Исак — самый нежный мальчик из всех, кого знает Эвен.

Но пока что вражда дремлет; она слаба, как угасающее пламя. Адора шепчет: — Мы должны ненавидеть друг друга. — Я знаю, — говорит Катра. — Мы должны быть заклятыми врагами. — Я знаю. — Это можно счесть братанием с противником по нескольким пунктам. — Ну и что мне теперь делать? Поцеловать тебя, чтоб уж наверняка?

Кит опускается на кровати и поворачивается спиной к Широ, отгораживаясь от него. — Я устал, Широ. Спасибо, что зашёл. Позади него — потрясённое молчание, и он знает, что, должно быть, ведёт себя по-детски. Но дыра в его груди кажется такой огромной, что он не знает, как его сердце вообще до сих пор бьётся. Несколько секунд ничего не происходит — а затем он слышит, как Широ поднимается и уходит. — Мне жаль, Кит, — говорит он на прощание, но слова режут, как нож по сердцу.

Когда тебе двадцать лет и ты состоишь в рок-группе, важно иметь кого-то, на кого можно опереться. Поэтому они и работают так слаженно — благодаря тому, что любят друг друга. Потому что вместе быть двадцатилетними — ценнее, чем купаться в деньгах. Потому что поэзия важна так же, как и любовь, а когда тебе двадцать лет, то любовь не вмещается в теле и течёт хлеще крови по венам.

Единственным счастливым человеком в их любовном квадрате можно назвать Яну, и Ване хочется ненавидеть её, хочется подойти и сказать: «Надеюсь, ты знаешь, что он тебя не любит?» — и смотреть, как её сердце кровоточит под натиском подошвы его новеньких кроссовок, как она чувствует себя преданной дурочкой; но вот только они с ней слишком друг на друга похожи — как обратные зеркальные отражения. А в самом центре их существования находится один и тот же человек, которому никто из них не нужен.