были как бальзам на душу, но они ничуть не помогали избавиться от боли осознания. Осознания того, что он больше не увидит этих ярких белых глаз и не стянет резинку с копны темных волос, осознания, что Лаггер со временем найдет себе хорошую пару и будет жить в своё удовольствие, возможно даже забыв о том, что стал наемником. Но если он будет счастлив — Мистик тоже будет счастлив, просто надеясь хотябы на минутную встречу здесь, когда Лаггер умрет в кругу любящих людей. Возможно, он его забудет, но наемник навсегда запомнил своего ученика, человека, которому отдал свою жизнь и сердце. — Лорд Гито на своём пути подарил мне не одну сотню душ, даря их как жертву. Это можно сравнивать с тем, когда тебе дают то, что тебе абсолютно не нужно. Как торговцы со своими листовками, — она сжала руку с листиком в кулак, а когда раскрыла его – там уже находился красивый голубой цветок. — Они копятся и копятся, пока ты их не выкинешь. Похоже на любовь, не так ли? Но души ведь просто занимают место в этом измерении. Ваша с Лаггером история – короткая нить в большом клубке временных линий. Существует много разных вариантов развития событий, существует много разных вас, но всех объединяет любовь. Я сказала, что любовь будет существовать столько, сколько будет существовать время. Но ведь со смертью времени и Смерть умрет*. Я наблюдала за вами, — девушка поймала удивленный взгляд парня. — Да, после вестей Инфи мы все были как на иголках. И то, что вы с Лаггером так долго осознавали свои чувства – для меня сюрприз. Но ты столько всего для него сделал! Ты научил его искусству боя, ты приглядывал за ним, вытаскивал из передряг. А что он сделал для тебя? Мистик забрал у Смерти цветок, рассматривая в свете солнечных лучей, просочившихся через ветвистую крону дерева. Он не показывал, как ему больно вспоминать о моментах своей жизни и как неприятно понимать, что подобного уже не будет и что про него, вероятно, скажут: «Молодой был парень, вся жизнь впереди». Он знал, что Смерть сама это видит, просто не говорит. — Лаггер показал мне, что такое быть ответственным за чью-то жизнь. Он спас меня от опасного яда, дал понять цену привязанности и доказал, что нет безвыходных ситуаций и ничего невозможного. Он открыл для меня новые чувства, о которых я понятия не имел, показал, что есть ценности, стоящие гораздо выше работы, что порой стоит прислушиваться к своему внутреннему «я», а не решать задачу методом рациональных и детальных обдумываний. В нем столько детской непосредственности, но одновременно с этим огромная жажда справедливости. Я не побоюсь сказать, что Лаггер показал мне, что такое жизнь. Жизнь – не белые и черные полосы, постепенно сменяющие друг друга. Жизнь – это движение. В жизни всегда есть масса причин чтобы не делать что-то: не бороться, не сражаться, не рисковать. А Лаггер показал мне, что разочарование от несделанного – самое большое разочарование. Я полюбил его внезапно. Чувства вспыхнули как яркое пламя, но он их не отверг – позволил находиться рядом, позволил себя любить. И в сравнении с этим всем я сделал для него ничтожно мало. Смерть слушала Мистика с усмешкой на губах. Парню показалось, что она наперед знала все, что он говорит. Её длинные изящные пальцы крутили в руке еще один маленький голубой цветок. Через мгновение он стал парить над её ладонью, а потом рассыпался множеством голубых лепестков. — Вы прошли большой путь вместе, долго привыкали друг к другу, заботились. Так что такое любовь, Мистик? Наемник улыбается, смотря на потрясающий дождь из лепестков, смешанный с листьями перцисси. Ему становится легко, больше нет никаких тяжелых мыслей — Любовь – это то, как мы с Лаггером относимся друг к другу. Смерть подошла к Мистику ближе, глядя глаза в глаза. Парень чувствует всю опасность, исходящую от нее, но не двигается с места, внимательно следя за девушкой. Она слегка наклоняет голову, будто что-то обдумывая, оценивающе оглядывает собеседника и, наконец, говорит: — Ладно, я согласна. Парень непонимающе приподнимает брови. — С чем согласна? Смерть машет рукой и в руке у нее появляется Ядро силы. Оно блестит и переливается в свете солнечных лучей, ярко сверкая и Мистик почти зажмуривается, ожидая ответа на свой вопрос. — Я отпущу тебя, — принимает решение Кассандра и взмахивает рукой. Кора дерева почернела, листья подхватил ветер и унес за собой. Солнце спряталось за тучей и стало тускло и мрачно. — Это место подождет тебя до лучших времен. Смерть вкладывает в руку парня артефакт и мир вокруг исчезает.

