Татуировки! Точно, всë дело в них, а вовсе не в самом О, не в его взгляде, в котором пламя мешается с негаданно вспыхнувшим желанием, не в волосах, беспорядочно разметавшихся по подушке, и уж точно не в том, как он обнимает и целует, не колеблясь, точно заявляя на Тама права, клеймя собой, делая его навсегда потерянным для кого-то другого. Соверше...

Азакиэль на вкус – медово-персиковая сладость (Орфеника) и хмель куда крепче всего, что стрелку доводилось когда-либо пробовать (Жан сходит по нему с ума).

Сколько же раз он слушал запись? Сколько часов сидел с гитарой, проигрывая эту проклятую песню раз за разом? Сколько слёз пролил и что пережил? У Кима горло перехватыватывает, он упал бы на месте, если бы не плотная толпа. Молчащая толпа. Благоговейно слушающая толпа. Ни звука, ни слова, ни шороха. Только проклятое «Why don't you stay?» в припеве, пульсирующее виной по всему телу. Нужно свалить отсюда. Срочно. Прямо сейчас.

В новостях рассказывали, что закон об однополых браках почти принят. На улицах Крунг Тхепа праздновали победу все, кто имел хоть какое-то отношение к ЛГБТК+ сообществу. Порш охуевал от собственных догадок.

Единственной мыслью, которая билась в голове у Пая, пока он стягивал домашнюю майку с Фёста, было - «Только молчи! Пожалуйста, молчи!». Он бы не вынес, если бы Фёст сейчас, в такой момент, назвал его не его именем.