Император недоуменно моргает, пытаясь понять, верно ли он расслышал просьбу своего племянника. Он смотрит сверху вниз, приподнимает брови и склоняет голову, пока мальчишка у его ног мнётся, дёргая своими ушами от стыда — это настолько причудливый жест, но Белос успел привыкнуть к нему за всё то время, что он уживался с парнем. — Я хочу… заплести Ваши волосы, дядя!

Филип рвал свои волосы на голове, царапал кожу и уводил Калеба в лесную гущу, будто бы они снова — совсем как в детстве — играли в охотников на ведьм. И у младшего Уиттебейна, как и всегда, выходило поймать проказную колдунью, прижать её у дуба без шанса на спасение и сжечь всё её нутро до тла. И ведьма не сопротивлялась, наоборот: поддавалась мукам с таким рвением, что Филипу кружило голову.

Рассуждения на тему того, о чём же Норман всё оставшееся время думал после своего исцеления, сидя так тихо и неподвижно.

Сцена из самого начала комикса с убийством Бена Уриха, но... слегка изменённая.

Больше всего на свете Гелиодор нравились три вещи: человеческая еда, её Судья, и когда её гладят по голове. Последнее обнаружилось ей совершенно случайно, ещё очень давно.