***

Оку сложил руки за спиной, нервно постукивая ногой по каменной кладке и осматривая всё вокруг как в первый раз. Нюмин прикусил нижнюю губу, иногда поглядывая на темные грозовые тучи, ярко выделяющиеся среди белых облаков. Спустя минуту томного ожидания Нюмин стал ходить из стороны в сторону, будто вот-вот должно случиться яркое событие, которое изменит всю его жизнь. Когда справа появилось нечто яркое, Оку немедленно повернулся, немного щурясь и наблюдая, как из света появляется Ядро силы, а за ним — фигура человека. Мистик протер глаза большим и указательным пальцами свободной руки, после этого дав себе возможность осмотреться. Увидев Нюмина, он замер на мгновение, а потом глупо моргнул пару раз, не понимая, что он тут делает. — Ну, как прошло? — конечно, Оку прекрасно знал, как всё прошло, но ему надоела эта игра в молчанку. Мистик смотрит на него и сжимает Ядро в руке сильнее. — Как прошло что? — наемник убирает артефакт во внутренний карман плаща и подходит к божеству ближе. Оку убирает угольные волосы со лба, осматривая собеседника с ног до головы, не скрывая этого. — Встреча со Смертью как прошла? — Она меня...отпустила? — Оку приподнимает левую бровь, растягивая губы в легкой улыбке. Мистик точно так же окидывает собеседника взглядом и в его мозгу вспыхивает осознание. — Ты всё знал с самого начала! — Именно. Слова слетели с губ божества так естественно, что Мистик застыл с разведенными в стороны руками. Парень взмахнул ими, стремясь что-то сказать, но понятия не имел, что именно, ведь Оку стоял и смотрел на него со странной улыбкой. — Лаггер, наверное, тебе сказал, что Инфи вернулся во времени, рассказав нам варианты развития событий, — дождавшись медленного кивка, Нюмин продолжил. — Однако всё зависело от Кассандры. Мы знали, что в других временных линиях она просто... не отпустила тебя. Несмотря на угрозу миру, Кассандра ничего не сделала. Я не знаю подробностей, но сейчас ты смог ей показать то, чего она никогда не видела. Признаться честно, я удивлен. Мистик слушал и не верил всему сказанному. Получается, он будет жить? Не проведет вечность на том странном острове в воздухе? Он увидит Лаггера? Он сможет? Ему правда дают такой шанс? — Так... меня вернут? — сколько надежды в его голосе! Сколько просьбы! Только бы не напрасной. А когда Нюмин кивает головой, Мистик не сдерживает широкой улыбки. Он преисполнен надежды на воскрешение и пропускает тот момент, когда Ядро в его кармане нагрелось, обжигая, а потом произошла яркая вспышка. Оку открыл глаза и усмехнулся. Наемника уже не было.

***

Пустынные коридоры замка не всегда были такими. Раньше здесь громко переговаривалась прислуга, играли в догонялки дети, допущенные ко двору королевской семьи. Король и Королева любили радовать других и поэтому радовались сами. После их смерти изменилось не многое. Бернард разделял мнение родителей и был рад гостям в своем замке. Главное, чтобы эти самые гости были проверенными людьми и им можно было доверять — это Король Орбиса уяснил и запомнил, до сих пор просыпаясь от кошмаров в холодном поту, видя как посол из другого королевства убивает его семью. Но Бернард не мог понять: как мог его самый близкий друг строить козни за его спиной? И ведь неизвестно, как долго это продолжалось. А теперь Король сидит в этой клетке которую неделю подряд и хранит молчание, специально не реагируя на слова своего нового врага. Торнтон через некоторое время перестал обращать внимание на Бернарда, полностью погрузившись в чувство собственного триумфа. Он победил! Он выиграл эту войну и весь Орбис теперь в его власти! Ядро силы утеряно, гвардия наемников раздавлена, а его войска заполонили собой всё вокруг! — Вот за это, мой дорогой друг, — бывший лорд, а теперь уже Король Торнтон выразительно посмотрел на своего пленника, наливая в стакан крепкий алкоголь. — Можно выпить и повеселиться. А не устраивать каждый вечер танцульки. Бернард все равно ничего не ответил, упрямо сжав челюсть, следя за тем, как его бывший советник выпивает за свою недавнюю коронацию. Телепортос появился в помещении незаметно и тихо, стоя в тени и наблюдая за всем происходящим. Нечисть внимательно осмотрела своего повелителя в свете свечи, а потом подала знак о себе. — Ваше Превос-сходительс-ство, — Торнтон обернулся, схватив с близ стоящей поверхности нож, но узнав в нарушителе спокойствия своего слугу, положил оружие назад. — Наемники скрываютс-ся. Мы подозреваем, что те, с-с которыми был Мис-стик, до с-сих пор в лесу. Торнтон слушал и рассматривал янтарную жидкость на дне своего стакана. Рано или поздно наемники появятся, нужно только подождать. Ядро утеряно, им больше не на что надеяться. Могут хоть до конца своих дней просидеть в лесу — ему всё равно, они уже проиграли. — Что еще? Нечисть исчезла, чтобы через мгновение появиться рядом с мужчиной. — Вы не забыли про наш уговор? Торнтон сделал глоток терпкого напитка, оттягивая время ответа. Конечно, он помнил про уговор. Нечисть помогает ему добиться власти, а взамен он открывает ей дверь в измерение Нюминов. Только теперь, когда у него всё есть, делать это нет смысла, ведь если нечисть отправится в другой мир, что остается ему, Торнтону? Как удерживать свои позиции? В конце концов ведь даже королевская стража разбежалась, уступив место нечисти. — Я помню про него, слуга, — раздраженно ответил новый Король. — И я скоро начну выполнять свою часть. А теперь иди и не мешай мне думать, — в довершение своих слов Гито помахал на телепортоса рукой, требуя, чтобы он как можно быстрее убрался. Нечисть, казалось, была довольна ответом. Взмахнув своей темной накидкой, она исчезла, дав Торнтону возможность выдохнуть. Бернард, видя всё это, лишь покачал головой.

