Серия «ты уничтожила во мне все; все, что было до тебя»

но Гита ведь уже сказала ей «да», — много, много раз до этой минуты; в Сённер Эсне, когда не остановила Андерса и впервые так глупо оступилась, и в Суллулике, когда, не задумываясь, давила на свидетелей, когда перезвонила Авиайе, когда выпустила пулю Клаусу Гробёлю прямо промеж глаз, и здесь, в Копенгагене, в своем собственном доме, когда подалась ей навстречу и позволила их губам столкнуться. Гита ведь уже сказала «да», — задолго до того, как Одетт вообще задала вопрос.

в конце концов, это было бы проще — если бы Одетт решила ее здесь убить и покончить со всем. это было бы проще; и понятнее; и, наверное, даже правильнее, чем все, что продолжает между ними происходить (вся проблема, конечно, в том, что это продолжает происходить. вся проблема, конечно, в том, что они обе позволяют этому происходить; и это ни черта не просто, не понятно и не правильно).