Серия «стоя на выжженных надеждах»

Она цепляет голые руки Майка короткими ногтями, повторяет его движения — отличное упражнение на запоминание — спускаясь поцелуями к шее, скользя языком. И та на вкус как соленая карамель или кленовый сироп, которым они с папой поливают вафли на завтрак. Под кожей шипучкой взрываются звезды. Джейн любит сладости. Джейн любит Майка. Он сладкий — с легкой кофеиновой горчинкой от спутанных эмоций, которые она не понимает. Которых она пока не знает. Но с Майком Джейн готова учиться.

Майк думает — все-таки бывает хорошо. И если у него есть хотя бы крошечный шанс склеить осколки в такое «хорошо» с Уиллом, он продолжит пытаться, потому что Уилл — Уилл сердце. Его собственное сердце. — Если я — такой замечательный, то какого же черта ты сейчас слепой, Майк? [blind!майк au]

Пробиваться в чужие мысли с боем, но бояться застрять в них — ее жизненное кредо. Жизненное кредо маленькой потерянной девочки, до безумия жалкой, — об этом никогда не забывал напоминать Нил Харгроув. И Билли, пошедший по его стопам. Их обоих давно нет в живых, а ей с этим жить — с этой уродской правдой, проникшей куда дальше мыслей, под кожу, под ребра, к самому сердцу. И она бьется с ним в унисон — Макс же всю жить отчаянно бьется против них. Пока удается лишь лбом о стены.

— Почему-ты-со-мной-не-разговариваешь? — Майкл? Мы разговариваем. Сейчас. — Нет! Нет, я не про это. Почему ты никогда не звонил нам в Нью-Йорк, почему ты никогда не звонил мне? — Майкл… Майк. Я звонил, но на звонки всегда отвечал Уилл, и я думал, что ты занят. Не хотел мешать. — И поэтому общался с моим… с Уиллом? или: Майк и Уилл приезжают на каникулы, и всем известно, что они встречаются, но Майк упорно делает вид, что это не так, а Тэд Уилер не понимает, в чем проблема.