***

Маленький карандаш, длиной с полпальца, неспешно бегал по бумаге, оставляя на ней самые разнообразные линии, которые постепенно складывались в рисунок, переплетаясь и позволяя рассмотреть чужой портрет: лёгкая улыбка, высокие скулы, чуть смуглая кожа, ровный нос, но самое главное — глаза. Голубые, словно небо в жаркий день, глаза. На фоне остального изображения они выделялись, привлекая внимание и чаруя своей гаммой эмоций, идеально переданной на портрете. С самого начала рисование Мистика по памяти казалось невыполнимой задачей. Но потом... Потом в голове сами вспыхивали их общие моменты, отдаваясь болью в сердце и мешая нормально думать. Они пролистывались перед глазами будто альбом с ценными воспоминаниями. А ведь теперь у него только они и есть — воспоминания. Больше никто не будет ругаться за очередное приключение, в которое они попали, больше никто не подстрахует в бою и не расскажет про какую-нибудь разновидность нечисти. Больше некому показывать ему весь Орбис. Больше некому молча показывать свою любовь и готовность защитить, стоя рядом. Больше некому говорить о своих чувствах. Происходящее напоминало страшный сон. Казалось, вот-вот утром Мистик войдет в комнату и разбудит со словами о том, что пора на тренировку. Потом после хорошего боя потреплет по волосам и напомнит о важности концентрации, вместе с этим поправляя стойку. А затем он расскажет о следующем месте, в которое им предстоит попасть и отправит собирать вещи. Но нет. Этого больше не будет. Больше ничего не будет. Ему казалось, что он не чувствует окружающий мир, но когда по щеке потекло что-то горячее, парень рвано выдохнул. На бумагу упали пара соленых капель, смешиваясь с грифелем. Лаггер свободной рукой небрежно утер слезы, но они продолжали течь, не желая останавливаться. Юный наемник отбросил карандаш и бумагу в сторону, пытаясь найти в себе силы успокоиться и перестать сотрясаться в беззвучных рыданиях. Он, согнувшись пополам, спустился к озеру, у которого находился за последний месяц слишком часто, и умылся. Тело всё ещё потряхивает в мелких рыданиях, когда парень опускает руки в воду, на песчаное дно, и смотрит перед собой. Ему плохо. Ему ужасно плохо. Хочется кричать. Громко, на весь Орбис завыть раненой никсой, а потом рассыпаться на множество осколков чтобы ничего не чувствовать. Но Лаггер просто поднимается и возвращается на свое место. Он почти не удивился, увидев там Вику — в последнее время она часто составляла ему компанию, если парень сам не просил оставить его в одиночестве. Девушка сидит и держит в руках слегка помятый листочек, рассматривая портрет с грустной улыбкой. Она узнает цвет голубых глаз Мистика — совсем недавно Авелина по просьбе Лаггера достала редкий цветок как раз превратившийся в своеобразную краску. — Ты красиво рисуешь. Парень садится рядом и пожимает плечами, стараясь не смотреть на рисунок. Ему всё равно на мнение Вики и он даже не скрывает этого. Девушка посмотрела на него, поджав губы. Вся их небольшая компания заметила, что из ярких фонариков глаза парня превратились в серые безжизненные лампочки. Они не знали, как помочь ему, но потом решили, что с этой болью справится только время. — Раньше баловался. Его силуэт, небольшой и сгорбленный, казался ничтожным по сравнению со всеми тяготами мира. Сивитас захвачен, а парень даже не знает, что случилось с его семьей, не говоря о ударе, который нанесла смерть Мистика. А ведь всё могло быть по-другому! Если бы только Мистик рассказал о цене, которую придется заплатить! Они бы нашли выход, непременно! Но теперь даже Дэвид потерял всякую тягу к победе. Правильно говорят, что надежда — худшее из зол. Она продлевает мучения. Больнее всего стало на церемонии прощания с погибшими, когда Дэвид перечисляет всех по именам. Тогда Лаггер понял: он не спит, всё происходит наяву. И когда звучит имя напарника, парень перед глазами видит красные пятна. Он пошатывается, опираясь на стоящую рядом Вику, и закусывает губу до крови, пытаясь унять дрожь во всем теле. Лаггер улыбается, когда Дэвид объявляет Мистика наемником первого ранга и думает, что напарник был бы счастлив, будь он жив. И никакое чудо не может это исправить. На плечо легла чужая хрупкая ладошка, слегка сжав. — Я тебя понимаю. Лаггер хочет огрызнуться, сказать, что она не знает о чем говорит, что слова ничем не помогут, но не успевает — Вика начинает рассказывать. И оказывается, что она правда понимает. Девушка говорит о своей семье, о своей жизни, о том, как лучший друг отца предал его и отдал на растерзание нечисти, рассказывает, как не пожалели монстры и её маму с маленькой сестрой на руках, рассказывает о том, как она столкнулась с Дэвидом в Сивитасе, выйдя поворовать еду из своего убежища. История завершается, когда Вика говорит о медальоне — единственном, что осталось у нее от семьи. Лаггер машинально хватается за свой медальон, как и Вика, поглаживая камень страха большим пальцем. Он больше не сверкает как раньше, словно не чувствует свою вторую половину в этом мире и от этого становится только хуже. — Я уверена, Мистик не хотел бы чтобы ты так тосковал, — тихо говорит Вика. — И мы точно не забудем того, что он для нас сделал. Они молчат некоторое время. — А это идея, — Лаггер непонимающе смотрит на девушку и она спешит объяснить. — Что, если нам показать людям подвиг Мистика и остальных погибших наемников? Выслушав идею, парень впервые за эти долгие две недели улыбается. И даже на дне серых грустных глаз появляются белые искорки, когда Лаггер обнимает Вику и шепчет самое искреннее «спасибо». Ему нужно отпустить Мистика. Смириться с тем, что его больше нет. И он знает, что это будет очень сложно.

