Серия «Письма»

Пожалуйста, забудь. Неужели так сложно попытаться меня забыть? Я оглядываюсь назад — и вижу километры лишней драматизации, вижу самые обычные глаза в зеркале, вижу злость и усталость, вижу попытки казаться кем-то в душе других, вижу первую и последнюю сигару, вижу чужое отношение ко мне. Вижу, как мне говорили, что меня слишком много. Что я многого требую. Что я импульсивен, что я слишком много шучу. Мне говорили, что боятся меня, ибо никогда не знают, пошучу ли я сейчас.

Ты намного лучше, чем я. Да, ты не ешь лакрицы, пьешь чай с пятью ложками сахара, что просто кретински, и слишком приветлив. Но не это не отменяет фактов. Перед тобой меркнут картины Дали и Ван-Гога — ты слишком яркий, слишком резвый, слишком сюрреалистичный. Я завидую тебе в этом.

Как часто сейчас спрашивают этот вопрос. Да, сейчас эти слова уже не имеют цены – и дело не во времени. Не в поколениях. Да, раньше было... Иначе. Но не лучше. И не лучше сейчас. Люди были другие – но и сейчас не хуже. А я всë равно спрошу ведь, всë равно спрошу. Ответь мне – ты и только ты – любить или быть любимым? Убить – или быть убитым? Может, умирать в любви? Или быть самым обаятельным убийцей? Или любить и погибать? А может, причинять боль, потому что любишь?

Я утопаю и гасну. Я чувствую это. Я уже не тот, кем был. Я меняюсь… И это больно. Я больше не подстраиваюсь, честно. Теперь я не так тягуч и гладок, я не так спокоен. Я тону. Мне жарко, потому что последние частицы света исчезают, испаряются с поверхности моей души. Я не вижу смысла гнаться за ними. Уже слишком поздно. Смысл моей жизни в том, чтобы каждый день гореть, и становиться всё ярче и ярче. Вот в чём суть этого мира для меня. Вот в чем моя суть.

Я вижу в них часть твоей души. Скажу прямо, мне всë равно, какого цвета твои глаза. Мне наплевать, мне откровенно и честно похрену, что там было с генами, мне все равно на красоту и не красоту. Но когда я вижу твои глаза, то вижу тебя в них. Я пропускаю тебя через них — как водная гладь пропускает солнце. Я обожаю твои глаза, ведь это лужи после тёплого дождя. Лужи, в которых отражаешься ты. Ты со всей твоей яркостью. Ты — как человек. Ты — как душа.

Моя муза, моя муза, моя муза... Мы друг другу – никто, но ты был моим вдохновением, есть оно и им останешься. Когда тебя со мной нет – я пишу шедевры, но самому они мне не по душе. Мы рождаемся бесцветными. Именно люди, которых мы встречаем, окрашивают нас в цвета. И под твоей эгидой весь мир блестит позолотой, весь мир сверкает желтым, желтым, желтым. Как свет Божий, как миг озарения. Желтым, как твое сердце. Там, где оно должно быть. Надеюсь, я больше не с ним. Не в нем.

Немного изменив то, что я писал однажды, я хочу сказать: помни, что у тебя самые красивые глаза на свете, самые яркие и самые особенные. Помни, что на свете есть сотни таких людей, которым захочется покопаться в твоем сердце. Сотни таких же людей, как я, сотни таких же, как ты. Ты обязательно найдешь себе кого-то, кто не будет ни настырен, ни чрезмерно отвержен. Все-таки, я не верю, что такого, как ты, не захотят попросту прибрать к рукам. Таких кобелей разбирают еще щенками.