— Билли для тебя не был особенным, — отрезала она, выделяя интонацией прошедшее время, — он остаётся особенным по сей день.

— Больших мальчиков наказывают по-другому, — продолжал он, наращивая темп движений ладони. — Их не ставят в угол. Им показывают, кому они принадлежат на самом деле.

Билли, запертый в четырех стенах, изнывает от одиночества и ревности, ища в старшем брате не только защиту, но и то тепло, которого их лишил отец. В этой удушливой изоляции, где единственный закон — это выживание, границы между «братской любовью» и «запретным желанием» стираются. Когда на пыльной кухне руки, испачканные в муке, впервые касаются кожи под футболкой не так, как должны касаться братья, начинается их общее падение.

— Видишь, фотограф? Король Стив хочет реванша, — прошептал Билли, и его ладонь властно легла на шею Джонатана, фиксируя его на месте. — Но на этот раз мы не дадим тебе уйти. Мы проверим, насколько глубоко сидит в тебе этот твой блядский характер.

— И что? — он бросил на Джонатана быстрый, колючий взгляд. — Мы с тобой не любовнички, чтобы ты имел право на ревность. Я свободный человек, и если мне нравится вид из окна — я смотрю. Смирись.