***

Мистик через силу открыл глаза, выставив правую руку вперед, защищаясь от солнечных лучей, а затем сел, стараясь привыкнуть к обстановке, которая его окружает. Зеленая трава, ручей недалеко, несколько холмов... Всё выглядит донельзя знакомо. И только спустя мгновение до парня доходит: он жив! Он, черт возьми, жив! Он вскакивает со своего места и бежит к ручью, падает на колени и рассматривает своё собственное отражение. Свежий ветер треплет его волосы, помогая очнуться от радостного шока. Он улыбается, с удовольствием вдыхая этот чудный аромат свежей зелени, и наслаждается ощущением прохлады от воды на коже рук. — Живой... Неужели?... — Мистик всё ещё не верит. Какие-то мгновения назад он думал, что никогда не увидит Орбис, что не почувствует солнечного тепла и не вдохнет свежий утренний воздух. А теперь он здесь, стоит посреди какой-то равнины и не может сдержать радостного смеха, так и рвущегося наружу. Хочется петь и танцевать, потому что он жив! Потому что у него есть ещё один шанс! Мистик знал, что Смерть нельзя обмануть, но он чувствовал себя так, словно ему удалось. Отсмеявшись, парень утирает слезы радости, рвущиеся наружу, и ложится на спину, смотря в бескрайнее голубое небо. Здесь, в Орбисе, оно казалось до жути родным и привычным. Не было странного острова, зависшего в воздухе, не было одинокого дерева перцисси, только спокойствие. Но что самое важное — он сможет увидеть Лаггера. И только ради этого можно было вести разговор о своих чувствах со Смертью. Пролежав так с полчаса, Мистик унял в себе чувство радости и поднялся. Ядро силы лежало на своем месте, в кармане плаща, а значит можно озадачить себя вопросом: где он находится? Парень поднялся на один из холмов и увидел песчаную дорогу с еле заметными следами от колес. Значит, время от времени здесь проезжают повозки. Но откуда они едут и куда? Он осмотрелся ещё раз и только сейчас заметил горы. Это же те самые горы, откуда они с Лаггером упали! Значит, деревня недалеко! Гордясь своими навыками ориентирования, Мистик направился в сторону реки.

***

— Мы больше не можем сидеть сложа руки. Именно с таким девизом в гостиной появился Дэвид. Три пары глаз уставились на него, но потом все снова занялись своими делами: Авелина продолжила начищать свои мечи, Джозеф рассматривать кристалл, а Вика наблюдать за последним. — Ты про Лаггера? — спустя минуту общей тишины подала голос Вика. — Боюсь, ему следует побыть одному. Дэвид вздохнул, качнув головой. Он говорил не про Лаггера, но с ним тоже нужно было что-то делать. Парень совсем закрылся в себе. Он не отказывается от тренировок, но практически не разговаривает с тех пор, как они с Викой пробрались в Сивитас и распечатали множество листовок с пресловутым портретом. Никто его старался не беспокоить зря, полностью войдя в положение, но рано или поздно им придется поговорить. — И про него тоже, — мужчина сел в свободное кресло. — Король Бернард всё ещё в замке, а мы палец о палец не ударили чтобы его освободить. Авелина хмыкнула, лелейно проведя по лезвию одного из мечей кончиками пальцев. — Как ты собираешься его освободить, если там толпы нечисти? Гито следит за всем, что происходит в Сивитасе и я уверена: Короля охраняет точно не один-единственный кауда первого уровня, — девушка убрала меч в ножны, взяв второй и, закинув ногу на ногу, принялась начищать уже его. Дэвид встал с кресла, пройдясь взад-вперед. — Я прекрасно это знаю! Но я давал клятву защищать Короля! И что теперь? Теперь от гвардии осталось всего ничего людей, а Его Величество в плену в собственном замке! — мужчина развел руками, остановившись и осмотрев всех присутствующих. — У Гито есть преимущество: в любой опасной ситуации он может пригрозить жизнью Короля, — сказала Вика, как бы незаметно протягивая руку к светящемуся кристаллу в руке Джозефа. От последнего послышался тяжкий вздох и он отвел руку девушки в сторону. — Значит нужно действовать незаметно. Дэвид обернулся, смотря на неизвестно когда появившегося в помещении Лаггера. Он стоял около лестницы на второй этаж и смотрел на всех присутствующих своим тусклым взглядом. Темные круги под глазами говорили о недосыпе, а ещё большая бледность показывала на его усталость. Парень прошел мимо Дэвида и сел в кресло, в котором последний сидел до этого. — Вы ведь отправили отряды следить за обстановкой, — Лаггер усмехнулся. — Наверняка они нашли лазейки в системе охраны. Авелина с Дэвидом переглянулись, словно обмениваясь мыслями. Логика в словах парня есть. — Продолжай. Лаггер положил ногу на ногу, подперев щеку кулаком. — Лорд Гито сидит в замке безвылазно, считая, что там он в безопасности. Но что, если это не так? Обычно опасность приходит, откуда не ждешь. И когда белые глаза ярко вспыхнули, всем стала понятна серьезность его намерений.

