Субботний день, пакеты с гречкой, которую никто не любит, и взгляд соседа, который видит больше, чем они готовы признать даже сами себе.

Двое, прошедших через ад, наконец не спешат—и встречают друг друга посреди деревянной часовни под золотым дождём берёзовых листьев.

Они остались в библиотеке допоздна—официально ради учебников. Но математические формулы давно забыты. Одно неосторожное прикосновение рушит всё напускное спокойствие. Оставшись наедине среди стеллажей, Сэдди и Элли узнают друг о друге куда больше, чем позволяют приличия.

Чейз никогда не считал, что слова могут ранить или лечить. Но Бобби говорит иначе. Бобби говорит редко, но каждое его «молодец» заставляет Чейза замирать, таять и хотеть снова—и слушаться, и приказывать, и быть тем, кого хвалят за само существование. — Тебе нравится, когда тебя хвалят. Я вижу. У тебя зрачки расширяются. И ты дышишь чаще. Чейз ненавидит, что это правда. Но ненавидит ещё больше то, что без похвалы Бобби он больше не может дышать.

После ссоры Лена уходит, чтобы остыть. Но домой возвращается не туда, где живёт, а туда, где её ждут.