Университетское ау, в котором Алекс влипает в неприятности и втягивает в них Сэма. Кутерьма из (не) обычных будней, разбитых коленок, падающих люстр и Агате, точно уверенной, что эти двое или переспят, или переспят. Или о том, как тяжело приходится умным японцам, вынужденным делить комнату со всякими Александрами, у которых походу природой установлен в жопе магнит к неприятностям.

Под закрытыми веками у него перед глазами плясал целый мир, наполненный яркими красками. Зеленые рисовые поля, деревянный домик вдали и белый журавль, величественно взмахивающий своим крылом. Он воображал, что стоит посреди высокой травы, босыми ногами погрязая во влажном глинистом грунте. Война окончена, и он дома. Война действительно была окончена, но Сэм стоял на третьем этаже дома в районе Уэмбли, сжимая в правой руке катану, а левую в кулаке заносил над дверью.

Тайн захлебывается ужасом перед существом, что мастерски играет роль Вата. Все верят этому лицу, этой улыбке, этому голосу, но Тайн видит в темноте хищный оскал и зияющие чернотой глазницы. Это существо кто угодно, но не его Сарават.

Среди серых панелек, прокуренных этажей, с потрепанной гитарой и жвачками love is в карманах отцовской олимпийки, Ват целует свою первую любовь, чувствуя себя одновременно самым счастливым и самым уязвимым. >—Я думаю, я влюбился в тебя. >—А я — что ты дурак. >—И это тоже.

Киты не умирают, нет, они уплывают в небо, ты же веришь мне?