***

— Спасибо Вам большое! — Мистик спрыгнул с повозки, помахав рукой доброму мужчине, который всю дорогу до Сивитаса косился на него как на сумасшедшего. Парень на это лишь разводил руками, не понимая такой реакции. Но когда перед ним раскинулась столица Орбиса, Мистик понял, почему мужчина так его сторонился. С небольшого холма отлично было видно снующую туда-сюда нечисть и хорошо слышны её завывания. Это место словно пропиталось страхом и кровью. На улицах не было дружелюбных торговцев, веселых парочек. Пусто. Только монстры и никого больше. Оказался в самом Сивитасе Мистик довольно просто — много ума, чтобы отвлечь нечисть не надо. Взял камень, бросил в сторону и проскочил мимо «стражей», скрываясь между домов. Проходя по пустынным улицам, парень смотрел на закрытые ставни и не мог поверить, что не так давно здесь было куда оживленнее. Впереди из-за угла вышли две фигуры. Одна из них была в темной накидке, а вторая представляла собой кауду. Парень нырнул в первый попавшийся переулок, надеясь, что его не заметят. — Целый месяц уже сидим на месте, а лор-рд так и не занялся своей частью уговора. Парень затаил дыхание, когда понял, что это сказал кауда третьего уровня. Главное не дергаться и вести себя максимально тихо. «Стоп, он сказал месяц?!» — Терпение, друг мой, — ответил ему телепортос. — Хозяин Ядра мертв и лорду некуда деваться. А если он будет тянуть... — Скор-ро уже некому будет тянуть. Они прошли мимо переулка, в котором был Мистик и он высунулся оттуда, смотря им в след. Так значит нечисть тоже не слишком довольна эрой власти Гито... Но что стало с остальными наемниками? — Нужно наведаться к остальным, — задумчиво пробормотал себе под нос парень. Желудок издал умирающий вой и было принято решение найти перекус. В глаза сразу бросился небольшой магазинчик с надписью «открыто». Он накинул капюшон, несмотря на жару, и вошел внутрь, нащупав в кармане несколько монет. Как только он вошел, звякнул колокольчик. Владелец магазина сидел на своем месте, держа в руках какой-то листик, и лишь мельком окинул Мистика взглядом. Парень прошелся по магазину, взяв то, что хоть ненадолго может убить аппетит и на что хватит денег, а когда сгрузил это перед продавцом, наткнулся на наполненный шоком взгляд. Он опустил глаза и наткнулся на свой собственный портрет, изображенный на листке. — А, точно, я же умер...

***

Что ж, с этого мы и начали. Я, если честно, не понимаю, как мог забыть о собственной смерти и из-за этого оказаться в таком неловком положении. В любом случае, мне нельзя было светиться и мои следующие действия были несколько... нетипичны для наемника. Возможно, я занервничал, не зная как оправдать свое внезапное воскрешение, но мне повезло — тот мужчина был в сильном шоке.

***

Мужчина с ещё большим недоумением воззарился на покупателя, когда тот аккуратно вытянул лист у него из рук. — А я неплохо получился, — довольно улыбнулся Мистик. — Даже интересно, кто так хорошо ри... — он заметил маленькую подпись в уголке портрета и замер. Лаггер. Лаггер нарисовал его портрет. Значит, с ним всё в порядке и он жив! Глаза Мистика бегали по листку и скоро он заметил фразу, которую перечитывал ещё несколько раз: «...посмертно назначен наемником первого ранга». Он теперь наемник первого ранга! Неужели это правда так? То, к чему он стремился всю свою жизнь осуществилось после его смерти! Когда Мистик вышел из своих мыслей, мужчина все еще смотрел на него, выпучив глаза. — Э-эм, — неловко улыбнулся парень. — Давайте договоримся: меня здесь не было и Вы меня не видели. Этот листик я заберу с собой, а еще куплю еду. Простите меня за такую наглость. Вот, сдачи не надо. Удостоверившись, что денег ему точно хватает, Мистик оставил монеты перед мужчиной и выскочил из магазина, сразу направляясь к выходу из города. И все бы хорошо, но ещё один разговор, который ему довелось услышать, не смог оставить парня равнодушным. — Они всё еще в том доме? — Мистик спрятался за какими-то бочками и, выглянув, увидел телепортоса. — Да... И это очень глупо с их стороны. Что говорит лорд? — вторым собеседником был, как ни странно, терон. С первого взгляда это был молодой парень – кажется, Мистик даже его-где-то видел, – но нечисть в нем выдавали черные глаза и руки-щупальца. — Ему все равно на кучку наемников, но я уже сказал нескольким братьям, чтобы они избавились от них. Нам не нужна даже малейшая угроза со стороны врага. Мистик нахмурился, нервно побарабанив пальцами по своему колену. Вот это плохо. Очень плохо.

