Серия «Польские предания»

Паника накатывает волной, но она глухая. Нет грохота, нет запаха гари. Только внутренний шум, который заставляет его тело сжиматься. Ему кажется, что комната сжимается. Стены становятся ближе. Он чувствует, как на его бледную кожу опускается нечто тяжёлое и холодное.

Берхард не сказал ни слова. Он просто шагнул в комнату, его сапоги издали сухой, отмеривающий звук на паркете. Стеша вздрогнула так сильно, что боль в желудке стала острой. Её глаза распахнулись, и в них вспыхнул чистый, животный ужас — весь её фасад алчности и самоуверенности рухнул.

Ему показалось, что он слышит шаги. Медленные, тяжёлые. Как будто кто-то в тяжёлых ботинках шёл по коридору. Но это был не коридор. Это были его собственные кости, скрипящие под тяжестью его собственного страха. И он не мог отличить. Всё сливалось в один бесконечный, пугающий гул. "Я не хочу…" — это было единственное, что оставалось искренним. Желание тишины. Желание прекратить этот мучительный танец со страхом. Но мир, который он видел, был полон теней.

— Хорошо, — тихо говорит он сам себе, и его голос звучит непривычно низко в пустой комнате.

Он говорил, пока раздевался сам. Об ошибках на фронте. Грязи. Предателях. Каждое слово било точнее кулаков. Она переводила взгляд на ведро в углу — вода в нём была розовой от прошлых «уроков». — Ты думаешь, твой Бог видит это? — он схватил её за челюсть. — Он давно отвернулся от слабаков.

Он помнил, как парил над землей, чувствуя себя королем мира. Солнце грело его спину, и каждый взмах крыльев наполнял его первобытной силой. Он видел, как гусары, его братья по битвам и землям, кружили внизу, их доспехи сверкали, словно звезды, отражающие небесный свет. Они летали по миру вместе, целой стаей, мощной, непобедимой. Это было больше, чем просто движение. Это было настоящее единение душ.