Франция, 17 век. Фёдор Достоевский – Единственный наследник королевства, полная противоположность своего отца-гедониста. Осаму Дазай – Рыцарь при королевском дворе, знакомый с принцем с 15 лет.

Как правило, старики точно знают, что именно кольнуло у них в боку — поджелудочная пошаливает или время выпить сердечных капель. Достоевский же, прожив, если это существование можно было назвать жизнью, около пяти столетий, успел переболеть всем, чем только можно, а некоторым — по два раза, и с уверенностью мог сказать, что настигший его недуг совершенно точно не ОРВИ, не гнойная ангина, не пневмония, не туберкульоз и даже не его предшественница – чахотка.

Фёдор морщит лоб. Осаму так хорошо и без акцента разговаривал по-русски, что Достоевский, периодически забываясь, переходил на старомодные словечки, встречающиеся разве что в книгах великих писателей XX века. Дазай, хоть и читал многих из них, но всё обилие языка за два года постичь не успел.

Студенческие годы — время несладкое, что бы там ни говорили, поэтому для расслабляющей донельзя натянутые нервы, вечеринки может послужить такая простая штука, как закрытие сессии.

Он застывает в проеме двери, шумно выдыхая, успокаиваясь. Но морщинки у глаз,сведенные к переносице брови и плотно сжатые губы сведетельствуют о крайне херовом настроении их владельца. Того и гляди, огнем дыхнет.