***

Лаггер перешагнул поваленное дерево и тяжко вздохнул. Идти на задание всем вместе было просто ужасной идеей. Если двое не привлекают внимание, то пятеро уже создают толпу. А если их поймают, то борьбу будет вести некому. Дэвид, как возглавивший подпольное движение наемник просто обязан был пойти на операцию по освобождению Его Величества, Лаггер хотел найти лорда Гито, а остальные гордо подняли головы и заявили, что без дела сидеть не будут. Вика говорила за двоих, потому что Джозеф так и не показал сопротивления. — Я знаю, что прошлый Король сделал потайной ход в замок на случай нападения, — сказал Дэвид, когда они с Лаггером раздвинули кусты, открыв себе вид на город. — Проблема в том, что я не знаю, где он находится. — Мне кажется, Гито досконально изучил все чертежи замка и стопроцентно поставил охрану у потайного хода, — Авелина оперлась спиной о ствол дерева. — Это лишь доказывает то, что он хорош, — когда на нее уставились все присутствующие, девушка вопросительно приподняла правую бровь. — Что? Просто говорю факты. Торнтон продумал всё и глупо будет упустить такую важную деталь как тайный проход. Все молчали ровно до того момента, пока Дэвид не подал голос. — То есть теперь ты на его стороне? Просто потому что он «хорош»? — Я не говорила, что я на его стороне. — Ты сказала, что он хорош. — Я не могу озвучить то, что и так известно? Вика с удивлением наблюдала за вечно мирной парой и не решалась вмешаться, стоя рядом с Джозефом у другого дерева. — А ну, хватит! — Лаггер вырос между Авелиной и Дэвидом, уперев кулачки в бока и сердито смотря то на одного, то на вторую. — Мы тут не для того чтобы выслушивать ваши ссоры из-за неуместной ревности! — забавная самоирония, однако, получилась, если вспомнить приключения в горах. Лаггер сделал вдох, немного успокоившись. — Вы ведь любите друг друга. Так зачем ставить эту любовь под сомнение? Просто остыньте, — он говорил негромко, вспоминая свой собственный опыт. Если бы время можно было вернуть назад – он бы сделал все по-другому. Дэвид с Авелиной посмотрели друг на друга и улыбнулись, кивая головами. Лаггер прав. Девушка обняла своего мужа, мельком поцеловав в щеку, и улыбнулась, шепнув тихое «прости». Мужчина кивнул головой и уже было хотел ответно извиниться, как где-то сзади раздалось громкое: — Какая милая сцена. Наемники обернулись, все как один принимая боевые стойки. Из кустов на них смотрели два золотых глаза. И это еще ничего, но в одно мгновение количество глаз увеличилось, появляясь с разных сторон, меняя свой цвет. Наемники медленно приблизились друг к другу, образуя спинами круг. Вот чего-чего, а такого они не могли ожидать. Хотя почему? Могли! — Лорд не думал, что вы опасны, но мы решили на всякий случай от вас избавиться. И не зря. Из темноты появился терон, жутко улыбаясь и являя миру свои щупальца, которые сразу начали тянуться к Джозефу. Кристалл в руке парня засиял, и нечисть зашипела, отпрыгивая в сторону. Лаггер, как только заметил, что из кустов вот-вот выпрыгнет кауда, приготовился к атаке, удачно её отразив и убив первого монстра, что и положило начало потасовке. Скоро появился второй кауда, который злобно рычал и скалился, наваливаясь на парня всем своим телом, пока тот держал его за лапы, стараясь перебороть. — Так это ты напар-рник того самого Мистика, — зарычал кауда, делая рывок, из-за которого Лаггера закрутило в сторону. Парень быстро схватился за клинок. — У тебя пр-равда внешность того, кто убил наших пр-редков. Ты его потомок или пр-росто волей случая таким р-родился? — Слишком много текста, — Лаггер нанес по монстру несколько режущих ударов, стараясь добраться до шеи, но нечисть только грозно порыкивала, нанося ответные. Парень отскочил назад, незаметно выдыхая, когда понял, что когти кауды прошлись рядом с шеей. — Неважно! Ты поплатишься! Слева выскочил водянник*, собравшись из капель вечерней росы, и обрушился на Лаггера. Клинок вымыло у него из руки, а сам парень упал, совершенно не ожидая такой подлости. В итоге теперь он сидел, опираясь руками о землю позади себя и смотря на противника снизу вверх. Кауда, и так сгорбленный, наклонился, подцепив двумя когтями рукоятку своего клинка. От оружия веяло смертельной силой и монстр чувствовал её, но не боялся. — Интересно... Какого это, умереть от собственного оружия? Не хочешь проверить? Лаггер медленно поднялся, неприятно морщась от щипающих царапин, и осмотрелся. Нечисти было много, но наемники просто отлично справлялись. Не то чтобы парень впервые видел совместную работу Вики, Джозефа, Дэвида и Авелины, просто каждый раз кажется, что будь тут еще одна лишняя пара рук — эти руки бы сейчас аккуратно складывали трупы башенкой. Но при всем при этом ждать помощи сейчас явно не стоит. — Да как-то не особо, — глаза, до этого серые и тусклые, загорелись с новой силой, освещая пространство перед парнем. Кауду это не напугало, но клинок он отпустил, прыгая на противника с ещё большим желанием убить. Целый час длилась заварушка. Лаггер убивал монстра за монстром, словно обретя силы, коих никогда не было до этого. Его клинок разрывал плоть раз за разом, снова и снова изгонял духов. Парень делал всё это словно на одном дыхании, выплескивая ту энергию, которая копилась в нем с момента смерти Мистика. Ему было необходимо выместить эту злость от несправедливости хоть на ком-нибудь! Почему многие живы, а он нет? Почему именно Мистику нужно было жертвовать собой, а не кому-то другому?! Эгоистично? Ну и пусть! Может, если бы это желание сбылось, его напарник сейчас сражался рядом! И вот, когда Лаггер остановился, брезгливо стряхивая с рук чужую кровь, сзади как из-под земли появился терон. Его темные щупальца обвили тело парня, пригвоздив к дереву. — Ты слишком разошелся, — нечисть зашипела, наклонившись ближе, а потом черты лица монстра стали медленно меняться, а хватка на горле парня стала сильнее. Лаггер смотрел на нечисть, стараясь сделать так, чтобы изображение не расплывалось, хрипел, пытался вырваться или позвать на помощь, но все без толку. Ему не было страшно. Кажется, теперь парень в полной мере понимал, что значит быть наемником. Быть наемником — значит смотреть в лицо самой смерти, стоя на её пороге. И если он даже сейчас умрет — есть вероятность, что ему больше не придется чувствовать тех душераздирающих эмоций, как в последний месяц. Может, он даже сможет увидеться с Мистиком, как бы банально это не было. Возможно тогда будет шанс сказать все то, что он не смог. Когда парень уже потерял все силы на борьбу, чужая хватка резко ослабла и ему удалось сделать вдох, после этого закашлявшись. Перед глазами все плыло, но даже так Лаггеру удалось разглядеть лезвие, торчащее из груди врага, и хорошо знакомое. Тело медленно осело на землю, и парень так же медленно начал поднимать взгляд, начиная с кожаных сапог и заканчивая каштановыми волосами. — Мист... Зрение прояснилось и парню оставалось только поверить своим глазам. Прямо сейчас перед ним стоит Мистик. Тот самый Мистик, который всего месяц назад лежал в собственной крови, шепча слова о любви. Мистик, которого официально признали мертвым и запомнили как великого наемника, несущего бремя Ядра силы. Это был тот самый Мистик, который учил его бороться с нечистью, который открыл ему целый мир и показал, что такое любовь. Тот Мистик, который в Урбусе целовал его со всей своей самоотдачей, что даже дыхание спирало. Но самое главное — он жив. И даже камень на шее чуть-чуть светится, словно подтверждая, что Мистик прямо сейчас стоит рядом и старается отдышаться после долгого бега так естественно, вынимая меч из плоти монстра, что Лаггер не выдерживает. На короткий миг ему кажется, что это глюк, плод его воображения, что этого всего нет и он просто уже умер от недостатка кислорода. И даже если это так, то он может позволить себе минутную слабость. Чужое тепло только доказывает, что Мистик цел и невредим. Лаггер слышит как стучит его сердце, гоняя кровь по венам, и не может наслушаться. На глазах проступают слезы, уже привычные за этот месяц, парень чувствует как в груди вместо бесконечной пустоты ярким огнем вспыхивают радость и любовь. Он вдыхает чужой аромат, и кладет голову на плечо Мистика, не давая и шанса отстраниться, несмотря на то, что сам стоит по локти в крови монстров. — Живой... О, Нюмины, ты жив... Слышится глухой всхлип и Мистик обнимает парня в ответ. Лаггер расслабляется, коря себя за слабость — не удержался. Происходящее до сих пор казалось галлюцинацией, и он хватается за чужую футболку, убеждая себя все больше: Мистик правда здесь, он правда защитил Лаггера от верной смерти и молча стоит в его объятиях. Старший чувствует как намокает плечо и гладит напарника по голове, испытывая неописуемое счастье. Он всё ещё тяжело дышит после долгого бега и полученного адреналина от вида Лаггера в щупальцах терона, так что лишь сильнее сжимает его в объятиях. Межреберное чудовище, до этого молчавшее, объявилось снова, довольно урча. — Больше никогда так не делай... Я не могу без тебя, слышишь? — Лаггер говорит сбивчиво, постоянно шмыгает носом, но не отстраняется – боится, что если отойдет хоть на миллиметр, Мистик исчезнет, развеется как мираж, и больше не вернется. Ему ведь столько всего нужно сказать! Парень снова шмыгает носом, помотав головой. — Я так люблю тебя... Я... — Тш-ш, — Мистик перебивает его и поднимает голову за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Я знаю, — и улыбается. Лаггеру голос напарника кажется давно забытой музыкой и он не может не улыбнуться в ответ. И ему все равно на бой, который только что шел (хотя остальные уже давно закончили), и на наемников, стопроцентно следящих за развернувшейся сценой с открытыми ртами. Главное, что его сейчас обнимает Мистик, каким-то чудом сумевший обмануть смерть. Младший сдается первый. Приподнявшись, касается своими губами губ Мистика и тут же отстраняется, начиная краснеть. Хочет извиниться, как-то объясниться, но ему не дают этого сделать, затыкая самым лучшим образом из всех возможных. Мистик целует аккуратно и нежно, боясь спугнуть свалившееся на голову счастье. Прижимает парня к себе ближе, заставляя принять то, что он жив, и подмечает, что румянец Лаггеру идет гораздо больше чем эти синяки под глазами, а сам он такой податливый, что днями напролет хочется его целовать. Младший сам тянется ему на встречу и это — все, что сейчас нужно. Просто знать, что чувства наконец взаимны. Дэвид сложил руки на груди, со стороны наблюдая за этой картиной, а когда подошла Вика, они стукнулись кулаками, самодовольно улыбаясь. Всё ещё хотелось узнать, каким образом можно восстать из мертвых, но Мистику сейчас явно не до этого. А Авелина с Джозефом потом лишь согласятся, что свод правил для наемников нужно обновить. И только притаившийся за деревом телепортос тихо зашипит и через миг исчезнет.

***

Торнтон любил свою работу, но еще больше он любил чувство триумфа. Оно пьянит и держится в голове долгое время, давая насладиться плодами твоего труда. Так пьянит, что всю эту ночь мужчина просидел в своих покоях, смотря в окно над листом бумаги, исписанным чернилами. И только когда в комнату стали забегать лучики солнца, он поднялся со своего места, протяжно зевая, после этого начал поправлять свои волосы. Мужчина остановился у зеркала, осматривая свой внешний вид, а когда повернулся, от неожиданности подпрыгнул: перед ним стоял телепортос. — Может, хватит так неожиданно появляться? — раздраженно спросил мужчина, проходя мимо нечисти. — Что у тебя? Нечисть последовала за своим повелителем словно верная тень, везде и за всем наблюдающая. — Я лишь хотел поинтерес-соваться, ваше Превосходительс-ство, — телепортос вылетел из комнату за мужчиной. — Когда вы ис-сполните с-свою часть договора? Лорд нахмурился, не спеша шагая по коридору замка. — Я решил, что сначала издам вот этот указ, — он всучил нечисти листок. — И начну сегодня. После бала портал будет закончен. Несмотря на все сказанное нечисть летела за лордом и в скором времени мужчину это начало нервировать. — У тебя есть что-то еще? — он остановился, повернувшись лицом к нечисти, которая в почерневшей руке держала лист бумаги с известиями про бал. На секунду Торнтон увидел фиолетовые зрачки глаз под капюшоном нечисти и в шоке отошел на пару шагов, а когда моргнул — всё исчезло. И телепортос тоже.

***

Это утро для Лаггера было самым лучшим за последний месяц. Ему не снились кошмары, не было постоянного ощущения пустоты где-то внутри и глаза не болели от постоянной сухости. Всё, что он чувствовал, когда открыл глаза — лёгкость и радость. В окно заглядывало солнце, дав вволю своим лучикам побродить по комнате, а под одеялом было куда уютнее нежели раньше. Парень перевернулся на бок и только потом понял, что лежит рядом с Мистиком. Сейчас, после месяца уверенности в том, что напарник мертв, Лаггер не мог насмотреться на его спокойное во сне лицо. Кажется, он стал понимать, почему Мистик так популярен у девушек — молодой холостой крепкий наемник, с обворожительной улыбкой и манерами просто не мог не привлекать внимания. Лаггер провел указательным пальцем по щеке...кого? Бывшего наставника? Парня? Возлюбленного? Напарника? Друга? Нет, он Мистика любит и, безусловно, это взаимно. Просто так необычно ощущать эту самую взаимность, что не знаешь, куда себя девать. — Долго будешь меня взглядом изучать или пожелаешь-таки доброго утра? Лаггер пропустил момент, когда чьи-то сильные руки потянули его в сторону. Парень оказался в крепких объятиях Мистика и, честно сказать, был совершенно не против. Он поставил подбородок на грудную клетку напарника, глядя в его сонные глаза. — Я думал, ты спишь, — тихо говорит Лаггер и прикладывает ухо к тому месту, где бьется сердце, немного прикрывая глаза. В таком положении он почувствовал как с его волос стянули мешающую ночью резинку. Парень довольно замычал, когда Мистик слегка взъерошил его волосы, начав перебирать короткие пряди. — Доброе утро, — тягуче произносит и приподнимается чтобы поцеловать бывшего наставника. Мистик отвечает незамедлительно, не спеша двигает губами и притягивает Лаггера за затылок к себе ближе, заставляя его тем самым упереться руками по обе стороны от своей головы. Младший сминает простыни, не может сдержать улыбки от внутреннего трепета. Губы у Мистика покусанные, но невероятно теплые и немного обветренные. В груди словно растекается растопленный мягкий воск, принося чувство бархатной шелковистости. Момент — и они уже целуются более требовательно, жарко. У Мистика от вседозволенности кружится голова, а внутри все будто взрывается. Языки танцуют жаркое танго и оторваться просто нет сил. Волшебные ощущения, когда твой любимый человек пытается сделать так, чтобы тебе было хорошо. Воздуха катастрофически не хватает и парни отстраняются, открывая глаза. Лаггер смущенно улыбается, машинально облизывая верхнюю губу, когда видит, с каким обожанием и верностью на него смотрит Мистик. Смотрит так, словно никого на свете ему больше не нужно, будто Лаггер — это все, ради чего он живет. И ведь правда. — Почему ты так смотришь? — тихо спрашивает младший, незаметно для себя краснея. Мистик выпутывает руку из волос любимого и гладит Лаггер по щеке. — Я тебя люблю, — и улыбается так просто и естественно, словно не было этого месяца и проигрышного боя, словно это не он добился расположения у самой Смерти и получил второй шанс. Лаггер краснеет еще больше и прячет лицо на грудной клетке старшего. Мистик тихо смеется, когда слышит приглушенное «Я тебя тоже» в ответ. Это утро поистине прекрасно. Через некоторое время Лаггер немного ерзает, устраиваясь удобнее, и снова обращает взгляд своих таинственных глаз на Мистика. Тот вопросительно приподнимает брови, а младший не видит, раздумывая, стоит ли задавать этот вопрос. — Какого это было? Мистик непонимающе хмурится, когда Лаггер откатывается в сторону и кладет руки за голову, при этом продолжая смотреть на напарника. — Ты о чем? — шатен переворачивается на бок, сгибает руку в локте и подпирает ей голову. — Ты умер, Мист, — Мистик видит, как тяжело даются парню эти слова и ободряюще приподнимает правый уголок губ. Лаггер закусывает нижнюю губу, уже начав жалеть, что завел этот разговор. — Как ты смог... воскреснуть? Лаггер говорит медленно и тихо, подбирает слова, боясь сказать что-то не то, и отводит взгляд в сторону. А когда возвращает, Мистик смотрит куда-то в стену некоторое время, а потом рассказывает. Рассказывает о дереве перцисси, о Кассандре, о их разговоре, о том, как медленно сходил с ума от скуки, говорит обо всем в мельчайших деталях, словно заново переживая. А Лаггер слушает. Слушает и не перебивает, внимательно следя за мимикой возлюбленного. Под конец рассказа Лаггер лежит у Мистика на плече, пока последний, активно жестикулируя, рассказывает о своих приключениях после воскрешения. И когда замолкает, слышит тихий шмыг носом. Повернув голову, видит улыбающегося Лаггера и прижимает к себе ближе. — Прости... — белоглазый еще раз шмыгает носом, утирает так и не проступившие слезы. — Просто я очень рад, что ты жив. — Только благодаря тебе, — Мистик хочет добавить что-то еще, но ему помешал стук в дверь. На пороге комнаты появилась Вика. — О, вы уже проснулись? — девушка тряхнула волосами. — Дэвид придумал как попасть во дворец, ждем вас внизу. Дверь снова закрылась, так и не дав парням вставить свои пять копеек. Они переглянулись и синхронно вздохнули. Мистик сел, разминая шею, и потянулся. Лаггер, смотря на это действо, вздохнул. Идти вниз совсем не хотелось. Не сейчас, когда к нему вернулся тот, кого он полюбил всем своим пылким юношеским сердцем. Парень сел на колени, подбираясь к Мистику сзади, а потом обхватил ногами его торс и обнял за шею. — Что ты делаешь? — Мистик как раз собирался вставать на ноги, так что машинально придержал любимого человека. В ответ Лаггер зарылся носом в его волосы на затылке, глубоко вздыхая. — Отнеси меня, — тихо попросил он, а Мистику ничего больше не оставалось. Не сбрасывать же это чудо по пути?

***

Так они и появились в гостиной под почти не удивленные взгляды остальных наемников. Они ожидали, что теперь Лаггер не отойдет от Мистика ни под каким предлогом еще некоторое время. Когда все устроились на своих местах, Дэвид, заискивающе обведя всех присутствующих взглядом, торжественно объявил: — Господа и дамы, мы идем на бал.